Будущее

      Намокает каменный фарш подворотни – разрушенные, смешанные с землёй и грязью обломки зданий никак кроме фарша и не назовёшь. Чхве Чжон Су пинает какой-то камень, и тот отлетает, звучно катясь по мостовой. В пору бы бояться полчищ монстров, готовых появиться из любого угла, но этот район зачищен и совершенно пуст.       Внезапно всё это – апокалипсис, зачистки, усилия, разрушенные здания и потухшее небо – кажется Чхве Чжон Су абсолютно, от начала и до края бессмысленным. Завтра сюда не придут монстры, но через месяц, два, полгода они здесь явно вновь появятся. Только к тому времени тут уже попытаются поселиться люди, будет кому попадать под удар и страдать от собственной беспомощности перед неизбежным. Монстры размножаются, увеличиваются в количестве, развиваются, и люди пытаются отвечать тем же, но штабелями погибают в каждой битве. Вскоре сражаться будет некому и не за кого.       Зачем пытаться?       Чхве Чжон Су глядит на пустую оконную раму, выбитые стёкла которой перетёрлись в крошку и теперь мельчайшими блёстками украшают ближайшие разломы в асфальте. Он смотрит вокруг себя ещё, надеясь увидеть что-то новое, но, насколько хватает глаз, не приходится ничего интересного или выделяющегося.       Только лишь разрушенные здания. Скелет эпохи, каменная кость столетья.       Его пугает то, как мир людей теперь кажется чуждым для них же самих, неблагоприятным от и до. Вытеснят ли их? Пришли ли монстры на смену человечеству как расе? Настанет ли Земле рассвет или закат в этом противоестественном бездумстве и необоснованной жестокости?       Чхве Чжон Су слышит только тишину, как бы ни старался, видит только серый, куда бы ни смотрел, и чует только пыль, куда бы ни шёл. Руки сжимают рукоять меча, белея костяшками пальцев и немея застарелыми синяками.       Будущее, отражаясь в начищенном лезвии, кажется ему нечестным.       Ким Рок Су и Ли Су Хёк находят его, конечно, всегда находят. Его берут под локти и уводят подальше от бесконечно печальных картин апокалипсиса, неизменно вгоняющих в тоску, нашёптывая не уверения и не утешения, а тихие согласия, свою собственную едва приоткрытую боль – величайший дар доверия. Чхве Чжон Су постепенно приходит в себя, слушая о том, как Ким Рок Су жалеет о бесперспективной, пустой жизни, а Ли Су Хёк скорбит по неудавшимся мечте и карьере.       Чхве Чжон Су в своей боли не одинок, его разочарование и понимают, и поддерживают. Жизнь нечестна, да, но когда вообще существовали честь и честность? Серость мира не имеет значения, когда рядом Ли Су Хёк и Ким Рок Су, ставшие ему всеми необходимыми цветами.       – Спасибо, – хрипит он.       Ли Су Хёк кивает и с характерной ему ленивой весёлостью начинает говорить о маловажных событиях последних дней, в которые Чхве Чжон Су обычно не вникает. Ким Рок Су долго смотрит на него и в итоге тоже кивает, легко касаясь рукой плеча. Это – максимум, который можно получить, и Чхве Чжон Су этих действий хватает с избытком.       Поддержка не меняет бессмысленность, не отменяет безнадёжность и едва ли чем-то помогает, но Чхве Чжон Су снова может дышать, любить и быть любимым в ответ, и уже за это он благодарен, зная, какой ценой всё в этом мире достаётся.       Рядом с Ким Рок Су и лидером ему никогда не кажется, что его жизнь уйдёт за бесценок.