Ты теперь чужая невеста

Их первая встреча должна была стать трогательным воссоединением, полным слез радости и облегчения. Мейо хотел сказать невесте: «Тише, моя ласточка, твой лебедь прилетел спасти тебя из лап черного волка». Но вместо героически брошенной фразы он выпалил, как капризный ребенок, скривив губы: — Как ты могла, Мерцелла?  Она не ответила, с высоты ангельского полета наградив его снисхождением. Послала в виде гуманитарной помощи, как его дом когда-то отправил караван с провизией к порогу Истри.  — Это оказалось проще, чем я думала. Подарки я верну. Пошли запрос в канцелярию отца, на Гексосе все подготовили.  — Мерцелла, зачем же ты так? Оставь подарки себе, когда ты вернешься домой… — Мой дом теперь здесь.  Мейо на секунду опешил. И прежде холодная, сдержанная Мерцелла, его Мерцелла, никогда не выглядела столь отстраненной и безразличной. Даже когда она смеялась над его телосложением и неумением дать отпор отцу, невеста пыталась ему понравиться, она всегда искала его одобрения, отдавала всю себя их союзу. Зависела от его улыбки, настроения, слов поддержки.  Как свет далекой звезды, её присутствие в жизни Мейо не замечал, и лишь когда на небе не стало созвездия в виде её очаровательной, легкой улыбки, он осознал, как осиротел без неё горизонт. Сердце его приобрело оттенки Цереры. Ему нужно было сказать всего пару слов, она их так ждала, они были так уместны сейчас!  «Твой дом возле меня, Мерцелла». «Твой дом не здесь, и я от тебя не откажусь».  «Как ты могла об этом забыть, моя голубка?» Но слова протеста лежали за гранью досягаемости его мужества. Он не умел давать отпор, лишь адаптироваться, прогибаться, действовать из-под тишка. Мерцелла ждала от него поступков, на которые он был не способен по природе своей, и не ценила его истинных достоинств.  Прямая, как скала, высокая, как честь, Мерцелла говорила открыто, смотрела на мир бесстрашно, прямо, жертвенно.  Она воплощала в себе все, чего он, Мейо, был лишен, и дополняла его, придавала сил, когда требовалась решительность, дарила смелость, когда ситуация обязывала бить в лоб. Он смотрел на эту великую, святую женщину и был готов расплакаться, захныкать, сдаться. Если до прилета в XXII сектор в его душе еще мерцала слабая надежда на сохранение той тонкой нити, шелковой паутинки даже, связывающей их сердца и души, из которой однажды могло совместными усилиями быть соткано полотно с орнаментом их любви… То сейчас, стоя перед ней, Мейо был готов собственноручно перерезать ее. Сражаться за неё он не мог. Союзы заключены, отец сказал свое твердое «нет», а Айен… Как он на неё смотрел, этот дикарь! В нем нет ни жизни, ни романтики, но Мерцелла уже была готова за среднего Атрау отдать жизнь. Принять пытку раскаленными прутьями, есть мертвечину, и кто знает, может, сношаться с дикими животными? На что ещё горазды местные традиционалисты?  Она всегда была волчицей, слишком дикой и сильной для такого мужчины, как он. Мейо не мог отрицать очевидного: Мерцелла никогда бы не смогла его полюбить, ведь ничто в нём не могло вызвать в ней уважения. Откликнуться на её внутренний огонь. Дикое пламя горнил в её глазах пугало его не меньше местных арен.  Мерцелла обернулась на крик, доносящийся с периферии зрения, и на мгновение её профиль слился с местным ландшафтом. У Мейо перехватило дыхание. — Ты права, Мерцелла. Твое место здесь. Корона из черных облаков на сером небе, вихри песков цвета её локонов… Столь же бесцветный жених подле неё.  Она была будто соткана из грез этой мертвой земли, стала воплощением её пепла, слез и смертей.  Мейо хоронил их любовь здесь, в прахе чужих тел.  Он сделал шаг назад, и вдруг на земле увидел две капли, растекшиеся в кляксы. Мерцелла плакала.  — И все? Ты откажешься от тринадцати лет, что мы были обещаны друг другу? Её голос звучал как шепот ветра, но резал обвинениями, как лезвия острых клинков. — Чего же ещё мне сказать? Все кончено. Я мог дать тебе лишь город, Айен положил к твоим ногам весь сектор. Правда, их совокупное ВВП все равно меньше одного мегаполиса в моем секторе. — Я не настолько мелочна. Мне главное — внимание. — Его я тебе никогда не мог дать в полной мере.  Они улыбнулись после привычного обмена колкостями. Между ними было не больше трёх шагов, но целая пропасть из противоречий, несбывшихся надежд и обманутых ожиданий.  На прощание Мейо сказал ей: — Я надеюсь, он будет лучшим мужем, чем я.  Мерцелла ответила: — Я надеюсь, ты найдешь женщину, рядом с которой станешь сильным мужчиной. Они попрощались. Церемония бракосочетания началась.