Дружба творит чудеса (пожалуйста, просто влюбись в меня) / friendship is magic (I'm begging you, please want me)

      — Эй, Рео, спи сегодня со мной.       Рео моментально захлёбывается водой, а Шидо сияет так, будто его существование — главный подарок этой планете. Рео всерьёз подумывает вдарить ему по лицу — и желательно сразу с ноги.       — Микаге, вот ты собака. Ты не говорил мне, что вы такие друзья, — Шидо расплывается в ухмылке. — С привилегиями, — уточняет он для пущей убедительности.       Потому что Шидо — щедрая душа и хочет убедиться, что невежественные наблюдатели, — то есть все остальные в этой грёбаной раздевалке, — понимают о чём речь.       Наги, каким-то образом сохранив лицо кирпичом, смотрит на Шидо с таким ледяным безразличием, что в его исполнении это равносильно смертельной угрозе.       — Не ори. Рео — мой лучший друг, — сердце Рео на секунду замирает, прежде чем рухнуть на пол: — Конечно, мы спали вместе.       Чигири выглядит так, будто скорее сожрёт чьи-то потные носки, чем продолжит существовать в одном пространстве с этим диалогом.       На лице Кунигами читается, что лучшие его инстинкты вот-вот пересилят вайлд-кард дрессуру — и он врежет Шидо по полной, просто чтобы восстановить баланс во Вселенной.       Нико — будто ни капли не удивлён, чем особенно раздражает.       Остальные сидят тише воды, аж дышать боятся. Даже Баро, мать его, сосредоточен на них.       Ебучий Наги.       — Ты просто не понимаешь. Это партнёрские отношения.       — В смысле, юридически оформленные, или…?       — Это партнёрская тема, — настаивает Наги, упрямо отказываясь смотреть на Шидо. — Рео, пойдём.       — Скажите мне, что я не единственный, кто улавливает здесь подтекст.       — Рео? — теперь в голосе Наги — настойчивость, и он умоляюще смотрит на него своими огромными серыми глазами.       И как Рео, чёрт возьми, должен устоять перед таким?       — …ладно, но сначала мне надо в душ.       Шидо разражается хохотом:       — О да! Тогда уж как следует вымой свою ****, чтобы он мог ******** **** **** ***** ******!       Все присутствующие в раздевалке в полном коллективном ужасе.       — Шидо, ты совсем ебанулся?! — рявкает Рео.       Он хватает Наги за руку и тащит его прочь:       — Серьёзно? Тебе обязательно было говорить это при всех?       — Иногда смелый ход может полностью поменять расстановку сил, — философски отвечает Наги, совершенно не раскаиваясь.

***

      Особенность отношений в том, что ты не всегда получаешь то, чего хочешь. Потому что то, чего ты ждёшь, может вообще не совпадать с тем, чего ждут от тебя. И, следовательно, с тем, что дают тебе взамен.       Особенность отношений Наги и Рео в том, что они всегда ждали друг от друга совершенно разного.       (— Что, если найдётся кто-то круче меня? — спросил Наги. — Разве не было бы лучше объединиться с ним?       — Я бы никогда не поступил так бессердечно!       — Правда?.. Но я бы не обиделся.       …       Спойлер: Рео обиделся.       …       — Обещай мне, Рео, — настаивал Наги. — Остаться со мной до конца.       И когда Рео сказал: «Я хочу стать тем, кого называют лучшим нападающим в мире», — возможно, это было предательством.)       Понимаете, дома у Наги стоял кактус. Потому что он хотел, чтобы кто-то был рядом. Но Рео даже не задумывался о том, что, может быть, Наги тоже по нему скучал.

***

      Наги сидит на своей кровати, когда Рео заходит в его комнату. Все остальные выглядят так, будто вот-вот отрубятся.       Удобно развалившийся Хиори прерывает просмотр тренировочной статистики и бросает в его сторону дружелюбную улыбку. Рео отвечает тем же, мысленно радуясь тому, что большинство соседей Наги не были свидетелями аморального поведения Шидо.       Баро — единственный очевидец. Он стоит в центре комнаты, скрестив руки на груди, и сверлит Наги взглядом.       — Слушай сюда, ты, позорная трата кислорода. Чтобы никакого разврата.       — Да как бы я посмел, ваше величество.       — Попизди мне ещё тут, — огрызается Баро, но при этом одобрительно кивает Рео на его аккуратно сложенное полотенце и идеально чистые тапочки.       Рео подходит к Наги и слегка толкает его коленом:       — Готов ко сну?       Вместо ответа Наги просто забирается под простыню, поворачивается к нему лицом и смотрит на него в ожидании. Рео проводит рукой по волосам, внезапно ощущая себя неловко, но Наги похлопывает по месту рядом с собой, и он поддаётся.       Он чувствует себя идиотом за это смущение, потому что Наги ведь тогда не соврал — они и правда делали это бесчисленное количество раз, в том числе и в «Блю Локе». Наги вечно жаловался, что ему холодно спать одному.       Рео осторожно забирается в постель, и Наги тут же накидывает простыню им на головы, превращая кровать в уютный кокон.       Всё вокруг пахнет Наги — морской солью и стандартным шампунем «Блю Лока», и Рео на мгновение ошеломлён.       Когда в комнате гаснет свет, снаружи их импровизированного кокона слышится лёгкое шуршание — кто-то втыкает зарядку в розетку, кто-то устраивается поудобнее на кровати.       Спустя какое-то время дыхание всех становится ровным — все уже почти спят. Все, кроме Рео.       Его мозг слишком взбудоражен, чтобы даже попытаться уснуть. Всё тело словно покрыто иголками — настолько остро он ощущает присутствие этого парня рядом с ним.       Гадство. Завтра он будет как выжатый лимон.       Почти несмело пальцы Наги касаются его живота, и Рео моментально замирает.       Темно. Поздно. И, может быть, именно это делает Наги смелее.       — Все считают, что раз я нуждаюсь в тебе — значит, я слабый, — шепчет он, свернувшись рядом. — Аги, Эго, даже Исаги… — Он теребит край хлопковой футболки Рео, и подушечки его пальцев едва задевают напряжённый пресс, словно пёрышками. — Но они ошибаются.       Рео пытается не обращать внимания на странное тепло, разливающееся в его животе, и тяжело выдыхает, только сейчас понимая, что всё это время задерживал дыхание.       — Наги, ты не нуждаешься во мне, — растерянно говорит он. — Ты сам по себе чудо. Ты станешь лучшим игроком в мире.       — Но я хочу сделать это с тобой, — упрямо отвечает Наги. — Мы же вместе выиграем Кубок мира, да?       — Конечно, конечно, — глухо смеётся Рео, — просто… я не хочу тебя тормозить. Не хочу, чтобы ты заскучал.       И он почти уверен, что так и будет. Потому что Наги — это золото. А Рео… ну, он просто Рео.       Они оба замолкают. Рео закрывает глаза, пытаясь немного успокоиться. Делает глубокий вдох. Потом ещё один.       — Дело не в том, что я нуждаюсь в тебе, чтобы быть лучшим, — вновь заговаривает Наги, его голос такой тихий, что кажется почти уязвимым. — Просто мне кажется, что вместе мы можем быть… ещё круче, чем просто лучше.       Пальцы Наги сжимаются на его талии, и Рео дёргается так резко, словно ему врезали под дых. Кровать под ними предательски скрипит.       — Что бы вы там ни делали — немедленно прекратить! — рычит Баро. — Я же сказал: никакого разврата!       С пылающим лицом Рео выныривает из-под простыни и резко садится.       — Мы просто разговаривали! — яростно шипит он, глядя в сторону Баро.       — Чёрта с два я тебе поверю!       Рео с досадой валится обратно на кровать, и Наги притягивает его ближе, утыкаясь подбородком ему в плечо. Рео слегка ёрзает, прижимаясь к нему спиной, и Наги довольно и тихо мурлычет себе под нос.       — С возвращением, Рео, — бормочет он, начиная проваливаться в сон.

***

      Впервые, когда Рео забивает гол, используя скопированный приём, он делает это в матче против Наги.       Он перехватывает мяч у Карасу, делает ложный замах на пас, втягивает его в блок и резко уходит вперёд. Подходя к штрафной, краем глаза замечает, как Шидо открывается слева, пытаясь обойти Айку.       Но сегодня Рео играет как Рин. А Рин не пасует. Рин — бьёт.       Он наносит удар внешней стороной стопы: вратарь бросается в один угол, но тривела закручивает мяч точной дугой — прямо в ворота.       Рео тяжело дышит и моргает. Раз, два.       Тренировочные матчи совсем не похожи на настоящие. Никто из парней не бросается ему на шею, никто не орёт, не визжит от счастья, — и Рео, пожалуй, даже рад тишине.       Он может забивать. Он правда может.       И вообще, хорошо, что Рин сейчас на другом поле. Потому что, знаете, Рео нравится быть живым.       Чья-то рука ерошит его волосы, выдергивая из грёз.       — Футбол — это игра для одиннадцати человек, — говорит Шидо таким тоном, будто сам в эту чушь ни на грамм не верит. — Где мой пас, Микаге?       Рео улыбается, остро, как лезвие:       — Хочешь пас — заслужи.       Глаза Шидо слегка расширяются, опасно сверкая. Но он выглядит довольным.       — Готовься влюбиться, кисуля.       — Я же сказал не зови меня так!       Шидо, уже уходя на свою половину, отвечает ему поднятым средним пальцем.       После матча Наги встречает его на середине поля, обвивает руками шею и повисает на нём.       — Круто сыграл, Рео, — бормочет он, прильнув всем телом, и Рео вынужден обнять его обеими руками, чтобы не уронить.       — Эй, встань! Ты нарочно становишься тяжелее!       — Нихрена, — заявляет Наги с самым серьёзным видом. — Ты видел, я тоже забил?       — Видел, — Рео откидывает голову назад, чтобы на него посмотреть, и, поудобнее перехватив правой рукой, левой откидывает с его лба мокрые пряди. — Один раз всего. И ты всё ещё тяжёлый.       — Я подкачался.       Рео одобрительно присвистывает.       Пальцы Наги тянутся к шее Рео, почти лаская короткие волоски, выбившиеся из хвоста. Рео с трудом подавляет дрожь.       — Донесёшь?       — Окей, окей. Но только потому что гол был клёвый.       Рео приседает, и Наги забирается ему на спину. Он подхватывает его под бёдра, скользя ладонями по разгорячённой коже.       И хотя они оба насквозь мокрые от пота, Наги с довольным видом прижимается щекой к его виску. Рео изо всех сил старается не думать ни о чём — особенно в тот момент, когда палец Наги медленно скользит вверх по его шее, будто что-то нащупывая.       Во второй раз за день Рео пытается не дрожать.

***

      Через пару дней все начинают к этому привыкать.       Будто поначалу ждали, что между Рео и Наги вот-вот вспыхнет новая драма, но если не брать в расчёт футбол — со стороны кажется, что они просто вернулись к прежней динамике.       Смеются чаще, говорят больше, держатся рядом легко, и ни один из них больше не скрывает своего желания проводить время вместе.       Хотя когда Рео тянется прикоснуться к Наги, он всё ещё колеблется. Не потому, что боится быть отвергнутым, а скорее потому, что когда он это делает, по нему словно пробегает электрический разряд.       И он пока не уверен, готов ли разбираться, что это такое.       Теперь они ночуют вместе ещё чаще. Даже Баро неохотно смирился — в основном потому, что Рео подбирает за Наги его носки.       Сегодня им обоим удалось попасть в душ раньше всех, и вот они сидят в уютной тишине на кровати Наги: Рео уткнулся в планшет, Наги беззвучно играет в игру на своём телефоне.       — Кстати, Рео, — вдруг небрежно спрашивает Наги. — А что Шидо имел в виду?       Сейчас всё внимание Рео приковано к тактической раскладке — он пытается просчитать сложную комбинацию. На секунду он задумывается над вопросом, но Шидо болтает много всякого дерьма, так что это может быть что угодно.       — В смысле — что именно?       — Ну… когда сказал, что надо делать, перед тем, как мы пошли вместе спать.       У Рео внутри всё стынет.       Он медленно откладывает планшет, затем поворачивается и отнимает у Наги телефон, глядя ему прямо в глаза. Уже то, что Наги даже не пытается возмутиться из-за прерванной игры, само по себе подозрительно.       — Вот этого, — говорит Рео, поднимая палец вверх и делая между ними круг рукой, указывая на то, что Наги планировал завести запутанный разговор, — не будет. Я не собираюсь объяснять тебе, как работает секс. Иди посмотри порно или спроси медсестру. Не может быть, чтобы ты не понял, что он имел в виду.       На самом деле, это невозможно. Если уж на то пошло, Шидо вообще был чересчур прямолинеен.       Наги ёрзает на кровати.       — Я знаю, как работает секс, — быстро отвечает он, и на щеках появляется румянец. — Просто почему он решил, что это то, чем мы занимаемся?       — Я… — у Рео неприятно сжимается горло. — Я не знаю.       Ложь размером с футбольное поле. Конечно, он прекрасно понимает, почему.       Пытаясь уйти от темы, он выдавливает нервный смешок:       — Он просто пытался вывести тебя из себя. Забей.       Но этот ответ не прокатывает. Лоб Наги хмурится, и он дважды облизывает верхнюю губу.       — А ты… думал об этом?       — Ч-что?       — О нас, — говорит Наги, уже откровенно краснея. — О том, как мы это делаем.       Рео судорожно выдыхает и зажмуривает глаза, пока мысли о тактике улетают ко всем чертям. Господи боже, только не это. Он едва сдерживается, чтобы не зажать себе уши руками.       — Почему ты спрашиваешь?       Наги ничего не отвечает. Просто поднимает руку и мягко касается ладонью его щеки, поворачивая к себе.       Когда он открывает глаза, Наги смотрит на него — тихо, почти умоляюще, с таким выражением лица, будто хочет чего-то… Рео просто не в силах удержаться. Он хватает Наги за волосы и прижимается губами к его губам.       Наги издаёт что-то похожее на всхлип и обнимает его так крепко, что почти причиняет боль.       Сначала поцелуй выходит корявым — слишком уж очевидно, что Наги делает это впервые. Но его губы такие мягкие, и он удерживает Рео на месте, упрямо отвечая на поцелуй. Он понемногу заставляет его приоткрыть рот, скользит языком внутрь, чуть наклоняет голову — и теперь уже Рео срывается на жалобный стон.       Наги проводит языком по нёбу и жмётся ближе и ближе, почти опрокидывая их на кровать. Единственное слово, которое Рео приходит на ум — «жадный».       И он не возражает. Плевать — пусть берёт всё, что хочет. Если Наги хочет его… если он действительно его хочет… что ж.       Рео проникает языком в его рот, зарывается пальцами в волосы и сжимает их, а Наги раскрывает ладонь на его рёбрах, будто хочет дотянуться до самого сердца — которое, к слову, вот-вот вырвется из груди.       Когда Рео тянет его нижнюю губу, Наги стонет прямо ему в рот — и Рео кажется, что он сейчас просто распадётся на атомы.       Хлопнувшая дверь в коридоре выдёргивает его обратно в реальность, и он резко отстраняется.       — Наги… Мы не можем… Остальные сейчас вернутся, — задыхается он, отчаянно пытаясь успокоить дыхание.       Наги тяжело дышит, его зрачки расширены, губы красные, влажные от слюны — и всё в нём кричит, что сильнее всего он хочет снова поцеловать Рео.       — Мне всё равно, — хрипит он и тянется снова.       Рео отворачивает голову, и влажные губы Наги скользят по его подбородку. Он тихо стонет, впиваясь пальцами в Рео, и на секунду кажется, что он вот-вот сойдет с ума.       — Потом? — сипло спрашивает Наги, почти умоляюще.       У Рео так сжимает горло, что он может только кивнуть в ответ.       Наги наконец отпускает и откидывается назад на кровать, закрывая глаза левым предплечьем.       — Я представлял это, — выдыхает он, всё ещё тяжело дыша. В комнате повисает короткая тишина, как перед признанием. — Из всех людей на свете… я представлял это только с тобой.       От ответа Рео спасает звук шагов, доносящийся из коридора. Он ныряет под простыню, поворачиваясь спиной к двери и лицом к Наги, и делает вид, что спит.       Наги ничего не говорит и не убирает руку с глаз, но Рео видит, как у него дёргается кадык, а губы сжимаются в тонкую линию.       Прежде чем кто-то войдёт, Рео вытаскивает руку из-под простыни и медленно проводит пальцами по его правой руке, оставляя ладонь рядом, чуть касаясь его кожи.       Наги прерывисто вздыхает, но улыбается. И эта улыбка — чистое золото.       Во второй раз Наги целует его под одеялом — коротко, тайно и до приторности сладко. Перед тем как заснуть, он переплетает их пальцы.

***

      Теперь Наги целует его постоянно.       В пустых коридорах — легко и игриво, будто шипучка. После душа — тёплый, расслабленный, он зажимает Рео у бортика в общей бане и целует медленно, глубоко.       В кровати — коротко, на прощание, — чмокает его перед сном.       Это всегда оставляет Рео в лёгком бреду, даже если его всё чаще тревожит вопрос: сколько камер понапихал Эго по всему зданию — и где именно они висят. Он избегает всех, о которых знает.       Прямой трансляции больше нет, но всё равно… слегка напрягает. Их никто не отчитывает, в правилах это не запрещено, и Рео не позволяет этому влиять на его футбол.       Он всё так же тренируется с Шидо, отдаёт пасы Юкки, отыгрывает с Карасу. Он прокручивает комбинации в голове — и порой там присутствует Наги, но не всегда.       А если получается синхронизироваться с ним — это нечто особенное.       Когда Исаги врубает свой мод гипер-конкурентного, невменяемого-мудака, он называет их связь «ебанутой весной юности». Но что бы это ни было, оно пылает сильнее любого огня и ощущается как чистый кайф.       Вот прямо сейчас Рео тоже в полном кайфе.       Он думал, ничто не сравнится с тем, как они играют с Наги. Но теперь — прижатый к стене кабинки туалета, с Наги, впившимся в его шею — он начинает пересматривать взгляды на это.       Зарывшись левой рукой в его волосах, Наги жадно сосёт чуть выше ключицы. Потом облизывает это место медленно и горячо, и Рео срывается на постыдный стон, чуть не теряя опору в коленях.       Пальцы Наги тянут его голову вправо, открывая себе доступ к шее. Мозг у Рео будто короти́т — единственное, о чём он может думать: это Наги. Его рот. Его пальцы. Его дыхание. Только он.       Наги проводит зубами по его шее, Рео шипит — и, перехватив его лицо, втягивает в жадный, требовательный поцелуй.       Наги отвечает с тем же азартом: проникает языком в рот, прижимается всем телом, вдавливает его в стену так, что у Рео ступни едва касаются пола.       Пытаясь сохранить равновесие, Рео обвивает его плечи одной рукой, а второй скользит под футболку — и ведёт пальцами вдоль позвоночника, вверх и вниз.       — А-а, — выдыхает Наги сквозь поцелуи. — Ты такой…       Он смещается, чтобы засунуть руку под футболку Рео, и тот сразу чувствует, как что-то твёрдое и горячее упирается ему в живот. Внутри Рео всё сжимается — и взрывается дрожью.       Наги выводит пальцами круги на его тазовой кости, и Рео не задумываясь пробует качнуть бёдрами навстречу — в такт его прикосновениям.       Наги стонет, роняя голову ему на плечо. Круги становятся резче, настойчивее. Разумная часть сознания Рео подсказывает ему, что на коже точно останутся следы — но ему всё равно.       Он двигается снова — медленно, с намерением, и Наги, и без того тяжело дышащий, почти задыхается.       — Блядь, — выдыхает он и впивается зубами в плечо Рео с такой силой, что наверняка останется синяк, но даже так сдержаться не может — с губ срывается сдавленный стон.       Рео уже собирается повторить движение, но Наги останавливает его — ловит губами в жгучем поцелуе и накрывает тёплой ладонью его бедро.       Когда он отстраняется, то бережно обхватывает подбородок Рео, глядя на него из-под густых ресниц с такой неприкрытой нежностью, что Рео кажется, будто он вот-вот умрёт.       Это серьёзно. Это тяжело. Это слишком.       Потому что Наги и Рео всегда могли ранить друг друга так, как никто другой. Просто потому, что они — всегда были друг другу чем-то большим. Гораздо большим, чем каждый из них умел выразить словами.       — Рео… — выдыхает Наги ему в губы, скользя пальцами другой руки вдоль пояса его шорт. — Можно?       У него ощущение, будто кожа вот-вот испарится — такая горячая, что плавится прямо с костей.       Рео кивает.

***

      — Срань господня, Микаге, — восклицает Шидо. — Ты что, с бешеным зверем подрался? Или этот придурок не знает, что сосать надо не то и не там?       — Я с кровати упал, ясно? Наги пинается во сне.       Шидо выглядит почти восхищённым дерзостью этой лжи.       — Ты же всерьёз не рассчитываешь, что кто-то в это поверит?       Рео пихает Наги локтём в бок.       — Он с кровати упал, — нехотя бурчит тот.       — Вы оба — сраное позорище. Это любовные засосы.       — Это не любовные засосы…       — Но если бы это были они, — встревает Наги, решив окончательно разрушить жизнь Рео, — то это были бы засосы партнёрства.       Шидо откровенно таращится на него, но Наги только поднимает подбородок, вызывающе глядя в ответ — мол, давай, вякни что-нибудь ещё.              Это битва характеров, и, как ни странно, Наги выходит победителем.       — У меня… где-то была водолазка, — неохотно сдаётся Шидо, поднимая белый флаг. Но он не был бы собой, если бы не попытался выторговать хоть что-то: — Сыграешь за Саэ полматча — и она твоя.       Рео тяжело вздыхает:       — По рукам.       Пока Шидо уходит копаться в своих шмотках, Рео направляется к Наги. Тот уже отошёл в сторону и наблюдает с газона, как парни начинают разминаться на поле.       — Ну, это было максимально неловко, — замечает Рео, садясь на траву рядом с Наги, и бросает на него выразительный взгляд. — Есть какие-нибудь мысли?       — Думаю, — почти мечтательно протягивает Наги, — нам стоит как-нибудь это повторить.       — Когда ты говоришь «это», — осторожно уточняет Рео, желая исключить страшную вероятность того, что Наги говорит о словесном баттле с Шидо, — что именно ты имеешь в виду?       Наги бросает на него взгляд, полный обжигающего жара, и его глаза скользят от губ Рео к покрытой отметинами шее.       — Ты сам знаешь.       В груди Рео что-то тает, тает и тает.       — Если ты так уверен…       — Всегда был уверен, — спокойно говорит Наги и кладёт свою руку рядом с рукой Рео.       Их мизинцы едва касаются — это крошечная, почти незаметная точка соприкосновения.       — Я теперь тоже люблю копировать, — тихо говорит Наги и кладёт голову ему на плечо.