Жертва во имя тебя

Между ударом ножа и смертью от кровопотери существует такой момент, когда вспоминаешь. Воспоминания разномастные: первый поцелуй под тёплым летним дождём, голос матери, зовущий домой, купание в речке с ребятами со двора. Рот Санву движется сам по себе, говорит какие-то слова, но какие — он не слышит... Перед помутневшим взором нависает омываемое дождём лицо Кихуна, оно испещрено болью, и Санву точно знает, что эту боль причинил он сам — хладнокровный убийца, безжалостный предатель, нечестивый лжец. Кихун, исключительный в своей доброте, протягивает ему руку и призывает покинуть это злосчастное место вместе с ним. Санву тянется своей дрожащей рукой в ответ, пальцы почти соприкасаются, но тут он резко хватается за скользкую от дождевой воды рукоятку ножа, выдергивает лезвие из песка и вонзает его себе в шею. Воспоминания ярко вспыхивают перед глазами. Голос матери, ласковый, наполненный беспричинной — оттого и самой сильной — любовью зовёт его есть. Где-то позади слышится крик госпожи О, матери Кихуна — она тоже зовёт своего сына на ужин. Они бегут, их несуразные, кривые ноги в два счета преодолевают расстояние до двух женщин, ждущих их с мягкими улыбками. Когда Санву заходит в свой дом, его встречает аромат еды и уюта. Кадр сменяется другим: теперь Санву старше, ему пятнадцать и он нелепо-высок и худощав. С Кихуном та же картина, только в его фигуре присутствует нечто соблазнительное, его талия тонка так, как не тонка у девочек из класса, а задница имеет приятные глазу округлости. Это был очередной летний день, но этот день навсегда остался в его памяти особенным. Санву, преодолев робость, притянул глупое лицо Кихуна к своему и соединил их губы вместе. Домой они вернулись промокшими до нитки, потому что в тот день нещадно лил дождь, но до безумия счастливыми. Его губы сохранили отпечаток губ Кихуна на долгие, одинокие годы, и даже сейчас, медленно умирая от кровопотери, Санву ощущал этот отпечаток так, будто он был нанесён совсем недавно, а не тридцать лет назад. Кадры продолжают мелькать, а его рот всё движется и движется. «Я помню. Как мы в детстве играли, и мамы звали нас ужинать. Нас больше никто не зовет, прости Кихун». Он слышит неистовый крик Кихуна, и ему хочется утешить его, сказать, что всё будет хорошо. Он надеется, что всё будет хорошо. Не у него, потому что он не заслужил — у Кихуна. На языке Санву так много слов: о любви, о раскаянии, о сожалении... Но единственное, что он выдавливает — это просьбу. «Помоги моей маме, хëн». Смерть не так страшна, как многие думают: это не костлявая женщина с посохом, это тёплый дождь, запах маминой еды и горячие губы Кихуна. Он больше не слышит голос Кихуна. Кихун скорбит так, как скорбят вдовы: носит траур, оплакивает и скучает. Его волосы всклочены, одежда мята, а от тела начинает неприятно пахнуть. Прошло десять дней с тех пор, как Санву убил Сэбëк и покончил с собой. Прошло десять дней с тех пор, как он обнаружил свою мёртвую мать. Его сердце сжимается от невыносимой боли, ему кажется, будто оно не выдержит и скоро лопнет. Пусть, думает он. Пусть лопнет. Какой смысл жить, если всё, что у него осталось — это кровавые пачки денег? На них кровь Санву, Сэбëк, Али и других четыреста пятидесяти двух человек. Он не заслуживал победы. Он должен был умереть вместо Санву. «Санву, почему ты ушёл? Почему оставил меня одного?» — именно с этими мыслями он лежит на грязном полу, безуспешно пытаясь заснуть, однако сон никак не настигал его. Он давно нормально не спал из-за кошмаров. «Санву, Сэбëк, простите меня... Пожалуйста, простите...» Слезы безвольно текли по его впалым щекам, смачивали иссохшие губы, затем срывались с подбородка и падали на дощатый пол, оставляя тёмные пятна. Кихун дрожит, ему холодно, его тело, сухощавое, без капли жира, мёрзнет сильнее обычного. Он старательно трет ладони, пытаясь согреться, но ему всё ещё холодно. Он вспоминает далёкое прошлое, когда он так же мëрз, а Санву, его добрый, заботливый Санву, отдавал ему свою кофту. Потом Санву простывал, а Кихун сидел у его кровати и сокрушался, мол, зачем ты отдал мне свою кофту, если знал, что потом заболеешь. Санву в ответ смеялся и говорил: — Хëн, я не хотел, чтобы тебе было холодно. Санву всегда жертвовал чем-то ради него. 20 июня 2020 года он пожертвовал своей жизнью.