Ты останешься или уйдешь?

Hozier – Do I Wanna Know

      Стрелки часов близились к десяти вечера. Майк вздохнул, не отводя уставшего взгляда с циферблата. Давно клонило в сон, но он держался – спокойно спать все равно не выйдет. Оставалось только и дальше наблюдать за неторопливо текущими минутами, пока не раздался шум открываемой входной двери. Уилл наконец-то вернулся. – Майк, я в душ и сразу к тебе. – А ужин? Я купил китайской еды. – Спасибо, не хочу, – донёсся голос Уилла уже из ванной. Не удивившись ответу, что стал постоянным в последнее время, Майк плотнее закутался в одеяло. Ноги казались ледяными, никак не получалось согреть их. Прежде, когда Уилл после учебы возвращался сразу домой, они вместе готовились к занятиям, прижавшись друг к другу, даря тепло через касания. Но общие вечера испарились словно вечность назад, и, похоже, настал момент для покупки нормальной кровати взамен матраса на поддонах, чтобы не мёрзнуть из-за холодных полов в почти не отапливаемой квартире. Такая здравая мысль внезапно прозвучала в голове высоким голосом матери. Дешёвая однокомнатная студия точно повергнет ее в ужас. К счастью, родители пока не собирались в Нью-Йорк, и нотации ему скорее прочитает Нэнси, которая иногда забегает после работы. Но это не так страшно – на неё же можно огрызаться в ответ. Звуки воды стихли. Уилл вышел из ванной в пижамных штанах, попутно надевая футболку с логотипом The Cure. Он погасил везде свет, кроме ночника на тумбе, мягко освещающего Майка на кровати. – Ты спишь? – Уилл присел рядом с ним, осторожно касаясь рукой его плеча. – Я вижу, что нет, почему молчишь? Тихий расслабленный голос должен был успокоить, но Майк, наоборот, вспыхнул от негодования, как спичка. Он открыл глаза, раз его уже поймали на притворстве, и из множества вопросов, терзающих сердце, выбрал самый важный. – Ты больше не хочешь возвращаться домой? Уилл замер, сбитый с толку, губы у него приоткрылись с невысказанным «что». Его реакция и абсолютное непонимание на лице ещё сильнее вызвали желание напомнить ему о постоянном отсутствии. – Помнишь, когда мы в последний раз делали что-то вместе? – Конечно. На прошлой неделе смотрели «Сияние». – Это было месяц назад, Уилл! Ты вернулся, как обычно, поздно и просто лежал полусонный рядом, – Майк скинул его руку со своего плеча и, сев, отодвинулся на другой конец кровати. – Чем ты, черт возьми, занимаешься после учебы? С кем... Майк не смог закончить свой вопрос. Не смог даже посмотреть на лицо Уилла, боясь увидеть ответ. Что делать, если подозрения подтвердятся? Он не знал и никогда не представлял, как его особенно близкий человек соберёт вещи и уйдет один в неизвестность. По этой же причине откровенный разговор всегда переносился на возможное завтра или послезавтра. – Не думал, что однажды мы поменяемся ролями, – тихо произнес Уилл с горькой усмешкой. Вздохнув, Майк прикрыл глаза. У него не заняло много времени, чтобы догадаться о смысле сказанной фразы. Значит, в подростковые годы Уилл чувствовал себя также паршиво, как и он сейчас? Когда проводил дни в постоянном ожидании и изнывал от постыдного чувства ревности. Майк понимал, каким тяжёлым могло быть это испытание, но никогда не знал на собственном опыте. – После занятий я обычно остаюсь в центре с несколькими ребятами. Мы вместе много рисуем, оцениваем работы друг друга, даём советы. Общение с ними очень помогает мне, и, может, однажды я даже смогу нагнать остальных сокурсников, которые усердно готовились к поступлению, пока мы в Хоукинсе боролись с монстрами. Уилл забрался на кровать, оказываясь за повёрнутым к нему спиной Майком. – Я думал, ты это понимаешь и не станешь искать других причин моих поздних возвращений. Напряжение, что сковывало тело, отступило, и Майк опустил руки, сжимающие колени изо всех сил. Он знал о студенческих сборах в центре, но не догадывался, как отчаянно Уилл хотел примкнуть к суете и, в особенности, достижениям повседневной жизни. В отличие от него самого. Главные битвы Майка уже были выиграны: Изнанка исчезла вместе со злобными тварями, что угрожали всему живому, и более всего Уиллу, который каким-то чудом ещё и оказался в него влюблен. Наступившие дни походили на мечту, и Майк упивался ими. Проблемы в университете и окружавшие там люди не особо волновали, он собирался учиться в своем неторопливом темпе. Но Уилл, похоже, хотел наверстать все время, отобранное у него Изнанкой, как можно скорее. Что ж, никто не имел права упрекать его в этом. – Майк... Уилл потянулся к нему, осторожно сжимая ладонью запястье, а когда Майк повернулся, тут же оказался на его коленях. – Что ты делаешь? – Хочу развеять твои сомнения, – прошептал Уилл. Шум ночного города, обрывки музыки у соседей, приехавший на этаж лифт – всё это стихло. Майк слышал только дыхание Уилла. Размеренное и спокойное, но вскоре нарушенное при соприкосновении их губ. Нежный и трепетный поцелуй. Сначала один, затем второй, а потом ещё и ещё. Тоска по близости дала о себе знать. Она пропитала скользящие движения пальцев по  коже, рваные вдохи и выдохи, пронизывающие взгляды друг на друга. Майк с лёгкостью поддался томительному желанию. Принимал и сам дарил ласковые касания, зная, как именно дотронуться до уже обнажённого тела Уилла: поцеловать за мочкой уха и губами спуститься вниз по шее; пройтись языком вокруг соска, а затем слегка прикусить его так, чтобы не вызвать боль; ногтями задеть лопатки и плавно, скользя ладонями по спине, добраться до ягодиц, чуть сжать, пока не прозвучат удовлетворённые стоны. Получать реакцию – самое ценное для Майка. В особенности прямо сейчас, когда Уилл всё также отдавал всего себя, смотрел, не пряча взгляда. Разве мог он и дальше сомневаться в нём? – Прости, Уилл. Пожалуйста, прости за... – Ничего, все хорошо, – пальцы сильнее впились в плечи Майка. – Все хорошо. Первоначальные ощущения от проникновения ушли, и плавные движения тела Уилл сменил на ещё более тягучие. Ему не хотелось торопиться. Только не сейчас, когда осознал, что уже очень давно не касался Майка больше пары секунд. Из-за учебы в колледже, где недели сливались в один очень долгий день, Уилл совершенно потерялся во времени. Казалось, всего лишь несколько ночей назад он также срывал дыхание на бедрах Майка, но на деле даже не мог вспомнить, когда такое случалось в последний раз. Именно ему следовало говорить «прости», но Уилл предпочел вложить извинения в неспешные поцелуи, тесные объятия и чувственные касания. Вскоре Майк, а затем и Уилл, забыли о причине, что привела к моменту, где они без единой мысли тянулись навстречу друг другу, охваченные только желанием. Согревающим даже в плохо отапливаемой студии.