Психопаты

Легковая машина, вся ржавая от набережного пользования, с кривым бампером, еле прикрученным после недавней аварии, стояла посреди леса, где-то за городом, где ни одной живой души ни мелькало. Окна запотели от вздохов пьяного водителя и его томного возбуждения, что побуждало его срывать одежду с симпатичной девушки, лет двадцати четырёх, что была одета как с иголки будто бы готовясь к такому исходу событий, сидевшей на нем. Его взгляд напоминал глаза голодного пса, смотрящего на кусок мяса, после долго голода, отражал похоть и беспрепятственное желание наброситься, растерзать. От водителя неприятно несло спиртным и гнилью во рту, но на лице девушки не дрогнул ни один мускул, оно изображало лишь поддельное возбуждение и желание удовлетворить мужчину. – Постой, - девушка потянулась к сумочке, лежащей на переднем сиденье. – Что ты делаешь? – Не собрался же ты меня брать без презерватива,- водитель неприятным голосом, охрипшим, пропитым, сквозь вонь, доносящуюся изо рта, произнес и шлепнул девушку по ягодицам. Ее поддельная улыбка, тонкий наигранный голос походили на настоящие, так что мужчина ничего не заподозрил до тех пор, пока из маленькой безобидной сумочки черного цвета не выскользнуло лезвие ножа, которое девушка с особым удовольствием вонзила в плотную от жира шею, кровь тут же хлынула ей на лицо, начала вытекать из сонной артерии, пачкая мужчину и салон дряхлого автомобиля. Наигранные эмоции на лице девушки сменились на хладнокровную статичную эмоцию, лишь после последнего всхипа мужчины уголки ее губ приподнялись, но взгляд был таким же стеклянным и будто бы неживым. С телом и машиной она расправилась как всегда- нашла в багажнике канистру бензина, наполненную доверху, видимо водитель с особой ответственностью подходил к своим поездкам, облила старенькую Хонду синего цвета горючим и подожгла, касаясь капота бордовой зажигалкой. – Прощай, Ли Ха Сун,- безэмоционально произнесла девушка и скрылась за деревьями безлюдного леса. Убийство не было для нее новым развлечением, таким промыслом она жила уже несколько лет, и каждое новое лишение жизни предоставляло ей незабываемые ощущения, это напоминало прием пищи после долгого голода или жажду в сексе как у каждого убитого ею мужчины. Каждый из них настолько желал удовлетворить свои сексуальные потребности, что не замечал подвоха, ни ее хладнокровный взгляд, прикрытый фальшивой улыбкой, ни желание уединиться ни абы где, а вдали от города, вдали от лишних глаз. В каждой жертве она видела лучшего друга своего отца, что как и эти мужчины видел в ней лишь кусок лакомого мяса, который будет приятно взять, насладиться им, несмотря на нежелание той принять в этом участие. В тот день она сопротивлялась как могла, кричала, била ногами, звала отца или мать, но никому не было дела, а уж тем более он и не посмел остановиться. Он вел себя как животное, подчиняемое лишь своим инстинктам, сжимал ее руки со всей силы, дабы она не вырвалась, принося огромную боль, оставлял следы от зубов, кусая кожу ее шеи. Она никогда не забудет это мерзкое чувство, когда он ее касался шершавыми кончиками пальцев, каким запахом он пах, как пользовался ей как игрушкой, чувствовал над ней власть. И лишь после изнасилования ей на глаза попал кухонный нож. Сначала было много сомнений, мысли о последствиях, но злость была куда сильнее. Она знала, что никакого инного наказания он не понесет, а лишь позже снова ей воспользуется, если окажется такая возможность, девушка взялась за рукоятку кухонного ножа и вонзила его сначала в кадык, а потом уже удачно попала прямиком в сонную артерию, ударов было много. Она не переставала наносить новые, наслаждаясь этим процессом до тех пор, пока окончательно не убедилась, что это ничтожество мертво. И картина лежащего на полу тела, из которого сочилась алая кровь, напоминающая ей лепестки роз, над которыми ее мать так трепетала в саду, дарила незабываемые эмоции. В тот момент девушка ощутила незабываемый прилив власти, она пнула труп ногой, напоминая о том, какое он ничтожество. Но боязнь перед последствиями позже накрыла ее, чуть ли не вгоняя в панику. К счастью неподалёку от дома был обрыв на берегу озера, который никто и под прицелом исследовать не стал из-за отвратительного запаха и помоев, сливаемых в него. Там ее жертве было самое место. И позже это снова повторилось, снова по тому же сценарию, убитым вновь стал отцовский собутыльник, только его руки были куда решительными, а хватка более сильной, но Ха Ын больше не боялась, она знала, что правила игры сменятся до того, как он посмеет сорвать с нее одежду. Она быстрыми движениями схватила подготовленный нож, лежащий под подушкой, тот же самый, даже немытый после последнего убийства, весь засохший, будто бы эта кровь была особым следом, который не хотелось стирать. В этот раз было труднее, так как насильник пытался сопротивляться, но Ха Ын не сдавалась и с особым удовольствием, с утолением жажды перерезала горло мужчине, что издавал жалостливые всхипы и вздохи, держась за кровоточащее горло, и умер, глядя на улыбчивое лицо пятнадцатилетней Ха Ын.

***

Туда-сюда ходили люди. В городе была утомительная жара, кондиционеры еле как справлялись и ломались в самый неподходящий момент. Кондитерская "Мастерская вкуса" находилась на первом этаже торгового центра, на самом видном месте, поэтому посетителей было достаточно, чтобы распродать изделия до окончания смены. Часто заходили матеря с детьми, студенты или работники других отделов, желающие быстренько перекусить и повысить уровень сладкого в крови. Ха Ын нравилось наблюдать за каждым, анализировать судьбу каждого лишь по виду посетителя. Вон тот студент, выбирающий между вишнёвой и шоколадной начинкой, вероятнее всего живет в окружении любящей семьи, ведь по взгляду и повадкам человека можно было определить многое, а вот тот мужчина средних лет, держащий на руках маленькую девочку, скорее всего недавно потерял жену, ведь лицо его было черезвычайно угрюмым, взгляд отчаянным, а его руки держали дочь так, будто она единственное, что у него осталось. – С вас 9724 вон,- спокойно произнесла Ха Ын, стоящая у кассы. Работа продавцом была одновременно утомительной, но при этом интересной, наблюдать за людьми и за тем, какие сладости они выбирают, как говорят, как выглядят, ей нравилось, а так же изображать невинную улыбку на лице и умиленность детьми, которые делали заказ по просьбе своих родителей. После смены в кондитерской девушка отправлялась на пары, она уже несколько лет училась в медицинском. Процесс учебы был вовлекателным и полезным. Изучение человеческого тела, болезненных точек напоминали ей об убийствах и своих ошибках, которые она теперь знала как исправить. Сначала девушка планировала пойти в криминалистику, данный род деятельности был бы как ничто кстати, умение заметать следы и наличие отличного алиби бы позволили ей быть защищённой от правосудия, но медицина притягивала куда сильнее. Многие шли ради помощи окружающим или по желанию родственников, вдалбливающмх в голову мысль о высоких зарплатах врачей, чем казались для Ха Ын совершенно другими людьми, дальними по духу, но она жаждала экспериментов, кровожадности. Представляла сколько новых открытий изощрённых пыток ей в будущем посчастливится повторить. Всю жизнь она казалась белой вороной на фоне сверстников, сторонилась окружения, была тихой, неприметной. Когда у кого-то из носа хлестала кровь, и все были в ужасе, то она с удовольствием и абсолютным хладнокровием на лице наблюдала за этим зрелищем, представляя как той становится больше, как рвется артерия этого человека, как весь класс заполняется алой жидкостью, словно от брыжещего сломанного фонтана неподалёку от их школы. В детстве она любила смотреть шоу про врачей, но не из-за интереса к болезням, а из-за жажды увидеть кровь, что-то более наружнее, что всегда блюрили в эфире. Но никому не было дела до странностей девочки, одноклассники либо насмехались, либо игнорировали, а родители были увлечены спиртным. Помимо распития алкоголя мать тратила своё время на уход за алыми розам в саду, предпочитая их собственной дочери. Когда-то у Ха Ын был старший брат, которого она обожала, вместе с ним смотрела сомнительные передачи, читала новости в жанре трукрайма, но к несчастью всей этой идиллии пришел конец - он погиб в аварии, когда девочке было всего четырнадцать. Тогда ей впервые удалось увидеть тело вживую, размазанную после удара голову, ушибы. Все благодаря тому, что они ехали вместе, и девочке чудом посчастливилось отделаться несколькими травмами, что казались царапинами в отличии от тех, что получил ее брат. В момент увиденного Ха Ын испугалась, а потом поняла, что это выглядело интересно, было в этой картине что-то особенное, чего нельзя было увидеть ни в чем другом. Ни в цветах, ни в небе, ни в искусстве. Девочка и забыла на время о том, чье тело лежало перед ней. Убивая людей, она лишь иногда издевалась над телами, обычно было скучно делать это с уже мертвыми людьми, ей хотелось приносить страдания еще живущим, но силы были неравными, ведь ее жертвы физически были сильнее, сама Ха Ын была хрупкой на вид и довольно слабой на тело, но зато ловкой, благодаря чему перерезать горло было куда проще. В медицинском она выбрала направление стоматологии, та ее привлекла тем,что зубы казались девушке чем-то магическим, особенным в теле человека. И каждый раз она вспоминала как больно выдирать зуб без анестезии, ведь такое в ее жизни случалось, когда ее молочный ещё только начал качаться, а отец уже был готов вырвать его с корнями, и удачно это сделал. Сидя на парах и слушая лекцию преподавателя, девушка представляла, как мучает жертву, вырывая щипцами зуб за зубом, как тот пытается вырваться, но его тело связанно, он кричит от боли, но его никто не слышит, так как они далеко-далеко от лишних ушей. Как из десен течет теплая алая жидкость, пачкающая белоснежные или наоборот желтые от табака зубы. И она планировала воплотить это в жизнь при следующем убийстве. Совсем недавно группе объявили о практике у талантливого врача, что пользовался спросом и популярностью в Сеуле, но тот всегда это отрицал и вел затейливый образ жизни. Ха Ын безумно ждала практики, дабы своими руками почувствовать процесс и набраться знаний благодаря практике. Добираться было недолго, но и не быстро. Из-за пробок и внезапной аварии на Кёнбоккуне ей и ее нескольким сокурсникам пришлось задержаться. В автобусе было как в бане, кондиционер не работал, из-за чего пассажиры на протяжении всей поездки назойливо бухтели. Ха Ын изучала улицы, дорогу до стоматологии, Сеул всегда был для нее красивым городом, большим, в котором жизнь каждого человека могла казаться пылью на фоне бурлящего потока туристов и местных, что так обеспокоены своим будущим и наплевать хотели на пропажу какого-то извращенца. Порой она отвлекалась на парочку однокурсников, ехавших с ней, ей казалось, что они вот-вот начнут совокупляться, парень то и дело лапал девушку, и ему было абсолютно плевать на некультурное поведение в людном месте, но девушке искренне это нравилось, что выдавал ее взгляд, она жаждала этого, чего Ха Ын не могла понять. Маньячка с холодным и рассудительным взглядом следила теперь за ними, отрываясь от мелькающих через окно автобуса улочек Сеула, подмечала каждую эмоцию девушки, дабы в следующий раз играть более убедительно. И вот автобус остановился в десятке метров от крыльца стоматологии. По вывеске и нахождению в центре города можно было понять, что место приличное, не для родителей Ха Ын уж точно и не для их частых гостей - собутыльников, кому услуги стоматолога были как никак кстати. На рецепшне сидела милая девушка, лет двадцати, что со всем гостеприимством отвела практикантов в нужный кабинет. Ее голос напоминал мед, таким сладким он был. Если за ним скрывалась бы серийная маньячка, то ни один живой человек не заподозрил за этой красавицей убийцу. Студенты надели белые стерильные халаты и зашли в кабинет, весь чистый, казалось что вот-вот заблестит. Из-за стола встал и подошел мужчина, высокий, метр восемьдесят на вид, нижняя часть лица его бвла скрыта медицинской маской, одет он был как с иголочки, в чистый выглаженный белоснежный халат, белую рубашку и тёмные брюки. Ха Ын тут же привлекли его глаза, они были необычайными для любого азиатского мужчины - глубоко посажены, с необычным двойным веком. И сам взгляд казался ей совсем другим, безразличным, пустым, чем определённо сумел ее заинтересовать. В нем она словно увидела похожего на себя человека.