i wish that i could tell you the truth (i've seen it a million times)

      Лу Гуан думает, что наконец нашёл общую нить во всех временных линиях.       Он понимает это на пятнадцатом цикле – в первый раз, когда действительно подошёл ко всему логически и обдумал, как всё изменить. Проблема была не в последних событиях. Было глупо вообще так думать. Нет, ему нужно было вернуться к исходной точке – к первому моменту их встречи – и изменить всё с самого начала. Эффект бабочки.       Верно, верно. Это будет просто, всё сработает. Чэн Сяоши не умрёт в этой временной линии, если никогда не будет использовать свои способности. А он не будет пользоваться ими, если никогда не встретит Лу Гуана — теперь всё становилось таким очевидным. Лу Гуан просто… никогда не встретит Чэн Сяоши. Всё будет нормально.       Всё будет хорошо, пока Чэн Сяоши жив.       Поэтому, когда Лу Гуан запрыгивает в фото, когда белый свет слепит его, и он возвращается, увидев баскетбольный мяч у своих ног, он не тянется к нему.       Он поднимает взгляд и видит парня, которого любит уже столько лет, бегущего к нему и машущего рукой. Парень потеет, улыбается, просто сияет в ярком свете солнца. А Лу Гуан стоит там, парализованный, пытаясь не вспоминать, каким этот парень был без того блеска в глазах. Пытаясь не вспоминать, как он только что держал его, когда тот умирал всего несколько минут назад.       — Эй! Можешь поднять?       Звучит знакомый голос. Знакомый голос, от которого Лу Гуан вздрагивает. Он стал гораздо взрослее за все эти погружения, но всё равно чувствует себя ребёнком. Он тратит все свои усилия, чтобы не поддаться этим детским порывам и не обнять Чэн Сяоши, удостоверившись, что он живой и настоящий.       Но Лу Гуан сильнее этого. Он контролирует себя.       Он продолжает идти.       — Грубиян, — обиженно произносит владелец голоса.       Лу Гуан не останавливается, не бежит обратно, не просит сыграть в баскетбол. Он просто продолжает идти.       Избегать Чэн Сяоши оказывается невероятно трудно, учитывая, что он проводил с ним каждый день на протяжении последних… многих лет. Он видит Чэн Сяоши в коридорах школы, на баскетбольной площадке, да даже на улице. Лу Гуан не понимает, как раньше не замечал его до того трагически прекрасного дня.       Иногда их взгляды пересекались, и Чэн Сяоши, несмотря на то, что назвал его грубым несколько дней назад, всё равно улыбался ему. Он улыбался. Боже, Лу Гуану хотелось плакать.       Он думает, что давно потерял способность плакать. Это был третий цикл, когда Чэн Сяоши застал его плачущим. Лу Гуан проснулся посреди ночи, а слёзы катились по его лицу – и не надо быть гением, чтобы понять, какой кошмар ему приснился. Чэн Сяоши встал по собственной воле, переживая свои собственные кошмары. Возвращаясь в их комнату, он поднял взгляд и увидел, как Лу Гуан отчаянно вытирает слёзы, и сразу же забрался к нему на кровать.       — Лу Гуан?       Лу Гуан не мог найти слов, чтобы ответить. Он просто отвернулся. Всякий раз, когда он смотрел на Чэн Сяоши, то просто видел, как последние искры света исчезают из его глаз, а сила покидает руки, когда тот тянется к Лу Гуану в последний раз, и…       Он подавил резкий всхлип, вырвавшийся из его горла.       — Лу Гуан, поговори со мной, — Чэн Сяоши положил руку на его плечо, слегка массируя. — Пожалуйста.       — Ничего. Просто… просто иди обратно спать, — он отмахнулся от его руки, но Чэн Сяоши схватил его за запястье. В его голосе не было силы, и Лу Гуан знал, что Чэн Сяоши так просто не сдастся.       — Ты всегда заботишься обо мне, когда я плачу. Даже если это из-за глупостей – например, когда я уронил печенье на пол! И ты всё равно так долго сидел рядом со мной. Я хочу заботиться о тебе так же. Так что, пожалуйста, неважно, насколько это глупо, я хочу тебе помочь. Ты не можешь продолжать нести такой груз на своих плечах.       — Я в порядке-       — Нет, ты не в порядке, — он нахмурился, чуть крепче сжимая запястье Лу Гуана. — Ты думаешь, что я не замечаю, но это не так. Ты всегда напрягаешься, когда мы говорим о смерти, или меняешь тему, когда я говорю о поездке в Брайдон. И ты никогда не спишь по ночам. Каждый раз, когда я просыпаюсь из-за кошмара, ты всегда бодрствуешь. Кажется, твоя бессонница хуже моей, и я знаю, что на то есть причина. Пожалуйста, Лу Гуан, просто поговори со мной. Я хочу, чтобы ты полагался на меня так, как я всегда полагаюсь на тебя.       Лу Гуан попытался мысленно отметить для себя быть более сдержанным во всём, но мысль о том, что он не будет утешать Чэн Сяоши после кошмара, заставила его чувствовать себя ещё хуже. Но это было проблемой, с которой можно разобраться позже.       Тяжёлое молчание продолжало наполнять комнату. А Чэн Сяоши был упрям, почти так же упрям, как устал Лу Гуан.       — Как ты пережил смерть своих родителей?       Наверное, это был бестактный вопрос, думает Лу Гуан, оглядываясь назад. Но в тот момент он был слишком подавлен, чтобы это учесть.       — Ох, — глаза Чэн Сяоши расширились от шока. — Я… на самом деле не знаю.       Лу Гуан положил голову на плечо Чэн Сяоши, ощущая, как поднимается и опускается его грудь при дыхании. Всё ещё жив.       — Наверное, я просто справился, потому что должен был. Цяо Лин очень помогала – она тот человек, который готов выслушать и бороться за тебя. Но в основном я просто сидел наедине со  своей болью и эмоциями. Время шло, неважно, с ними или без них, и я должен был убедиться, что использую своё время по максимуму. Жизнь такая мимолётная и ограниченная, так что как только я выплакал все слёзы, то понял, что нужно жить каждым мгновением.       — Вот как.       — Ты… ты потерял кого-то близкого?       Лу Гуан не мог заставить себя ответить.       — Ты не часто говоришь о своих родителях. Я не знаю, какие у вас были отношения, но ты имеешь право чувствовать всё, что чувствуешь. Терять близких – это тяжело, иногда кажется, что это конец света, но ты справишься. Мы оба справимся, вместе. Я хочу быть с тобой на каждом шагу этого пути.       — Я тоже хочу, чтобы ты был рядом, — шёпотом признался Лу Гуан. Он хотел, чтобы эта временная линия стала той самой. Ему это было нужно. (Но этого не произошло.)       — Хочешь поговорить о них?       Лу Гуан покачал головой.       — Я хочу помочь тебе… просто, пожалуйста, скажи, как мне это сделать, — умоляюще сказал Чэн Сяоши, крепко держа руку Лу Гуана, как будто не хотел её отпускать. И Лу Гуан молился, чтобы он не отпускал.       — С этим ничего не поделаешь, — покачал головой Лу Гуан. — Но… но мне приятно, что ты здесь.       — Мне остаться здесь на ночь?       — Кровать маленькая, а ты ворочаешься во сне – так хочешь получить сотрясение? — пошутил он, вытирая последние слёзы свободной рукой.       — А если бы я получил сотрясение, мне всё равно пришлось бы работать? Мне нужен перерыв – Цяо Лин заставляет меня работать до изнеможения, — драматично пожаловался Чэн Сяоши.       — Пора повзрослеть, ты уже большой ребёнок.       — Мы могли бы спуститься в мою постель, — осторожно предложил он. — Если хочешь.       Как бы трудно Лу Гуану ни было просить о чём-то, хотеть чего-то, или даже выражать это, когда Чэн Сяоши так пристально смотрит на их руки… желая его, как он мог сказать иначе.       — Хочу, — признался он тихо.       Чэн Сяоши выглядел удивлённым, что слегка разбило сердце Лу Гуана (разве он не понимает, что Лу Гуан готов уничтожать миры ради него? Разве он не знает, что Лу Гуан никогда не хочет уходить от него?), но они спустились по лестнице и оказались в постели старшего. Лу Гуан свернулся калачиком и обнял Чэн Сяоши крепче, чем когда-либо, положив голову на его грудь и желая слышать ритм его сердцебиения и каждый тихий вздох.       — Ты же знаешь, что я всегда рядом, да? — тихо прошептал Чэн Сяоши в темноте.       Лу Гуан не знал, как ответить. Нет, ты не рядом. И не будешь. Как бы я ни старался.       Он просто притворился спящим, молясь, чтобы слёзы не покатились по его щекам.       Примерно год спустя Чэн Сяоши снова умер. Лу Гуан знал, что эмоции ничего не решат, поэтому после этого он перестал плакать. Чэн Сяоши не должен был знать о боли, которая терзала его.       Должен быть какой-то способ.

***

      Жизнь была одинокой без Чэн Сяоши.       Никто другой не заставлял мир светиться так, как это делал Чэн Сяоши, но этот монотонный мир был гораздо предпочтительнее той альтернативы, с которой он сталкивался слишком часто. С каждым днём Лу Гуан всё больше не мог понять, как кто-то мог двигаться дальше. Несмотря на то, как сложно было избегать Чэн Сяоши, ему удалось пройти большую часть старшей школы с минимальным взаимодействием. Пока на последнем году их не распределили вместе для проекта.       — Привет! — Чэн Сяоши положил свои вещи на соседний стул, ярко улыбаясь. Как обычно. — Лу Гуан, да?       Лу Гуан кивнул с сомнением.       — А ты Чэн Сяоши.       — Ага! Я всё время тебя вижу – удивительно, что мы никогда не разговаривали, — он подпёр голову рукой, так пристально смотря на Лу Гуана, что тот почувствовал, как его сердце сжалось. Он не может сдаться сейчас.       — И правда, — кратко ответил он. — Я думаю, мы можем сделать этот проект самостоятельно. Я разделю части между нами, и если мы всё проверим перед сдачей, всё будет в порядке.       — Ах, но это не весело, — Чэн Сяоши надувает губы. — К тому же, ты отличник, а я совсем наоборот. Так что нам нужно работать вместе. Я поучусь, а ты получишь заслуженную оценку!       Лу Гуан знал, что это отговорка, чтобы поговорить с ним. Чэн Сяоши действительно следит за школой и учёбой, но это случается только в редкие моменты, когда он вспоминает, что есть занятия, к которым надо готовиться, – это крайне редкое событие. Чэн Сяоши почти в каждой временной линии говорил, как сильно он хотел быть другом Лу Гуана ещё до того, как они вообще заговорили, и хотя Лу Гуан не мог представить, почему, он знал, каково это чувство притяжения. И он знает, что это неудачный предлог для того, чтобы завязать дружбу.       И он знал, что должен отказаться.       — Будет лучше, если мы сделаем его отдельно. Я могу убедиться, что всё будет соответствовать моим стандартам, а у тебя есть много людей, которые могут объяснить тебе материал, если ты всё ещё его не понимаешь.       Лу Гуан сосредоточился на компьютере, благодаря за то, что есть такой простой способ избежать зрительного контакта. «Много людей», вероятно, означают лишь Цяо Лин, но, может быть, в этой временной линии Чэн Сяоши действительно подружился с многими людьми. Лу Гуан не мог сказать, сколько одноклассников Чэн Сяоши на самом деле являются его друзьями, а сколько – простыми людьми, с которыми он общается без дальнейших связей. Он полагает, что большинство из них – вторые.       — Могу я быть откровенным? — Чэн Сяоши вздохнул. Не дождавшись ответа, он продолжил. — Я не знаю, что я сделал не так, но я вижу, как ты всегда на меня смотришь, и мне как-то… плохо? Не знаю! Но я хочу это исправить, и, хотя бы, хочу нормально закончить этот проект, так что, пожалуйста, облегчи задачу для нас обоих и просто скажи мне, что я сделал.       — Ты думаешь, что сделал что-то не так? — Лу Гуан не мог в это поверить.       Ну, хотя вполне мог – Чэн Сяоши винит себя во всём на свете до такой степени, что иногда Лу Гуан даже не знает, как начать его успокаивать, потому что как Чэн Сяоши вообще мог поверить, что в чём-то виноват? Но просто увидеть какого-то незнакомца, который никогда с ним не разговаривал, и думать, что он виноват? Почему?       — Ну да, — он отступил, как бы оправдываясь. — Ты смотришь на меня, как будто я убил твоего лучшего друга или типо того. Что мне было думать?       Не так уж и далеко от истины, вздыхает Лу Гуан.       — У меня нет претензий к тебе. Просто такое у меня лицо.       — Обещаешь, что это всё?       И Лу Гуан сейчас не такой зрелый, каким будет в будущем. У него было несколько жизней, чтобы научиться, но он всё равно говорит вещи, которые лучше было бы не говорить. Он всё ещё делает вещи, которые лучше было бы не делать. Так что, с застывшими на ноутбуке руками, он шепчет:       — Ты просто сильно похож на одного моего старого друга, — и прежде чем Чэн Сяоши успевает задать вопросы, Лу Гуан продолжает печатать. — Не хочу об этом говорить. Давай просто закончим нашу работу.       Чэн Сяоши не продолжает.       Лу Гуан научился не говорить слишком много ещё на своём шестом круге, решив, что, возможно, проблема была в том, что Чэн Сяоши не знал. Может быть, если бы он мог предупредить Чэн Сяоши о его смерти, этого не случилось бы. Но это уже происходило так много раз, что Лу Гуан не знал, что сказать. В то время он был таким наивным. Таким импульсивным.       — Эй! Ты можешь поднять?       И как только Лу Гуан встретился взглядом с Чэн Сяоши, он бросился вперёд и взял его руки в свои.       — Чэн Сяоши, меня зовут Лу Гуан, — сказал он с новой интенсивностью. — Я из будущего.       — Ох! — Чэн Сяоши отшатнулся. — Эм… с тобой всё в порядке? Ты ударился головой о-       Лу Гуан потянул его в сторону, прежде чем Чэн Сяоши успел продолжить.       — Куда мы… ох, — Лу Гуан втянул его в ближайший переулок, и Чэн Сяоши вырвал руку из его хватки. — Ты что, собираешься меня здесь убить?       Иронично.       — Я знаю, что сейчас я звучал абсолютно сумасшедше, но я переживаю это уже в шестой раз, и я не знаю, что делать, — Лу Гуан умолял, нахмурив брови. — Через шесть лет мы поедем в Брайдон, и через шесть лет ты умрёшь. Наверное. Я не знаю, иногда ты проживаешь дольше. В прошлой временной линии ты умер 10 мая в 23:11, так что если опираться на это, у нас есть время, но-       — Что? Парень, прости, но ты должен понимать, что я не могу тебе поверить. Откуда ты вообще знаешь меня в будущем?       — Ты моё… — всё. — Мой лучший друг. И сосед по комнате – мы живём с Цяо Лин и работаем вместе в фотостудии «Время». Ты переехал к ней, когда тебе было девять, и потом мы познакомились, играя в баскетбол, а я стал твоим близким другом. Затем мы узнали о твоей способности возвращаться в прошлое через фотографии, а также о моей способности просматривать их, и я едва ли помню, как это вообще произошло, но… но ты должен мне поверить. Ты должен позволить мне защищить тебя.       — Так если я могу возвращаться в прошлое через фотографии… это доказывает, что ты говоришь правду.       — Верно.       — Тогда давай вернёмся ко мне домой. Поговорим по дороге, — Чэн Сяоши начал идти, Лу Гуан шагал рядом с ним. Он всегда так легко верил людям, хотя на этот раз это сыграло Лу Гуану на руку. В этот раз всё получится, он чувствовал это.       — Что ты хочешь узнать?       — Расскажи мне о нас. Как мы познакомились?       — Играли в баскетбол. Ты попросил меня подать мяч, и я передал его. Потом ты попросил меня поиграть с тобой. С течением времени мы начали играть каждый день после школы, пока ты не познакомил меня с Цяо Лин, и тогда мы стали неразлучными. Я переехал к тебе после школы.       — Ты говорил о нескольких циклах… сколько раз ты возвращался?       — Это мой шестой раз.       — Зачем? Просто чтобы спасти меня? Это ведь не может быть единственной причиной.       Молчание Лу Гуана было более чем достаточным ответом.       — Правда? Но почему?       — Я ведь тебе говорил, — Лу Гуан опустил взгляд, заставляя себя не смотреть Чэн Сяоши в глаза. — Ты мой лучший друг.

***

      Прошли годы.       Лу Гуан долго боялся, что со временем он забудет черты лица Чэн Сяоши, звучание его голоса или любые мелочи, которые раньше были для Лу Гуана смыслом жить ещё один день. Он действительно не может жить без Чэн Сяоши.       Тем временем он посвящает себя поискам Вэйна, Лю Сяо, Ся Фэя и всех остальных, кто причастен к смерти Чэн Сяоши. Он знает, что в этом есть ещё много непонятного, но вовсе неважно, узнает ли он это когда-нибудь. Главное, чтобы Чэн Сяоши был в безопасности.       Лу Гуан садится на паром в Брайдон в возрасте 20 лет, вскоре после дня рождения Чэн Сяоши. В это же время, когда они должны были отправиться в поездку вместе, если бы были друзьями в этой жизни. Каждый день кажется мучительным, но он должен убедиться, что Чэн Сяоши переживёт этот год. Но что если они переживут этот год впервые? Лу Гуан обязан удостовериться, что Чэн Сяоши проживёт полноценную жизнь. Он заслуживает этого.       Вы можете представить потрясение Лу Гуана, когда за день до того, как он собирался поехать в Брайдон, он видит, как Чэн Сяоши садится на скамейку рядом с ним. Он по привычке расплывается в улыбке, уронив камеру, которую держал, прежде чем вспомнить, что это не его друг. Это был незнакомец. Он, наверное, просто хотел сесть. Ничего необычного…       — Привет! — Чэн Сяоши улыбается ярко. Так, как он всегда это делает. — Ты живешь где-то поблизости, так ведь?       Паника, должно быть, была заметна в глазах Лу Гуана, но Чэн Сяоши воспринимает это совершенно неправильно.       — Это звучит немного жутко, да? — он сам криво усмехается. — Я просто имел в виду, что часто вижу тебя здесь. Кажется, мы вместе учились в старшей школе.       Лу Гуан чувствует, как у него пересыхает горло. Он не знает, что делать или что сказать. Он не может дышать – не может понять, как можно потратить столько лет без Чэн Сяоши только для того, чтобы встретить его снова. И он всё ещё чувствует такую боль. На его сердце никогда не было так тяжко, и он борется с желанием заплакать. Чэн Сяоши не знает, кто такой Лу Гуан, а Лу Гуан не знает ничего, кроме Чэн Сяоши.       И после этого Лу Гуан всегда называл его навязчивым?       — Я живу в студии «Hero Photo» неподалеку. Если с твоей камерой что-то не так, приходи ко мне, — он продолжает разговор, откидываясь на скамейку. — Я смогу починить её.       Лу Гуан задумывается, кем стал Чэн Сяоши в этой временной линии. Гораздо менее неловким, замечает он, но всё ещё с каким-то тревожным очарованием. Он вертит камеру, пытаясь понять, как ответить.       — Тогда я обязательно зайду, — решает он. Чэн Сяоши всё равно снова забудет о нём. Сейчас лучше просто поддержать разговор.       Ему не нравится, как глаза Чэн Сяоши светятся от этой идеи.       — Круто! — он сам удивляется своему восторгу. — То есть… круто. Меня зовут Чэн Сяоши. Когда ты придёшь, зови меня.       Лу Гуан кивает.       — Ты Лу Гуан, да?       Это похоже на вопрос, который он задавал много лет назад, и это чувствуется как наказание. Он не может понять, что хуже: что Чэн Сяоши помнит его имя, или что Чэн Сяоши помнит только его имя.       Лу Гуан просто снова кивает.       — Чёрт, а ты вообще не изменился, — смеётся Чэн Сяоши. — Мне нужно купить своей сестре молочный чай, но надеюсь, мы скоро увидимся, Лу Гуан.       — Увидимся, Чэн Сяоши, — имя всё ещё так легко слетает с его языка, хотя он годами не произносил его. Всё нормально. Они больше не увидятся.       Судьба всегда будет разлучать их.       В последнем цикле Лу Гуана, четырнадцатом, он ощутил это сильнее всего. Всё началось на их веранде, когда Лу Гуан читал сонеты Шекспира, и Чэн Сяоши, сидя рядом, наконец заговорил.       — Говорят, что восемнадцатый сонет был написан о другом мужчине, — отметил он, как будто невзначай. Лу Гуан поднял бровь. — Разве это не… интересно?       — Не думаю, что это что-то меняет, — Лу Гуан пытался игнорировать страх, который пронизывал его тело. Это был страшный разговор, который он никогда не хотел затрагивать. Знал ли Чэн Сяоши…?       — Верно, — Чэн Сяоши потёр затылок, будто бы собирался продолжить в более неловком направлении.       Лу Гуан приготовился к вопросу, который, как он предполагал, должен был последовать.       — А что если бы это был кто-то, кого ты знал?       — Что? — Лу Гуан нахмурился. Это не то, чего он ожидал. — Что ты имеешь в виду?       — Что если бы кто-то из твоих знакомых был… ну, допустим, увлекался мужчинами?       — Для меня это ничего не меняет. Почему меня должно волновать то, что делают другие? — особенно когда он провёл последние несколько жизней с одной единственной целью.       — А что если бы это был я?       Затаив дыхание, Лу Гуан понял, что ему нужно успокоиться.       — Ты?       — Да, — Чэн Сяоши отстранился от Лу Гуана, будто хотел оказаться как можно подальше от него. — Я не знаю, кто я. Но… я знаю, что мне нравится кто-то. И этот кто-то – мужчина.       Точно. Не нужно обнадёживать себя.       — Желаю вам удачи, тогда, — сказал Лу Гуан, закрывая книгу.       — Ну, я не знаю, как он ко мне относится, понимаешь? Я даже не знаю, нравятся ли ему мужчины.       — Тебе стоит спросить его. Может быть, попробуй как-то ненавязчиво поднять эту тему, — поддразнил Лу Гуан с лёгкой усмешкой. Но когда он посмотрел на Чэн Сяоши, ему показалось, что шутить было не очень хорошим решением. Он никогда не видел, чтобы Чэн Сяоши выглядел так испуганно. Тревожно? Да. Грустно? Постоянно. Но так напуганно – никогда. Он мгновенно решил отступить.       — Кто это? — спросил он. — Возможно, я смогу поговорить с ним.       — Ах! Нет-нет-нет, — Чэн Сяоши отмахнулся. — Тебе правда не нужно этого делать.       — Как же тогда помочь? — спросил Лу Гуан. Он никогда не был хорош в утешении, и здесь, похоже, не было другого решения.       — Боже, Лу Гуан, ты такой… — он остановился, отчаянно обхватив голову руками. — Ты такой хороший.       Лу Гуан бы засмеялся, если бы Чэн Сяоши не выглядел так напряжённо и серьёзно. Он не понимал, почему Чэн Сяоши был такого высокого мнения о нём, хотя знал, что Чэн Сяоши не согласился бы с этим, если бы всё знал. Знал, что Лу Гуан так много от него скрывает. Знал, что Лу Гуан – худший из возможных лицемеров.       Лу Гуан просто не ответил.       Чэн Сяоши пробормотал что-то себе под нос, но Лу Гуан не расслышал из-за шума в его голове.       — Что?       — Прости, Лу Гуан.       — За что?       — Ты знаешь за что, прекрати прикидываться дурачком,— он действительно не знал. Но Лу Гуан увидел слёзы, которые Чэн Сяоши сдерживал, и, что бы Чэн Сяоши не натворил, Лу Гуан собирался простить его.       Чэн Сяоши продолжил:       — Обещаю, это никак не повлияет на нашу работу или отношения. Мне вообще не следовало поднимать эту тему, и если ты захочешь от меня уйти, я понимаю. Извини, Лу Гуан. Пожалуйста, прости меня.       Потребовалось несколько секунд, чтобы слова дошли до Лу Гуана, и он молился, чтобы не ошибиться в их значении. Он не мог сдержать свою улыбку, когда легонько похлопал Чэн Сяоши по руке.       — Ты идиот.       Чэн Сяоши наконец поднял голову и нахмурился:        — Заткнись. Почему я идиот?       — Ты вместо меня решил, что я чувствую, даже не спросив об этом. Это довольно бестактно с твоей стороны.       — Ну, я не ошибся-       — Замолчи. Прекрати делать вид, будто только тебе не важно, — сказал Лу Гуан. Он так хотел, чтобы Чэн Сяоши знал, насколько сильно он ему дорог… но никогда бы не решился сказать это вслух. С годами он стал куда сдержаннее в чувствах. — Ты такой дурак.       — Тебе не всё равно? — спросил Чэн Сяоши, с таким удивлением, что у Лу Гуана сердце сжалось.       — А ты думал, что мне плевать?       — Ну… не в таком смысле.       — Вот почему тебе нужно перестать всё за других додумывать, — покачал головой Лу Гуан. Чэн Сяоши медленно обхватил его руку и положил голову ему на плечо.       Всё казалось идеальным.       Лу Гуан по-дурацки подумал, что в этом цикле всё сработает. Быть может, по какому-то капризу судьбы, им было суждено быть вместе, чтобы выжить. Ему хотелось посмеяться над тем, насколько наивной была эта мысль.       Чэн Сяоши умер в декабре того же года. Это был самый долгий цикл, которого когда-либо достигал Лу Гуан. В следующем он собирался зайти ещё дальше – он поклялся.

***

      Какого черта Чэн Сяоши делает в Брайдоне?       Лу Гуан замечает Чэна Сяоши на второй день своей поездки в Англию и тут же прячется. Не может быть. Абсолютно не может быть.       Он, конечно, знал, что Чэн Сяоши всегда хотел туда поехать, но как он мог спланировать это точно так же в совершенно другой временной линии? Это пугает. Вся работа, которую Лу должен был проделать в тени, может быть раскрыта в одно мгновение.       Вэйн может напасть в любую минуту, Лу Гуан это понимает, и знает: ему нужно уйти. А ещё важнее – нужно увести Чэн Сяоши. Лю Сяо знает о временных линиях, всегда знает. Чэн Сяоши не пощадят – несмотря на то, что он не сделал ничего плохого. Нет времени просчитывать плюсы и минусы каждого сценария, поэтому, осмотревшись – ни Лю Сяо, ни Вэйна, ни Ся Фэя – Лу Гуан хватает Чэн Сяоши.       — У меня нет времени объяснять, но тебе нужно пойти со мной, — умоляет он. Чэн Сяоши выглядит встревоженным, но всё же идёт за ним. Лу Гуан не знает почему, но сейчас не до вопросов.       Как только они добираются до безопасного места – музея, полного людей, но где никто не обращает на них внимания – Лу Гуан начинает говорить:       — Ты приехал сюда один?       — Слушай, я знаю, что пытался с тобой заигрывать так, что это вышло крипово, но вот это уже куда криповее.       — Чэн Сяоши, ты должен мне довериться, — глаза Лу Гуана не задерживаются ни на чем надолго – он всё ещё на взводе. — Никуда не ходи один. Пока не вернешься в Китай.       — Ты о чём вообще? — Чэн выглядит растерянным и раздражённым. Лу Гуан может его понять.       — Я не могу рассказать всё, но доверься мне. Твоя жизнь под угро… — Лу Гуан обрывает себя, встречаясь взглядом с Лю Сяо, который с верхнего этажа улыбается ему. — …зой. Оставайся здесь.       Лу Гуан начинает пробираться сквозь толпу к Лю Сяо. Что-то должно произойти, Лу Гуан это знает – и это произойдёт прямо сейчас. Он настолько сосредоточен, что не сразу замечает: кто-то крепко держит его за запястье.       — Ты не можешь просто так бросить меня после слов, что моя жизнь под угрозой, — глаза Чэна серьёзны, брови нахмурены. Он серьёзен. Чёрт.       — Это ради твоей же безопасности! — Лу Гуан говорит громче, чем хотел. Эмоции берут верх. Лю Сяо уже видел Чэн Сяоши – это очевидно. Каков его следующий ход? Лу Гуан впервые в настолько отличающейся от исходной временной линии, и он не знает, хорошо это или плохо.       — Я не знаю, что происходит, но если людям угрожает опасность, то я хочу помочь, — Чэн не отступает. — Позволь мне помочь.       — Ты совсем не меняешься.       Лу Гуан знает, что Чэн Сяоши не поймёт, но что-то успокаивается в его сердце. Чэн Сяоши всегда будет прежним.       Прежде чем Чэн Сяоши успевает что-то сказать, Лу Гуан притягивает его к себе и шепчет:       — Нам нужно разделиться. Встретимся на четвёртом этаже.       И не дав тому вставить ни слова, он снова ныряет в толпу, направляясь к Лю Сяо. Чэн Сяоши сразу реагирует – он находит обходной путь к лестнице. Отлично. Это может сработать.       У Лу Гуана голова идёт кругом, когда он поднимается на второй этаж, но Лю Сяо нигде не видно. Он, должно быть, растворился в толпе – куда бы он мог пойти? Он задерживается на втором этаже, осматривая каждую часть музея, доступную для них.       Пока краем глаза он не замечает Лю Сяо, входящего в лифт, поднимающийся наверх. Чёрт. Он не может добраться до Чэн Сяоши первым. Этого нельзя допустить. Он сказал тому встретиться с ним на четвёртом этаже и что им нужно разделиться, но он понятия не имеет, торопится ли парень или нет. Ему нужно попасть туда раньше Лю Сяо, или раньше Чэн Сяоши.       У Лу Гуана остаётся мало времени, и он это знает.       Он пробегает два лестничных пролёта и не встречает на пути Чэн Сяоши, но молча молится, чтобы это произошло как можно быстрее. Лу Гуан никогда не занимался спортом, и его тело хрупкое и истощённое. Но он бежит. Он бежит так, как никогда раньше.       Когда он добирается до верхнего этажа, ему кажется всё это ловушкой. Здесь тихо, и ни Лю Сяо, ни Чэн Сяоши нигде не видно. Всё кажется неподвижным. Но он все равно идёт.       Почти как в фильме ужасов, воздух становится тяжелым, и Лу Гуан готов ко всему. Главное, чтобы Чэн Сяоши был жив.       — Какая весёлая игра, — раздаётся голос Лю Сяо, в том время как к его лбу прижимается пистолет. — На этот раз всё действительно было не так, как обычно.       Лу Гуан старается дышать ровно. Ему пока нельзя умирать. Чэн Сяоши где-то на этом этаже, и ему нужно обеспечить его безопасность. Что он может сделать?       — На этот раз нечего сказать?       — Зачем ты это делаешь? — Лу Гуан шепчет так громко, как только может.       — Все твои действия имеют последствия, — отвечает Лю Сяо. — Ты лучше всех это должен понимать.       — И всё? Это из-за того, что я изменил хронологию событий?       — У меня с тобой тоже свои личные счёты. Но я не думаю, что ты сейчас в том положении, чтобы задавать вопросы.       Лу Гуан наблюдает за тенью, проходящей перед ним. Он надеется, что Лю Сяо её не заметил.       — Ты и правда собираешься убить меня над переполненным музеем? Где все могут услышать?       — Я могу просто уйти.       — Конечно, можешь, — вздыхает Лу Гуан. — Где Вэйн? Мне казалось, что он захочет присоединиться к веселью.       — Ты тянешь время ради своего маленького любовничка, не так ли? — Лю Сяо улыбается. Лу Гуан не знает, почему он улыбается, ведь отвлечение явно работает. Этого времени должно было хватить, чтобы Чэн Сяоши вернулся обратно в толпу. Если только он не наделал глупостей.       — Тогда застрели меня.       — Нет!       Выскакивает фигура. Раздаётся выстрел. Лу Гуан всё ещё жив. У него не хватает смелости открыть глаза. Он уже знает, каков будет исход.       — Если я оставлю вас здесь наедине, увижу ли я вас в следующей временной шкале?       Он оставляет их одних. Это – наказание Лу Гуана.       — Ты никогда не слушаешься, так ведь? — шепчет он, но Чэн Сяоши всё же слышит его. Эти слова слишком нежные, чтобы быть упрёком, и слишком полны боли, чтобы быть гневом. Лу Гуан даже не подходит к телу старшего. У него просто нет сил.       — Ты и правда знаешь меня, да?       Через некоторое время Лу Гуан выдыхает:       — Да.       — Ты всегда казался мне... знакомым. Я всегда хотел быть твоим другом, — признаётся он. Каждое слово даётся ему всё тяжелее. Лу Гуан понимает – он теряет сознание. — Мы же были друзьями, да?       Лу Гуан не отвечает. Он просто делает последний вдох, прежде чем вытащить свой телефон и уставиться на экран блокировки.       — Я всё исправлю, Чэн Сяоши. Просто отдохни.