Черные розы

Through the glass you see the same faces Hear the voices fade like a drone When your life's a boat in a bottle You're surrounded drifting alone

***

Рангику смотрела на фейерверки, озарявшие яркими вспышками небо Сейрейтея. Это был праздничный день: война против Айзена закончилась, потери Готея 13 можно было назвать умеренными, да и многих погибших удалось вернуть к жизни благодаря Орихиме и помощи того большого вайзарда с розовыми волосами. По распоряжению Ямамото-сотайчо шинигами, ставшие вайзардами сто лет назад по вине всё того же Айзена, были допущены обратно в ряды Готея 13, а Иноэ была оправдана по всем обвинениям в предательстве. Все было замечательно, и не было причин не отпраздновать это событие, что, собственно, они все сейчас и делали. Из комнаты за своей спиной она отчетливо слышала радостные голоса: шинигами, принимавших участие в недавней битве, людей и вайзардов. Легко было различить голос Нанао, которая громко кричала о том, что капитану Кьёраку следует спуститься со стола и прекратить его импровизированный стриптиз. Раньше Рангику была бы одним из тех, кто первым помчался бы смотреть на подобное зрелище, а будь в её теле достаточная доза сакэ — то и последовала бы примеру капитана Восьмого отряда. Но в настоящий момент мысль о таком безответственном и бесцеремонном поступке только разозлила её, особенно учитывая, что в помещении было достаточное количество детей. Опираясь на перила балкона, пытаясь при этом всеми силами не обращать внимание на доносящийся из зала шум, Рангику размышляла над тем, не стоит ли ей вернуться обратно. Чтобы не вызвать лишних подозрений. Ведь она та, что всегда находила повод что-либо отпраздновать, даже какую-нибудь мелочь. К тому же её можно назвать одной из героев, кто нанёс смертельный удар капитанам-предателям, а значит должна была быть чуть ли не первой, кто наполнит свою чашу и выпьет за победу. Жаль, что прикончила она именно того из капитанов, который спас её в детстве. Это, вне всякого сомнения, подорвало всякое желание праздновать. Сейчас ей хотелось лишь одного: чтобы эта вечеринка поскорее закончилась, и она могла бы пойти к себе домой, чтобы погрузиться в собственные мысли. А ещё, говоря начистоту, ей чертовски хотелось просто поплакать. До её слуха донеслась новая порция криков из зала. Кажется, та зеленоволосая девчонка-вайзард призывала «Кенсея» доказать всем, что вайзарды намного сексуальнее, чем шинигами… Возможно, — на секунду подумала Рангику, — они все сейчас слишком заняты, чтобы заметить моё отсутствие? И правда, жизнь ведь продолжала идти своим чередом, мир вращался даже без неё. И, тем более, без Гина. Немного перегнувшись через перила, Рангику попыталась оценить расстояние, отделяющее штаб Первого отряда от остальных зданий Сейрейтея, размышляя при этом, что идея спрыгнуть с этого балкона и покинуть вечеринку была не такой уж плохой. Пока она была погружена в свои мысли о возможности «побега», перед её глазами вдруг что-то промелькнуло вперёд-назад. Застигнутая врасплох, Рангику резко обернулась, заметив, что ворвавшийся в её поле зрения предмет держала чья-то рука. А рука, в свою очередь, принадлежала… — Шухей! Заметив её реакцию, он чуть приподнял брови и заговорил извиняющимся тоном. — Я тебя напугал? — Нет… — Рангику помахала перед собой рукой, давая понять, что с ней всё в порядке. — Нет, я просто задумалась. Всё хорошо. — Тогда почему ты сейчас здесь, одна, а не сидишь внутри, наслаждаясь фривольными танцами на столе от капитана Кьёраку и остальных? — спросил Шухей с лёгкой ноткой сарказма в голосе. — Сакэ? А, так вот, чем он размахивал перед её лицом. — Спасибо, но обойдусь без этого, — Рангику снова облокотилась на перила, глядя куда-то вдаль. — Без сакэ? Или без стриптиза? — Без них обоих… У неё не было никакого желания напиваться вместе с остальными. Нет, не сейчас, не в этот момент, не в такой атмосфере. И хоть она всегда довольно хорошо ладила с Шухеем, сейчас она больше всего надеялась на то, что он просто оставит её в покое. И как можно скорее. Намёк на грусть и раздражение, еле уловимые в тоне Рангику, однако не остались незамеченными. Он поставил кувшин и две чашки на перила — очевидно, выпивка настроение ей сейчас поднять никак не могла — и, отводя взгляд в сторону, на просторы Сейрейтея, чтобы девушка не заметила, как он внимательно следит за её реакцией, решил задать вопрос, ради которого и вышел на этот балкон следом за ней. — Слушай, я понимаю, возможно это совсем не моё дело, но… что случилось? — даже не глядя сейчас на неё он почувствовал, как Рангику вздрогнула. — Ничего. Ничего страшного. А почему ты спрашиваешь? — она повернулась к нему, но Шухей сумел удержаться повторить этот жест и посмотреть ей в глаза. — Потому что за всё то время, что мы знаем другу друга, я не помню ни одного момента, чтобы ты отказалась от чашки сакэ, и, тем более, добровольно бы пропустила вечеринку. Ты тут одна стоишь уже больше часа, знаешь это? — Я… просто немного устала. Все просто. И, если честно, никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас. Это правда. Беспокоиться совсем не о чем. Он хотел в ответ указать на то, что если бы действительно не было «причин для беспокойства», то она бы никогда так настойчиво это не пыталась доказать. У неё не было причин отрицать, что что-то не так — достаточно вспомнить о всех её травмах в прошедшей битве — поэтому Шухей решил отбросить всякую логику и задать вопрос в лоб. Прямо и без увиливаний. Он повернулся к ней, но почти сразу отвел взгляд, словно ощущал себя недостойным смотреть ей в глаза. — Ты ведь о нём думаешь, не так ли? Глаза Рангику широко распахнулись. Такого прямого вопроса она не ожидала и не знала, как себя чувствовать в этот момент. Задетой? Оскорбленной? Или всё-таки обрадованной тем фактом, что кто-то заметил и понял её причину быть здесь? — Шухей, «он» больше не тема для каких-либо обсуждений, тебе так не кажется? — она заставила себя говорить беззаботно и выглядеть так, будто верит в собственные слова. Но потерпела фиаско. Шухей глубоко вздохнул. — Послушай, Рангику-сан, я не хочу заставлять тебя говорить об этом, если тебе не хочется. Но… видишь ли… мне кажется, что я могу понять, хотя бы отчасти, что ты сейчас чувствуешь. И, конечно же, я был бы последним человеком, кто осудил бы тебя за подобные чувства, так что… — Он снова вздохнул, на этот раз глядя ей в глаза. — Я просто хочу сказать, что если тебе нужно будет с кем-то поговорить, то ты всегда можешь обратиться ко мне. Хорошо? Рангику какое-то время просто смотрела на него, взвешивая каждое его слово. Ей очень хотелось, чтобы её оставили в покое, и она не находила пока в себе сил или желания говорить о том, что произошло. Но и злиться на него она не могла, ведь он пытался ей помочь. Просто… пришёл не вовремя. Сжав пальцами одной руки другую, Рангику опустила взгляд и коротко кивнула. — Я так и сделаю… Её шёпот он услышал. Не смотря на все крики, которые доносились из зала — кажется, кто-то призывал танцующих капитанов уже сбросить-таки одежду, — оба лейтенанта решили просто не обращать на этот шум никакого внимания. Шухей дал ей время, ожидая, что она снова что-то скажет. Но за все минуты, что он стоял рядом, глядя на неё, Рангику даже пальцем не пошевелила. Это дало ему понять, что, очевидно, сейчас неподходящее для разговоров время. После того, как забрал кувшин и чашки с перил, Шухей уже собирался сказать ей, что позвать она его может в любой момент. Но сделать этого он не успел, потому что Рангику резким жестом руки заставила его замолчать. Сперва он был сбит с толку тем, что почувствовал рейацу временного синигами и той девчонки, что была похищена Айзеном, когда они начали выходить на балкон. Но потом сразу догадался, что Рангику просто не хотела, чтобы её заметили. К счастью, свет, льющийся из зала на балкон, напрямую на них не попадал, да и его темная одежда и волосы делали его малозаметным для тех, кто не будет пристально смотреть по сторонам.

***

— БУДЬ ЗДЕСЬ, А ИХ Я СЕЙЧАС УБЬЮ! — Успокойся, Куросаки-кун! Они ведь не делали ничего плохого… — НИЧЕГО?! — Ичиго быстро понял, что кричит на Орихиме, и сбавил тон. — Как взрослые мужики могут быть настолько развязными, чтобы устраивать стриптиз перед девчонкой? На самом деле, толком ещё ничего не произошло, да и скорее всего Хиёри от души пнёт Синдзи ещё до того, как что-то действительно случится… но все эти одобрительные оклики, которые получали пляшущие на столе капитаны, были достаточной причиной для злости, по крайней мере для Ичиго. — Может быть, Урахара-сан и остальные просто не заметили… — Тебя что, там не было? Напоминаю, что и Синдзки, и это капитан-пьяница весь вечер говорили тебе, какая ты «красотка»! А этот Кенсей? Уж его-то я считал надежн… — Вы только гляньте! Ну разве это не мило? — вмешался в их разговор елейный голос Рукии. Ичиго проигнорировал приливший к щекам румянец и указал на руку Ренджи, которую тот держал за спиной Рукии. — А это тогда что? Ты же Рукию тоже оттуда вывел! — Просто я сидел к ней ближе всех. Если бы она увидела что-то неподобающее, Кучики-тайчо повесил бы меня на дверях наших казарм за мой проё… Ренджи оборвал речь на полуслове, но не потому, что с ними были две девушки. Скорее он не хотел рисковать, что его капитан услышит эти слова и накажет его за ругательства, используя при этом как раз тот метод, который Абараи только что озвучил. Конечно, капитан шестого отряда вряд ли бы стал пачкать свои руки таким варварским методом, но никогда нельзя быть слишком в этом уверенным. — Твой… что, Ренджи-кун? — спросила Орихиме, искренне не понимая, как он хотел закончить фразу, а поэтому с любопытством глядела на лейтенанта. Взгляд Ичиго, брошенный на Ренджи, красноречиво давал понять, что с ним случится, если он закончит фразу как изначально хотел. Но, к счастью для последнего, их всех отвлек внезапный небольшой всплеск духовной силы совсем рядом. — Что это было? — спросила Орихиме. — Кажется, это было похоже на шунпо, — ответила ей Рукия, поворачиваясь к Ренджи. — Ты знаешь, кто это был? Ренджи задумался, анализируя остатки реацу, всё ещё ощущаемые в воздухе. Могло ли так случиться, что, после стольких лет разговоров и мечтаний, Шухей наконец-то сумел завоевать Рангику? Но… нет, в реацу лейтенанта десятого — и самого Шухея, но в меньшей степени, — ощущалась печаль. А это не было похоже на то, что чувствует человек, покидая шумную вечеринку ради ночи любви. Что бы тут не произошло, Ренджи решил, что завтра наведается к Шухею и выяснит, всё ли в порядке. — Нет. — спокойно солгал он. — Может, нам показалось? Всем остальным не нужно было об этом знать.

***

Спрятавшись за Шухеем, Рангику из-за его плеча наблюдала за Ичиго и Орихиме, вышедшими на балкон. Учитывая, что творилось в зале, и беря во внимание настроение самого Ичиго, потребуется довольно много времени, чтобы они зашли обратно. Ну конечно, именно то, что ей было «нужно» — куча бессмысленной болтовни о том, какое невнимательное в своем поведение начальство в Сейрейтее. Рангику повернулась к Шухею, которого не хотела удерживать. — Ты можешь идти, если хочешь, — тихо, почти лишь одними губами, проговорила она. Шухей словно почувствовал её душевное состояние, и, не смотря на то, что на секунду отвлекся, услышав имя «Кенсей», заметил, что её желание деражться подальше от все и вся осталось неизменным. — Они тебя заметят, — так же бесшумно проговорил он. Прежде, чем она смогла что-то ответить, на балкон также вышли Ренджи и Рукия, выдавая свою порцию шуток. Того, у кого были все причины чувствовать себя несчастным, эта беззаботная болтовня только сильнее ранила. Не задумываясь о своих действиях и не задаваясь вопросом, согласна ли она, Шухей крепко сжал руку Рангику. — Давай прыгнем. На счёт три. На лице Рангику четко было заметно изумление, и она даже хотела отказаться, чтобы не вовлекать его в свои душевные страдания. Но Шухей всё равно начал отсчет, и его тон — даже не смотря на то, что его почти не было слышно — не оставлял никакого места для возражений. В конце концов он знал, что она тут не задержится, он почти физически мог ощущать её потребность просто подышать свежим воздухом, погрузиться в свои мысли… И, как он и ожидал, когда отсчёт был закончен, они вдвоем прыгнули. Приземлились они на крыше здания неподалёку, и, сделав несколько шагов в сторону, Рангику замерла, тут же высвободив свою руку из хватки его пальцев. — Тебе со мной идти было не обязательно, Шухей. Если хочешь, возвращайся обратно. — Ага, чтобы увидеть, как человек, которым я целый век восхищался, с кого хотел брать пример, танцует полуголым на столе? О нет, я бы предпочел избежать этого. спасибо. Мне будет лучше сохранить к нему хоть какое-то подобие уважения. Рангику на это ничего не ответила. Он понял, что, скорее всего, разговор о восхищении и уважении, учитывая всё, что сейчас могло твориться в её разуме, был несколько неуместным. Какое-то время между ними сохранялось напряженное молчание, пока Шухей не решил разрядить обстановку. — Слушай, если моя компания тебе неприятна, то я могу вернутся. — Это было абсолютно искреннее предложение, но в тот самый момент, едва слова начали срываться с языка, Хисаги понял, что их можно было истолковать неверно. Словно он пытался заставить Рангику почувствовать себя виноватой. — Нет, не в этом дело… просто… — Просто тебе хочется побыть одной. Не волнуйся, я понимаю. — его губы растянулсь в легкой улыбке, которая должна была дать понять, что он действительно не обижен. — А теперь я лучше действительно пойду, пока капитан Ямамото не рассердился на меня за то, что я забрал у них отличную выпивку. — пошутил он, показывая Рангику чашки и кувшин с сакэ, которые всё ещё держал в руке. — Мацумото-фукутайчооо! Они оба повернулись к группе шинигами, выкрикивающих её имя. Шухею они были незнакомы, но, судя по всему, они были из Десятого отряда. — Что, неужели пир высших чинов уже закончился? — спросил мужчина. — Пожалуйста, пойдемте с нами, пропустим по чашечке сакэ! — предложила девушка. Шухей довольно отметил, что подчинённые искренне были рады своему лейтенанту. Быть уважаемым и любимым в своём отряде — это хорошее лекарство для души. Но, как и любое лекарство, принимать его нужно было вовремя. — Эм… Нет, спасибо, мне нужно… — Рангику-сан, нам следует поторопиться за той штуковиной из мира живых. Если мы заставим их слишком долго ждать, они от скуки умереть могут. — Шухей заговорил громко, привлекая к себе внимание, и указал большим пальцем в сторону казарм Первого отряда, надеясь, что встреченные ими шинигами поймут, что у них есть какое-то неотложное дело, и капитаны их ждут. — Здравствуйте, Хисаги-фукутайчо! Простите, мы вас не узнали! — сказал другая девушка, которая, стоит отметить, заметив его стала выглядеть более радостной, чем когда увидела Рангику. — Не проблема. А теперь, если вы нас извините… — Он кивнул головой Рангику, которая сразу же ухватилась за возможность снова сбежать от окружающих. Второй раз за сегодня, и оба при помощи Шухея. — Всем пока, увидимся позже! — со своими подчинёнными Рангику попрощалась неожиданно весёлым тоном. — Доброй ночи, Мацумото-сан, Хисаги-сан! Шухей махнул шинигами из Десятого рукой, размышляя, могла ли эта короткая встреча с добрыми к ней людьми поднять настроение Рангику. Может, было ошибкой дать ей повод уйти от них? Но до конца обдумать эту мысль он не успел, потому что после первого же шага шунпо она резко остановилась. И маска улыбки сразу сошла с её лица. — Спасибо, Шухей. У меня правда не было желание проводить с ними время, — прошептала она. Он ощутил, как сердце разбивается на десятки осколков. То мастерство, с которым она натянула на лицо эту фальшивую улыбку, было почти пугающим. И заставило его задуматься, сколько же раз она до этого скрывала свои настоящие, горестные чувства за этой видимостью непринужденности и веселья. Ему захотелось обнять её, сказать, что всё будет хорошо. Что он будет рядом, чтобы она могла поделиться своей болью. Но он решил, что все это сейчас не нужно. Просто положил ей руку на плечо, таким простым жестом выказывая свою небольшую поддержку. — Меня благодарить не нужно. — Он опустил руку с ее плеча ниже, чуть похлопав по спине между лопаток. — Пошли, я провожу тебя домой. А завтра навещу, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. После небольшой паузы Рангику согласно кивнула, позволяя ему отвести её в казармы Десятого отряда.

Life is like a boat in the bottle Try to sail you can't with no air Day by day it only gets harder Try to scream but nobody cares