Я бьюсь о себя

"Бесконечные попытки ухватиться за счастье делают безумными мои и без того неспокойные мысли. Но образы, всплывающие в голове, сквозь беспорядок напоминают о том, что на этом поле я отнюдь не главный игрок, что возможно проиграю. И если поддаться им, я правда начинаю то ли гнить, то ли рассыпаться. А держат они крепко. У них очень цепкие и острые когти, иногда они мягкие, но это обман, ловушка для таких наивных, как я. Можно попробовать ничего с ними не делать, игнорировать, но тогда расплатой будет несколько новых дыр в чём-то нематериальном, но моём, и гнить и рассыпаться становится проще, но и больнее. Я теперь пытаюсь подружиться с ними, найти точки соприкосновенных интересов. На самом деле это работает, их просто надо воспитывать. Можно воспитать, точно, а что тогда делать с теми насквозь пробитыми материалами? Бесконечные попытки ухватиться за счастье сделали безумными мои и без того неспокойные мысли." Ася смотрела на своё бледное вытянутое лицо в мутное зеркало, похожее на те зеркала, которыми пользовались венецианские дамы в 17 веке, долго и упорно пытаясь понять, это отражение говорило с ней или она с отражением. Через скрипучие и липкие 4 минуты и 57 секунды девушка пришла к выводу о поездке своей крыши куда-то в сторону Аляски. Появилось сильное желание отправиться вслед за ней, но ноги почему-то не слушались. Они ощущались холоднее, чем обычно, тяжелее, чем всегда, а ещё казалось, что они и вовсе ей не принадлежали. Но всё же двигались, хоть и сами по себе. И так происходило с каждой частью тела, с каждым его сантиметром, с каждым миллиграммом чувств, которые туманом рассеивались вокруг неё. Светло-рыжие волосы спадающие до плеч казались чужими, непонятные зелёные глаза смотрели то ли в разные стороны, то ли прямо, однако нос теперь ей нравился больше, чем раньше. Изучая себя заново, Ася прощупывала каждый кусочек своего чужого тела, пытаясь хоть как-то воссоздать образ и снова с ним познакомиться. Касания не признавались, но отзывались глубоко внутри чем-то непривычно вязким и горьким. Непонятное давление, какое бывает от ощущения, что за тобой кто-то наблюдает, не давало сконцентрироваться на новом теле, которому предстояло освоить навыки повседневной жизни за несколько минут, а лучше секунд. Вспомнив о зеркале, рыженькая обернулась в его поисках, но на том месте, где оно лежало, теперь не было ничего. Вообще ничего. Постепенно прочёсывая взглядом пространство вокруг себя, Ася вдруг уставилась в ноги. По пальцам начали медленно и плавно расплываться чёрные, пожирающие плоть узоры, дисперсно охватывающие только изученное молодое тело, и чем выше поднимался узор, тем сильнее хотелось связать себя в узел, чтобы стать к себе же ближе. Однако тело всё так же не отзывалось, хоть и было уже опознано. Всё, что ей оставалось - наблюдать за тем как она... исчезает? Тёмная краска остановилась где-то в районе шеи, не давая и шанса заговорить, хотя Ася не до конца была уверена, что умеет делать это здесь. Через силу пытаясь найти хоть какой-то предмет вокруг себя, чтобы опрокинуться сознанием о факты, девушка бегло ёрзала зрачками, но тщетные попытки заставляли убивающую жижу подступать ближе к розовым губам. Понимание того, что она находится нигде и ни в чём, что вокруг ничего, но только одна она, так и не пришло, а страх, потерянность и беспомощность пытались её съесть, выворачивая всё внутренности наружу. Резкий холод в районе груди застаивил перевести взгляд с ничего на свою вязко чёрную плоть. Толчок. Вырвавшийся из неё комок чего-то инородного так же быстро исчез, как и зеркало, которое теперь снова лежало рядом. Тело. Волосы. Ася снова себя ощупала, боясь потерять, и с облегчением вздохнула, поняв, что тёмной субстанции больше нет, и она снова принадлежит себе. Ну как сказать принадлежит. Ни одна конечность по прежнему не слушалась, вокруг всё также было пусто, ощущение, что кто-то наблюдает за ней тоже оседало на плечах тяжелым пластом, как и раньше. Но что-то точно изменилось. Чувства. Чувства больше не испаряются из тела и не рассеиваются сплошной дымкой вокруг тела, изображая ложную сферу надежды, которой можно было доверить свою безопасноть. События, которые успели произойти с рыжулькой за прошлые 3 секунды, не давали ей покая. В голове, если её можно здесь таковой назвать, не укладывались вообще никакие понятия. Может ей это показалось? Может не было никакой чёрной, желающей убить юную девушку субстанции? Снова смотря в зеркало, Ася пыталась увидеть ответ в своих глазах, заглянув напрямую в мозг, в то место, где должны быть все объяснения воспринимаемому, но глаза не могли сфокусироваться. Никакого ответа она не получит, никаких подсказок, никаких намёков на то, что она здесь забыла, почему не знает собственное тело и почему всё, что кажется таким своим, теперь принадлежит кому-то другому. С момента странного монолога своего лица из квадратного зеркальца прошло 5 минут. Ася опять взглянула на пальцы ног. - чёрные.. - прошептал кто-то на ухо.