Закон Зверя

— Блять. — Что ты там такого в деле прочитал? — Да я не про дело. Ноготь грыз, и заусенец закусил, и от грызения теперь кровь идёт. — Не переживай, от потери крови не помрёшь. — Спасибо за беспокойство. — С чего ты взял, что мне на тебя не похуй? — Учитывая, как ты относился ко мне в первую встречу, то ты мог спокойно проигнорировать или сказать что-то язвительное. А ты не стал этого делать. — Но если ты не будешь работать, то язвить и говорить, какие альфы тупые, я буду. — Ты сам альфа, у тебя нет противоречий, что ты, оскорбляя альф, оскорбляешь и себя? — Я мизантроп. Это человек, который не может терпеть людей. Так что мне все люди не нравятся. Просто кто-то больше, а кто-то меньше. — А я думал, ты сексист. — Я не сексист, просто альфы тупые. — Ладно, я не буду с тобой спорить, а то в мой адрес прилетит. — Поздравляю, ты получил от меня плюсик в карму и повышение в моих глазах. — Самое важное достижение за сорок лет. Какое там повышение до начальства, не уважение от Ли Феликса важнее. Если что, это сарказм. — Начальником хочешь быть, — хитро улыбнулся омега. — Ну что ж, со мной лучше не спорить. Как думаешь, какое влияние я имею на своего папу? Хёнджин удивлённо посмотрел на Феликса. — В прямом смысле. Сорок лет назад мои родители переспали, и вот я здесь. — А почему ты устроился работать к папе? Ты же прокурор, зачем тебе менять шило на мыло? — Откуда знаешь, что я бывший прокурор? — Твой папа говорил. — Это только ты знаешь или все? — Не знаю. Мы тогда одни в кабинете были. Возможно, он и другим говорил. — Вы что, меня обсуждали? — Нет. У нас был разговор об одном судебном деле, мы разговорились, а потом твой папа упомянул, что у него есть сын-прокурор. — И ты больше ничего обо мне не знаешь? — Нет. Надеюсь, узнаю сегодня, как можно променять зарплату прокурора на зарплату следователя? — У меня произошли кое-какие обстоятельства, которые тебе знать не обязательно.И мы скоро приедем в город, интернет должен нормально ловить. Забей адрес этой больницы.

***

— Я отойду. Срочный звонок, — Феликс смылся. — Здравствуйте, я главврач, чем могу помочь? Хëнджин показал удостоверение. — Датская прокурорская служба. К вам поступил сегодня омега Ким Сонхва. Он жив? Мы можем задать ему пару вопросов? — Он жив. Я сейчас спрошу. Тем временем Феликс: — Как и просил, я пробил по базе данных отца, не нашёл. Также узнал о родственниках Ким Сонхва, и у него очень интересная семейка. Вырос в деревне, родители — религиозные люди, они основали свою церковь. А официальный доход не зафиксирован. Есть только информация о якобы переводах с подработок. — Я правильно понимаю, они ни разу официально не работали? С 18 и до скольки им сейчас? Они жили за счёт подработок? Я в шоке, они никак не могли построить церковь на заработную плату с подработок. Может, они сектанты? — Я тоже так подумал, учитывая, что информацию о подработках я тоже не нашёл. — А как они налогов избежали? Церковь на кого оформлена? — Не поверишь, как объект культурного наследия, который принадлежит деревне. — Офигеть, как они налоги избежали. Что ещё интересного нашёл? Может, они как-то с продажей запрещёнки связаны? — Такой информации не нашёл. Пойду пробью других родственников. Пока. — Пока. Феликс радостный пошёл к Хëнджину. — Ну что, идём? — Нет. Сонхва сказал, что по закону, если человек попытался совершить попытку суицида, то имеет право просить психолога. — Он законы знает, удивительно. Ну что ж, он тебя не видел, значит будешь психологом. — В смысле я? У меня нет психологического образования. — А ты думаешь, он как гаишник будет у тебя документы просить? Мы, конечно, можем подождать приезд психолога, но мы теряем время. Пока назначат, пока приедет. Это не убийство, где можно не торопясь искать преступника. Это похищение, где медлить нельзя. Да, мы соврём, но это на благо. И если ты не будешь трепаться, что мы соврали, никто не узнает. — Главврач знает, что я следователь. — Второе образование существует. — Нет. Ты прокурор и должен знать, что злоупотребление служебным положением — это статья. — Я помню, но есть одно но: использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из корыстной или иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. А мы никому не вредим и тем более делаем это не в своих интересах, а в интересах пострадавшего. Что плохого в желании побыстрее найти ребёнка? — Прокурор должен поддерживать закон, представляющий интересы государства в суде, а сейчас ты больше похож на адвоката. И я боюсь, что ты меня в тюрьму загонишь, так что от твоих адвокатских услуг откажусь. — Ну вообще-то юриспруденцию и прокуроры проходят, и законы адвокат и прокурор должны знать хорошо. Так что не волнуйся, и адвокатом могу быть. Да и поверь, есть такая практика, когда адвокаты становятся прокурорами и наоборот. Законы не меняются, просто теперь клиент будет другой. — Я не согласен. Я не буду участвовать в этом цирке. — Ну вот, достался напарник. Ладно, звони моему папе и проси психолога. Если что, я тут через дорогу, в "Макдональдсе", я там. Феликс сидел, ел картошку фри и разговаривал по телефону со знакомым адвокатом. — А вот до суда я могу увидеть Кейджу? — Можно, но надо согласие опекунов. Но я общался с бывшими родственниками немного. Они тебя не видят, это мягко сказано. А их адвокат сочувствует и тебе, и им тоже. — А то есть, без вариантов. А вот старшие могут же увидеться с младшим братом? Или они тоже убийцы в их глазах? — Да. Они мне рассказывали, что они спокойно могли позвонить, и им отдают младшего брата. — О, надо будет попробовать. — У тебя же сейчас расследование, каждая минута дорога. — Напарник тормоз. Вот психолога ждём, а я говорил: притворись психологом, они тебя всё равно не видели. Но нет, сесть боится. Хотя, честно, в датских тюрьмах живётся лучше: однокомнатная камера с кроватью, телевизором, приставкой, интернет, ванная комната. Там пятиразовое питание нормальной вкусной едой. Не жизнь, а рай. Если бы ещё детей можно туда прописать жить, то я бы вообще из тюрьмы не вышел. Я там, когда жил, ощущал, как будто наконец-то у меня есть квартира. — Теперь добро пожаловать в суровую реальность, где проценты по ипотеке — космос, а чтобы купить однушку, нужно половину органов продать. — Не напоминай. Суд закончится, права родительские верну, мою репутацию отмоют, и вернусь в прокуратуру. А потом буду вспоминать о плохом. Кстати, из хорошего: я же нахожусь на деле в другом городе, и чтобы туда-сюда не ездить, дадут жильё, минус один есть в виде напарника. Я надеюсь, что дадут дом, а не квартиру. У меня будет больше личного пространства. — А он омега? — Нет, альфа. — И ты не боишься наедине с альфой? — Сынмин, ты серьёзно? Я убил альфу, ты думаешь, он меня? Смешно, учитывая, как я всё наше знакомство поливал дерьмом всех альф на свете, кроме моего любимого сына и отца. Я этого Хëнджина за булю, ты знаешь, я к любому столбу придраться могу, что уж говорить о человеке. — Сочувствую этому альфе. — Лучше мне бы посочувствовал. Знаешь, как с ним тяжело врать для дела, не умеет, принципиальный, альфа. Пока одни минусы. — А внешне как? — У тебя зрение минус четыре, какая разница, издалека у тебя всё одинаковые будет. — Ну, я серьёзно. — Что, познакомиться хочешь? — Просто интересно. — Ага, просто. Я красивее, красивее меня только мои дети. Так что до меня ему далеко. — Фотку пришли. — Сынмин, неужели ты настолько отчаялся, что аж уже занятых альф хочешь? — Ты не говорил, что он занят. — Я точно не знаю, но знаю, что он мой истинный, так что природа решила, что он занят. — А вот с этого места поподробнее. — А что рассказывать. Я планирую притворяться альфой до того момента, пока всё в моей жизни не наладится. А когда наладится, я уже не встречу Хëнджина никогда, и получается, он не узнает, что мы истинные. — Почему никогда не встретитесь? Зайди к папе на работу, и вот вы снова вместе. — Давай лучше о хорошем поговорим. Что там с судом? Ты готов? Помнишь, неделя осталась? — Да, готов. Что, сейчас тест устроишь? — Нет. У меня уже еда закончилась, и я планировал зайти в магазин энергетик купить. Спал часа четыре, а вот мой напарник, редкостная сука, спал в это время, пока я работал. Феликс выбрал энергетик, пока не позвонил его “любимый” напарник. — Психолог приехал? — Сказал, через 7 минут. Давай, быстрее. — Сейчас. Схватив банку энергетика, Феликс пошёл на кассу. Сделав глоток, омега почувствовал странный вкус. Принюхавшись, он учуял запах спирта. — Блять, алкогольный что ли взял. Нельзя спереди написать "алкогольный", а не мелким шрифтом в состав запихнуть? Придя в больницу, Хëнджин начал возмущаться, что так долго. — А если бы согласился притвориться психологом, всё бы быстрее было. Идёмте. Зайдя в палату, они увидели лежащего омегу в кровати. Психолог сел рядом с кроватью и начал говорить: — Здравствуйте, Ким Сонхва. Я Линдберг Джон, психолог. Как вы себя чувствуете? — Теперь, когда вы здесь, я чувствую себя спокойнее. Вы же, если что, остановите допрос? — Моя задача — это создать условия для эффективной коммуникации. Я анализирую ваше состояние и помогаю следователям выбрать тактику допроса. А также помощь при составлении протокола следственного действия. Я понимаю, вы сейчас находитесь в разбитом состоянии, и вы прекрасно должны понять, что нельзя терять время. У следователей будет больше шансов найти вашего ребёнка, если вы будете идти на контакт. Если вам будет некомфортно, мы можем остановить допрос. Вы не против начать? — Да, я не против. Они могут сесть, извините, слабость и головная боль. Не могу, когда кто-то перед глазами мельтешит. — Конечно, конечно, — сказал Хëнджин и сел рядом с Феликсом за стол. — Ты фиксируешь в письменном виде, а я спрашиваю, — Феликс сунул листы и ручку в руки альфы. Включив диктофон, омега начал: — Снова здравствуйте, Ким Сонхва. Я хотел бы узнать о ваших родителях немного больше. Вы сказали в прошлый раз, что порвали с ними все контакты. По статистике, обычно родственники или самые близкие люди к ребёнку как-то причастны к похищению. У ваших родителей точно не было доступа к ребёнку, например, через других родственников? — Я со всеми родственниками порвал отношения. Друзей у меня нет. Всё, что у меня было — мой Ральф. Я никогда не был один, пока он был со мной. Я уехал из города, чтобы проводить больше времени с сыном. Мы так хотели вместе увидеть мир, но… — у омеги чуть слёзы из глаз не пошли. Психолог начал успокаивать омегу. — Прошу, не ставьте крест на своём дитя. Пока в вас живёт надежда и вера в лучшее, ваш сын будет всегда для вас жив. — Я прошу прощения за столь болезненный опрос. Если вам надо, мы можем взять перерыв. — Нет, стоит, господин Ли. Задавайте любые вопросы, я готов ответить на них. На всё готов, чтобы найти моего малыша. — Я узнал о том, что ваши родители очень любят религию и даже построили храм, но вот только официального заработка никто не нашёл. Откуда деньги на постройку храма? — Одна из причин, почему я разорвал связь с семьей — это из-за того, что они не просто религиозные люди, а сектанты. Но знайте, я вам ничего не говорил, когда они узнали, каким образом жизни я живу и то, что давно хотел уйти из их секты. Они меня посчитали предателем, а моего ребёнка — дьявольским созданием. Они угрожали мне, что если я скажу об их деятельности, меня никто не найдёт. А с моим ребёнком в утробе они сделают то же самое, что и с моими братьями. У нас в семье есть генетическое заболевание — параноидальная шизофрения. Мне и моему ребёнку повезло, у нас нет этого заболевания. Может, поэтому я и не стал сектантом. — Как, интересно. Хëнджин, успеваешь записать? — Да. — Надеюсь, почерк разборчивый, — Феликс посмотрел, что там Хëнджин пишет. — У тебя красивый почерк для левши. — Спасибо за комплимент. — Так, ну что ж, продолжим. А где живут ваши родители? — Виг. — А вы приезжали в этот город с Ральфом? Может, к друзьям? — Нет. — Контакт с вашими родителями никак не мог быть налажен, понятно. А ваш дом… Вы сказали, что дом вам достался по наследству от дяди. Ваш дядя причастен к секте или нет? — Был, но потом отрёкся. Он ушёл более спокойно, чем я, списал всё на старость и нежелание дальше вести дела. — Давно умер ваш дядя? — Месяц назад. — Вы дом смотрели? Нет ничего подозрительного, связанного с сектой? — Я не проверял. Вот, не знаю, странно или нет, но замок от подвала дядя давно потерял, и я никак не придавал этому значения. — Мы обыщем ваш дом. — А разве разрешение суда не нужно? — Есть исключения, похищение — это одна из этих причин. Не волнуйтесь, я потом схожу в суд и оформлю всё по закону. Следующий вопрос: ваши родители могли бы переехать? Или они не бросят свою секту? — Нет, они не бросят. — Ясно. Значит, так: мы проведём обыск в вашей квартире и потом поедем к вашим родителям. Мы ничего не скажем о том, что знаем, что они сектанты.

***

Феликс получил ключи от квартиры и пошёл к пассажирскому сиденью. — Я что ли за рулём? — Да. Я выпил. Не могли написать, что алкогольный энергетик впереди, а не мелким шрифтом сзади, — ткнул пальцем в надпись. — А состав прочитать не мог? — А ты когда в последний раз читал состав продуктов? Никогда. Феликс выкинул в мусорку банку. Хёнджин вздохнул, вспоминая, где педаль газа, где — тормоз. И надеялся, что Феликс не будет комментировать его вождение. Они тронулись, и Хёнджин выдохнул: педали не перепутал. Но через девять минут Феликс схватил поворотник и переключил направо. — Блин, не мешай мне водить. Сейчас бы управление потерял и врезались в кого-нибудь. — Сейчас бы в нас врезались. Мы едем направо, а ты включил налево. Ты право и лево не отличаешь? Как ты только на права сдал, или ты их купил? — У меня есть права. Просто перепутал, сильно расслабился. Я не привык ездить на такой машине. — Покажи. — Понимаешь, они другие. — В смысле другие? Ты что, идиот, сдал на мотоцикл? — Я на механику сдавал. А тем, кто сдал на механику, у них в правах не ставится отметка «АТ». А даются универсальные права, так что я могу управлять и механикой, и автоматом. Просто привык к механике, там реально полное погружение в вождение. А на автомате проще, но когда ты рядом пытаешься контролировать, как я еду, это страшно. — Да я вообще не контролирую тебя. — Ты, как навигатор, каждый знак говорил, контролировал скорость. Я за рулём с 18 лет, и за 22 года ни разу не получал ни штрафа, ни тем более аварии по моей причине. — А сколько за это время ты автоматом управлял? — Я что, считал? Когда на работе надо сесть за руль, я еду. — А своя у тебя машина — механика? Или у тебя нет машины? — Механика. — А правда, что техобслуживание дешевле стоит? И траты бензина контролировать можно? — Да. — Как везёт. Механика дешевле стоит, трату бензина контролировать можешь, реже ломается. Даже если сломается, вероятность починить двигатель больше, чем на автомате. Единственный минус: управлять тяжело, приходится быть очень сконцентрированным, нужно помнить про педали, следить за оборотами, переключать скорости. Какой кошмар, легче за тремя детьми уследить. Хотя, если они примерно одного возраста, я не уверен. — У тебя трое детей, или ты сидел с тремя детьми? — У меня трое, но не переживай, я уверен, жить с нами будет только один. — В смысле, мы будем вместе жить? Это когда мы успели? — У тебя память, как у рыбки? Пока мы расследуем это дело, жить мы будем здесь. — Точно, забыл. А почему только один твой ребёнок будет жить с тобой? — Старшему восемнадцать. Он точно не поедет. Младшему четыре года, а мне нужно работать, а не сидеть с ним. Среднему четырнадцать, он с превеликим удовольствием поедет куда угодно, лишь бы школу прогулять. — У меня тоже есть ребёнок, и он бета, и у него аутизм. — Бета?! Никогда не встречал бет. — Тебя только это удивило? — А что меня должно удивить, заболевание? Если бы у него аллергия на воду была, это бы меня удивило, а так… аутизм в XXI веке вряд ли кого-то может удивить. Бывает заболевание, ну что, хуже никто не стал. Многие писатели и художники имели психологические расстройства, и им это не помешало создавать что-то прекрасное. — А твой ребёнок отнесётся к нему нормально? — Я воспитывал толерантных детей. — Хорошо. Но моему ребёнку всего лишь пять, и я одного его не смогу оставить дома. — А ты не можешь не брать его с собой и оставить с мужем, если у тебя его нет, с твоими родителями? — У меня отвратительные отношения с папой, а отца нет в живых. Брат — алкоголик. Других родственников, которые могут посидеть с ребёнком долгое время, нет. Друзья тоже не смогут. Можно, он будет с нами, он будет тихо в машине сидеть, ты его даже не заметишь. Но он хотя бы будет рядом со мной. — Я так понимаю, ты ещё хочешь, чтобы я не говорил своему папе, что ты ребёнка на дело взял? — Пожалуйста. Я всё что хочешь сделаю. — Тебе повезло, что я люблю детей и просто так согласен. Подъехав к дому, они осматривали его и ничего интересного не нашли, пока не дошли до подвала. — Вряд ли сектант потерял ключ от подвала. В тру-крайме самое интересное в подвале. Давай дверь выбьем, — сказал Хёнджин. — А вот за порчу имущества нам реально прилететь может. Надо как-то вскрыть замок. — А то есть вскрытие замка не будет считаться порчей имущества? — По закону мы вскрыть можем замок, а дверь выбивать — нет. — И как мы его вскроем? Тут же замок амбарный. Ударный пистолет вряд ли справится. — Лом, болторез, дрель, ножовка по металлу, болгарка. На крайний случай кислота вскроет. Главное — долго и аккуратно заливать. Вскрыв замок, они зашли в подвал и увидели кучу мешков, а внутри них были наркотики. — Ни фига себе. Тут минимум 100 килограммов есть, а может, и больше, — сказал Феликс. — Сектанты, торгующие наркотиками. Теперь это дело становится ещё интереснее.