Господи, что ты со мной делаешь

Самым жестоким наказанием для Падших были не различные пытки, которым те, кто стоял выше (или, правильнее сказать, ниже) в иерархии, подвергали всех, кого могли. И не постоянная боль воплощений, которые ломали, сжигали, избивали и варили в серной кислоте. Нет, это была вечная боль в сердцевине каждой сущности, где раньше обитала их Благодать: взаимная любовь между ангелами и их Создателем, которая теперь исчезла, оставив после себя бесконечный голод, жажду, пустоту, которая заставляет каждого демона безумно желать заполнить эту пустоту чем угодно. Каждый из Семи Смертных Грехов (и большинство из Бесконечных Менее Смертных, Но Всё Равно Довольно Неприятных) в своей основе был попыткой обитателей Ада найти замену любви. Кроули был другим. Не то чтобы он не страдал вместе со всеми; конечно же, страдал, хотя и не имел привычки жаловаться на это (какой в этом смысл)? Не то чтобы он не предавался всем грехам сразу, как по профессиональной обязанности, так и по склонности (хотя он был известен своей придирчивостью к способу и случаю совершения большинства из них). Нет, он был другим, потому что более шести тысяч лет назад наткнулся на тайну. Большинство демонов посвятили свои усилия поиску подходящих замен Её Любви. Если бы их нельзя было любить, их бы желали, боялись, завидовали, возмущались и даже ненавидели. Совершенно случайно Кроули обнаружил, что единственное, что может облегчить эту мучительную боль - это не быть любимым, а любить. Это случилось не сразу и не в один миг. Всё началось со случайной встречи в саду с раздражительным ангелом, который отличался от своих собратьев-эфирных сущностей тем, что был настолько искренне скромным, дружелюбным и добрым, что демону было бы откровенно стыдно использовать даже самую незначительную из своих уловок. Поэтому он остался и поболтал с Кроули, и тот обнаружил, что не только полностью очарован этим странным существом и его открытой щедростью, но и понял (когда закончился первый ливень и он уполз прочь), что воющая пустота внутри него почему-то не так сильно терзает его сущность. Так что на самом деле только корыстное любопытство побудило его снова искать ангела. Но их встречи на протяжении веков лишь усилили первоначальную смутную привязанность. Азирафаэль мог быть преданным Небесам, самодовольным и немного чопорным; но он также был хорошим, по-настоящему хорошим от края его нимба до кончиков крыльев; а ещё он был умным, остроумным, потакающим своим желаниям и страстно увлечённым мелочами этого мира и населяющими его существами, бесконечно очарованным людьми, которых он так тщательно оберегал. Охранял от таких демонов, как Кроули. Как Кроули мог не увлечься этим нелепым существом? Конечно, он не был хорош в любви. В конце концов, он всё ещё был демоном. Это означало, что он был ворчливым, озлобленным, а иногда даже злобным. Он был ужасен в общении с теми, кто жил и дышал словами; он был бесполезен в проявлении сострадания к существу, которое, казалось, было создано из него. Но это было нормально; он не любил ангела ради самого ангела. Это был на сто процентов эгоистичный порыв, продиктованный исключительно желанием облегчить собственные страдания. Кроули искренне надеялся, что Азирафаэль понятия не имеет, как быстро, как глубоко, как окончательно он пал. Это едва ли соответствовало образу, который он так тщательно создавал. Но чем сильнее он влюблялся (безнадёжно, безоговорочно, даже не мечтая о взаимности), тем больше утихала и успокаивалась древняя рана его изначального проклятия. На самом деле она утихла настолько, что он почти не вспоминал о ней. Пока несколько минут в горящем книжном магазине не разорвали его на части, обнажив и снова заставив кровоточить. Правда, последующее восстановление Азирафаэля помогло справиться с худшим из последствий, а их не слишком дружелюбное расставание с работодателями во многом вернуло демону его прежнюю хрупкую стабильность. Но Кроули был предупреждён о том, насколько он всё ещё уязвим перед агонией, поглотившей всех остальных демонов, и он не позволил бы ничему и никому угрожать его шаткому положению. Даже Азирафаэль. Даже если бы ангел предложил всё, чего Кроули никогда не осмелился бы пожелать.

~~~*

- Дело в том, что дело в том, что это похоже на... - невнятно пробормотал Кроули, четвёртый бокал вина, похоже, победил его способность чётко говорить, - это просто похоже на... - он сделал паузу и передумал, - нет, это не так. Я имею в виду, не так. На самом деле всё по-другому. - О, мой дорогой, ты так думаешь? - Азирафаэль печально прижал подушку к груди. - Да, - более уверенно заявил демон, как будто он понимал, о чём говорит, - полная противоположность. Ангел отрицательно покачал головой, затем одним большим глотком осушил свой бокал. - Полагаю, ничего не поделаешь. Придётся довольствоваться этим, - он жестом показал, что хочет ещё вина, и Кроули услужливо наполнил его бокал, - э-э. Чем бы это ни было. Он задумался и предположил: - Брутальная архитектура, я полагаю? Кроули сдвинул две огненно-рыжие брови. - Я думал, мы говорим о тайско-кубинской фьюжн-кухне. - Конечно, нет! - ответил Азирафаэль, сильно оскорблённый. - Подумать только, что я мог бы так легко сдаться в чём-то настолько важном! Демон откинул голову на подлокотник дивана, переполненный внутренней волной нежности к бессмысленному существу в потрёпанном старом кресле. - Эй, ангел, я так тебя люблю, - проворковал он, не задумываясь. Подождите. Он что, только что сказал это вслух? - Да, дорогой, я знаю, - по-совиному просиял Азирафаэль, - и, конечно, я отвечаю тебе взаимностью. - Нет, - Кроули замолчал. У него было отвратительное чувство, что он должен немедленно протрезветь. У него было ещё более отвратительное чувство, что неизбежное нагромождение слов будет просто невыносимым без усыпляющего действия алкоголя. - Что ты имеешь в виду под "нет"? - нахмурился ангел. - Нет в том смысле, что я должен притворяться, что не знал о твоих чувствах последние несколько тысяч лет? Азирафаэль сам казался пугающе трезвым, сострадательным, добрым и очень, очень рассудительным. - Я никогда не поднимал эту тему, потому что ты, кажется, не хотел её обсуждать, что, конечно, абсолютно твоё право, но, Кроули, ты должен понимать, что я, как ангел, особенно восприимчив к, э-э, нежным чувствам. Он сделал движение, словно собирался похлопать демона по руке, но, увидев застывшее лицо Кроули, неловко взмахнул пальцами. - Мой дорогой мальчик, здесь нечего стыдиться. И, как я уже сказал, я действительно чувствую то же самое. - НЕТ, - Кроули резко встал и попятился, - ты не должен. Ты не можешь. Ты не должен. - Но, дорогой... - Азирафаэль увидел, как демон вздрогнул, и остановился, - Кроули, я больше не подчиняюсь Небесам. Ад умыл руки. Для меня... совершенно безопасно любить тебя. - Нет, - он сглотнул, - не для меня. Не так, как ты думаешь. Просто... Он вышел из подсобки и почти побежал к двери. - Просто не надо. Пожалуйста. Колокольчик над дверью магазина зазвенел прежде, чем Азирафаэль успел ответить. Следующее, что он услышал, - это рычание двигателя Бентли, когда демон отъезжал.

~~~*

"В самом деле", - подумал Азирафаэль, - "я был очень любезен, дав Кроули неделю". Он не думал, что его спонтанное признание будет таким... тревожным для демона. Не то чтобы чувства Кроули были секретом, и он был почти уверен, что тот знает, как сильно его любят в ответ. Азирафаэль испытал такое облегчение, когда ему показалось, что они наконец-то, наконец-то смогут поговорить об этом огромном эмоциональном "слоне в комнате", что даже не подумал о том, что Кроули может отреагировать с удивлением и тревогой. Что ж, проклятый зверь определённо вышел на свободу и теперь топчется и ржёт по всему его книжному магазину. Кроули, может, и хотел бы убежать и спрятаться, но ему придётся поговорить об этом. И если он не придёт к Азирафаэлю, ангел сам к нему явится. Вот почему он стоял в коридоре перед квартирой Кроули, с неприязнью глядя на дверной звонок в виде змеи. - Кроули! Он не кричал. Он просто повысил голос, чтобы его было слышно. - Ты не откроешь дверь? Ты же знаешь, что в конце концов впустишь меня. Может, побережём силы и поспорим о том, что действительно важно? Никакого ответа. Он поник, прислонившись головой к дверному косяку. - Дорогой, пожалуйста. Не заставляй меня стоять здесь до самого конца света, - взмолился он гораздо тише, - потому что я точно буду стоять. Он вздрогнул, когда дверь внезапно распахнулась. - Ладно. Тогда заходи. Только не жди, что я буду тебя слушать. Кроули выглядел... ужасно. Если быть точным, он выглядел ужасно в том смысле, в каком выглядит человек, который не спал неделю, но вместо этого выпил невероятное количество алкоголя, который не обращал внимания на своего лучшего друга, звонящего в дверь последние двадцать минут, который поспешно (и безрезультатно) привёл свою одежду и причёску в стильное небрежное состояние, чтобы притвориться, что ничего из вышеперечисленного он не делал. (Это было не то ужасное, что Азирафаэль когда-либо видел на лице Кроули, но это было сразу узнаваемо). Демон отошёл в сторону, и Азирафаэль вошёл. Он уже много раз бывал в квартире Кроули, но его снова поразило, насколько всё здесь было тёмным, скудным и... холодным. Он столько раз слышал, как Кроули заявлял, что ему нравится такая эстетика, но, честно говоря! Неужели Кроули просто не замечал, как часто он тянулся к самым мягким, тёплым, самым захламлённым уголкам книжного магазина? Почему он настаивал на том, чтобы жить в пространстве, столь враждебном его собственным предпочтениям? Не по этой ли причине он так категорически не хотел слышать о любви ангела? - Я не собираюсь предлагать тебе чай или просить тебя устроиться поудобнее, - заговорил Кроули, - потому что я чертовски уверен, что ты здесь только для того, чтобы мне было неудобно. Он махнул рукой в сторону скользкого, неудобного дивана. - В любом случае, присаживайся. Я налью себе выпить. В квартире отчётливо пахло застоявшимся алкоголем. - Как пожелаешь, мой дорогой. Это твой дом. Я всего лишь незваный и явно нежеланный гость. Демон шлёпнул стаканом по гранитной столешнице. - Ублюдок, - пробормотал он. Он потёр нос под солнцезащитными очками. - Ладно, тогда. Не хочешь выпить со мной виски, Азирафаэль? - Нет, спасибо. Я предпочитаю пока сохранять ясность ума, - чопорно ответил он. Кроули пробормотал что-то себе под нос, в чём отчётливо слышались слова "придурок", "идиот" и "задница", и неторопливо вернулся в комнату. Он не обратил внимания на мебель, предпочтя прислониться к гладкой серой стене напротив дивана и небрежно потягивая виски. - Итак. Полагаю, мы действительно собираемся это сделать. О чём таком важном нам нужно поговорить, ангел? - Что ж, - он сцепил пальцы на коленях, чтобы не теребить их. Он практиковался в этом, - думаю, для начала лучше установить некоторые согласованные параметры. Кроули коротко кивнул и сделал еще один глоток. - Ты любишь меня, - констатировал ангел, - как друга. И, хм, в романтическом смысле. И уже... довольно давно. - Да, - кончики ушей демона порозовели, но он, казалось, не отводил взгляда. Азирафаэль хотел, чтобы он снял эти чёртовы солнцезащитные очки. - И я люблю тебя. Почти так же сильно, - упрямо продолжил Азирафаэль. - Нет. Ты не любишь, - Кроули, казалось, задумался на мгновение. - Но, полагаю, мог бы, - признал он, - я имею в виду, в целом. Как это делают ангелы. - Да, как ангел, - Азирафаэль поморщился, - но также конкретно. Как друг. И, ну, не совсем в платоническом смысле. Он почувствовал, как из-под воротника к лицу приливает кровь. Право же, это не должно быть так чертовски сложно. Кроули запрокинул голову и уставился в потолок. - Чистая поэзия, - заметил он, - на переговорах по контракту я слышал и не такое. Он снова опустил подбородок. - От тебя я шесть тысяч лет слышал противоположное. Азирафаэль поник. - Мне так, так жаль, что так вышло. Я... я пытался защитить нас, нас обоих, я не знал, как... я думал, я думал, что если я просто, не знаю, преувеличил, перегнул палку, ты поймёшь, что я не имел этого в виду, я не имел в виду ничего из этого, я не осознавал, ну, я должен был, я знал лучше, но я не осознавал, что ты не мог почувствовать, что я на самом деле чувствовал, всё это время, я даже не могу передать, как сильно я сожалею... - его голос затих, и он закрыл лицо руками. Он даже не мог взглянуть на Кроули. - Чёрт! - раздался грохот, и в воздухе запахло шотландским виски, когда демон швырнул свой стакан в бетонную стену. - Я знаю это, Азирафаэль. Я знал это с самого начала. Я не идиот. Ангел услышал, как он прерывисто вздохнул. - Я... я сожалею, хорошо? Не... Тихий стук встревожил Азирафаэля настолько, что он посмотрел сквозь пальцы как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кроули во второй раз ударился головой о стену. - Нет, мой дорогой мальчик. Не ты. Не извиняйся, - он убрал руки и вздёрнул подбородок, - это я должен извиняться перед тобой тысячи лет. Неважно, знал ты или нет. Я обидел тебя. Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. - Я обижал тебя сознательно, намеренно, снова и снова. Я должен был быть умнее, придумать другой способ. Мне следовало быть храбрее. Мне следовало... - Тебе следует отказаться от мысли, что ты меня любишь, - огрызнулся Кроули, - я демон. Я всегда, всегда буду бить побольнее. Даже если я знаю, что так будет лучше. Он плюхнулся на пол, опершись локтями о колени и опустив голову между плечами. - Даже если это заставит тебя плакать. - Драгоценный... - Остановись. Просто... просто остановись. Азирафаэль хотел, очень-очень сильно хотел подойти к демону, уныло прислонившемуся к стене, обнять его, погладить по мягким волосам. Он был почти уверен, что сейчас это не очень-то уместно. Он тихо напевал: - Я не могу, знаешь ли. Просто остановись. Я бы не стал, если бы мог, но я не могу. Любовь так не работает. Кроули озадаченно посмотрел на него. - Что ты имеешь в виду? Конечно, да, - он скрестил руки на груди, - любовь - это выбор. - О, мой дорогой, конечно же, нет. Это не значит, что однажды ты прокрался в Сад и сказал себе: "хм, посмотри на это глупое мягкое Княжество, может, я попробую полюбить его на какое-то время, просто ради забавы", не так ли? - В значительной степени, да. У Азирафаэля перехватило дыхание. - Кроули... Демон, защищаясь, отвел взгляд. - Дорогой, я думаю, что это самое смелое из всего, что я когда-либо слышал за всю свою очень долгую жизнь. Ангел не мог отвести от него взгляд. - Ничего страшного, да? Как ты и сказал. Просто шутка. Не должен был, но сделал, - Кроули фыркнул, пытаясь скрыть своё смущение, - демоны - это всё о бунте, да? - Я бы никогда не осмелился, - удивился ангел, - я даже не думал об этом. Я даже не знаю, когда я... ну, я помню, когда я осознал. Я был в Мохенджо-Даро, ты помнишь это место, да? В долине Инда? Солнце палило нещадно, и я был на рынке, там продавали одни из самых вкусных соленых пирожков, и я поднял глаза и увидел тебя (в то время ты был женщиной, весь в черных шарфах и позвякивающих браслетах, очень привлекал внимание, мой дорогой), и я подумал про себя: "ах, вот и Кроули", ты еще не сменил имя, видишь, или, по крайней мере, ты не сказал мне, "как это восхитительно, что он любит меня, как счастливо, что я люблю его в ответ, такая жалость, что я не могу изменить свое имя, мы никогда не сможем поговорить об этом по-настоящему", и... - он вздохнул, вспоминая, и сложил руки, - а потом, на прошлой неделе, я вдруг подумал, что мы могли бы. Он переплел пальцы. - Но ты же не хочешь. - Дело не в том, что я... - простонал Кроули, - ну, не совсем. Дело в том, что... ты говоришь, что любишь, и даже если бы я в это поверил, чего я не делаю, потому что у тебя ужасное мнение о людях, но не настолько плохое, чтобы любить демона, проводить время вместе, наслаждаться едой и выпивкой - это одно, но любовь - это совсем другой уровень глупости. - Это не так! - страстно выкрикнул Азирафаэль. - И мне больно слышать, что ты продолжаешь очернять себя таким образом! Я знаю тебя тысячи лет и уверяю тебя, что ты совершенно достоин любви! - Дело не в ценности, - возразил Кроули, - возможно, ты давно меня знаешь, ангел, но я величайший в мире эксперт по тому, как быть собой. И я уверяю тебя, что я не тот, кого кто-то любит. Много веков назад я получил официальное божественное подтверждение своей неспособности быть любимым и всё такое, получив пинок под зад и пригоршню кипящей серы. - Кроули... - Азирафаэль втянул в себя воздух, - в этом всё дело? В том, чтобы стать Падшим? Потому что... Он напряжённо наклонился вперёд. - Мы оба знаем пропаганду. Стать Падшим - значит быть отрезанным от любви. Но мы оба знаем, что это неправда. Если ты можешь любить, ты можешь быть любимым. Это логично. - Может, это и логично, Азирафаэль, но это неправда. Я имею в виду, я был там, - с горечью сказал демон, - я чувствовал это. Её любовь... просто исчезла. Ушла. Как будто её никогда и не было. Ангел упрямо покачал головой. - Я в это не верю. - Ты также считаешь, что устрицы съедобны, тартан - это стильно, а The Velvet Underground играли бибоп. Позволь мне довериться собственному опыту, а не твоим убеждениям. - Ты ведь знаешь, что я никогда по-настоящему не верил ни в одну из этих вещей, не так ли? Ну, устрицы очень вкусные, но... честно говоря, дорогой мальчик, ты так приятно пахнешь, как я могу устоять? - Азирафаэль слегка виновато пожал плечами. - Это другое. Я знаю, что Всевышняя никогда не переставала любить тебя. Любого из вас. Даже... даже Врага. Это просто невозможно. - Ты знаешь, - Кроули откинул голову назад и рассмеялся, - конечно, знаешь. Поделись этим откровением, о Хранитель Востока. - Ты насмехаешься, но на самом деле всё довольно просто, - ангел фыркнул, - ты существуешь. - Что? - Ты существуешь, - повторил он, - поскольку всё сущее существует благодаря Её всепрощающей любви, очевидно, что Всевышняя сохраняет достаточную заботу о тебе, чтобы поддерживать твоё существование. Если только ты не думаешь, что Она сохраняет тебя из чистого злорадства, наблюдая за твоими страданиями. Выражение лица демона говорило о том, что он думал именно так. Тем не менее он лишь ухмыльнулся. - Или, может быть, Она вообще исчезла из этого космоса, чтобы попасть в другой, где меньше беспорядка. Меньше хлопот. Более красивые звёзды и другие каналы на телевидении. Оставила всё это на автопилоте, так сказать, - ухмылка сошла с его лица, и он устало покачал головой, - суть в том, что, во что бы ты ни верил, ты можешь перестать любить в любой момент, когда захочешь. - Ты можешь? Ты бы хотел? - спросил он. Невысказанным оставался вопрос: ты сделаешь это? - Конечно. Наверное. Не знаю, - Кроули снял солнцезащитные очки и потер глаза, - не хочу. - Полагаю, спасибо, - Азирафаэль с любопытством посмотрел на него, - а почему бы и нет? Кроули пожал плечами. - Приятно. Чувствую себя хорошо. Заполняет... пустоту. Там, где раньше была Она, - его взгляд (золотистый, открытый, уязвимый) метнулся вверх, чтобы встретиться с взглядом ангела. - К тому же... ну. Ты же знаешь, - он снова отвернулся, - это ты. Азирафаэль подумал, что он действительно знает. - Да. Я понимаю. Кто-то должен это сделать, да? - он болезненно улыбнулся. - Эй! - Кроули вскочил на ноги. - Ничего подобного! Я не хочу слышать от тебя ничего подобного! - И всё же, - сухо заметил ангел, - ты ожидаешь, что я соглашусь с худшими суждениями, которые ты высказываешь о себе. Он посмотрел на брызжущего слюной демона и вздохнул. - О, дорогой мой. Это ни к чему нас не приведёт, - он похлопал по дивану рядом с собой, - иди сюда и сядь рядом со мной. Тебе не нужно ничего делать только потому, что я тебя люблю. Я больше никогда ничего не скажу об этом. Только не тогда, когда это так тебя расстраивает. Полагаю, тебе даже не обязательно в это верить, хотя я бы хотел, чтобы ты поверил. Скорее ради тебя, чем ради меня. Он умоляюще посмотрел на демона. - Я… я просто скучаю по своему другу. Азирафаэль прекрасно знал, что Кроули никогда не сможет отказать ему в этом умоляющем взгляде. Медленно, почти неохотно, демон подошёл к дивану. Вместо того, чтобы развалиться на нём, как обычно, он свернулся калачиком в самом дальнем углу, обхватив колени длинными тонкими руками и прижав их к подбородку. По крайней мере, он не надел обратно солнцезащитные очки. Ангел чинно сидел с другой стороны, выпрямив спину и свободно сложив руки на коленях. Оба смотрели прямо перед собой. Некоторое время никто из них ничего не говорил. Азирафаэль наблюдал за пылинками, зависшими в золотых лучах заходящего солнца. Он смотрел на выключенный экран телевизора, на котором отражались облака, плывущие по медленно темнеющему небу. Он прислушивался к ровному (хотя и совершенно ненужному) дыханию существа, сидящего слева от него. Он изо всех сил старался излучать тепло, безопасность и неизменную привязанность, хотя даже спустя столько времени он не знал, насколько это может почувствовать демон (нет, не какой-нибудь демон, а его демон, его уникальный, сводящий с ума, приводящий в ярость, бесконечно ценный демон). В конце концов его вознаградил грубоватый голос рядом с ним, говоривший так тихо, что он почти не слышал. - Я недостаточно сильный. - Достаточно сильный для чего, дорогой мальчик? - Азирафаэль продолжал смотреть прямо перед собой. - Чтобы пройти через это снова. Я бы не вынес. Если... - Кроули откашлялся, - ...когда ты прекратишь. - Ах, - ангел молча перебирал в уме множество вещей, которые он отчаянно хотел сказать в ответ. На первом месте в списке было "я никогда не перестану любить тебя, нелепое создание". Следующим шло "я не Она, ты можешь мне доверять". Также очень высоко в списке было "ты сильнее, чем думаешь". Быстро поднимаясь по списку, шло "перестань говорить и просто поцелуй меня". "Ничто из этого", - подумал он, - "не будет полезным в данном контексте". (Хотя он подозревал, что, по крайней мере, сможет заручиться поддержкой в последнем пункте). В конце концов, Азирафаэль мог сказать только то, что, как он знал, было правдой. - Дорогой. Единственный способ научиться снова доверять... это снова доверять. Каждый день. Нет короткого пути. И, боюсь, нет конечной точки. Ты нигде не можешь сказать: "с меня хватит, я закончил; с этого момента я всегда буду доверять тебе". Мне так, так жаль. Если бы я мог дать тебе нерушимую гарантию вечной любви, я бы это сделал, - он рискнул бросить на него быстрый взгляд, - но я могу дать тебе... я могу решить дать тебе... этот день. Эту минуту. Пожалуйста. Просто возьми моё сейчас. Все мои сейчас. Кроули хмыкнул. Но это было не совсем пренебрежительное хмыканье, а скорее мягкое, задумчивое хмыканье. Спустя несколько бесконечных мгновений демон пересел на диван, достаточно близко, чтобы Азирафаэль почувствовал тепло адского пламени, бурлящего глубоко внутри. - Сейчас как у ангела, да? Я бы сказал, что это определенно Нечто. Азирафаэль не сказал ни слова. Он лишь поднял левую руку и положил её на спинку дивана, словно прикрывая собой. Кроули чуть-чуть придвинулся ближе. Он наклонил голову, прислонив её к плечу ангела. Он позволил своим векам опуститься. - Всё в порядке? - неуверенно спросил он. - Вполне. И так оно и было.