покой

Я тонул. Тонул но не задыхался. Не мог понять. Понять почему, почему я, никак не мог. Но в один момент мне стало все равно, я заставил себя это бросить. Выбросить вопросы, ответы, любые слова которые только мог вспомнить. Я видел удаляющийся от меня свет мира, но вода становилась только теплее. Синева вод, соль которых я больше не чувствовал, постепенно переходила в темноту, которую я столько боялся, всю жизнь, но принял. Принял без боя, без сожалений, они остались там, на поверхности, возможно даже продолжили жить, без меня. И меня это не тревожило, не вызывало ни капли зависти или грусти. Я просто дальше уходил под воду. Может у меня даже текли слезы, а может я в них сейчас и тонул. Глаза закрылись сами, мне их заботливо прикрыла вода, мои мысли сплелись с ее, большими обьемом, настолько, что больше не имели значения. Я никогда раньше не слышал такой тишины. Обычно тишина была высокой, единственной нотой, звон в ушах, который слышал только я и всегда в эти моменты желал, чтобы он пропал. Теперь он пропал, остался только убаюкивающий, глубокий поток воды, который затягивал меня глубже на дно. Сквозь закрытые веки, бордовым пятном от меня отдалялся свет поверхности, и я смирился. Смирился, потому что впервые в жизни почувствовал что мне не надо ничего доказывать. Не нужно доказывать что хочу жить, потому что это была неправда. Всегда, с каждым новым днем, с каждым шагом, я понимал что единственное что у меня было мое и только мое, это желание истинного покоя. И врал. Врал на счет каждого слова, каждой эмоции, каждого касания ко всему и всех, каждого взгляда в сторону, каждого взгляда в глаза, каждой написанной буквы, каждого приема пищи, каждого вдоха и хруста пальцами. Врал, врал, врал. Врал что делаю это не думая, но я постоянно думал, хотя желал прекратить. Врал что научился делать это на автопилоте, хотя обдумывал напряжение каждой мыщцы, каждого движения или его отсутсвия. Врал что не слышал, и врал что слышал. Врал что видел и что нет, и врал что понял, хотя запутывался в этом мире только больше. Запутывался в собственном теле, собственных ногах, зрачках, руках и пальцах. Держал стойку, держал взгляд хотя зрачки хотели покоя. Горбил спину, лишь бы меня не трогали, не разговаривали, меня не существует. И я понял что всегда стремился к этому состоянию. Я никогда нигде не влезал, никуда не подходил, меня всегда было слишком много и меня забывали, или слишком мало, и меня забывали. Так я и принял что меня не надо видеть. Теперь меня больше никто не увидит, больше никогда, и некий баланс восстановиться на одну лишнюю душу. Получается, это не лед не прощает, а люди, и только вода слышит и понимает. Принимает тепло, без наезда, укутывает и растворяет. В воде всегда есть место, потому что здесь не надо играть, надевать маски и обезьяничать, надо просто быть. Просто не дышать, ничего не чувствовать, просто принимать каждой мыслью, каждым органом ее поток и темноту, каждой клеткой неидеального огранизма превращаться в молчание глубоких вод. Света больше нет, а тьма не пугает и не отталкивает. Я принял этот покой, всегда его желал и искал его во всем. И наконец обрел.