Особый сарказм

      « Слушай, Филя, ты не видел у меня где-то здесь две голубые папки валялись? Не могу найти », – Спросил Быков, заходя в ординаторскую.       « Нет, не видел », – Беспечно ответил Фил, спешно надевая на себя верхнюю одежду.       « А дома ты часто видишь », – С усмешкой поддразнил Андрей, едва сдерживая улыбку от своей гениальной шутки.       Через какое-то время, несмотря на все язвительные комментарии Быкова, да и в целом его поведения, Фил начал лишь задаваться вопросом: как такой человек мог быть Омегой. Омеги покладисты, покорны, хозяйственны. Чаще всего у них есть проблемы с должностями на работе, ведь декретный отпуск выплачивать не хочется никому. Но у Андрея Евгеньевича и пост заведующего, и поведение, и вседозволенность, на которую закрывают глаза, хотя тот мог получить выговоры и проблемы. Может, выговоры и были. Только вот Быкову на них неприлично всё равно. А спорить и попрекать врача вторичным полом было равносильно самоубийству, и нескольким недель бесконечных дежурств, ровно настолько чтобы напыщенные Альфа-самцы держали свой язык за зубами, а свой агрегат и выплески тестостерона за ширинкой.       Фил, конечно же, уважал Быкова, даже если его шуточки и розыгрыши были весьма унизительными и бьющими по его эго. Неохотно, но это задевало. Одновременно любопытного Альфу интересовал вопрос. Каким образом Андрей Евгеньевич справляется с приступами течек. Ведь больничные он не брал, а каких-то признаков его состояния не было, даже запаха феромон. И как ещё никто из жертв его шуточек и подстеба не воспользовался его уязвимым состоянием, чтобы напомнить тому своё место и то, для чего он предназначен? Чёрт его знал. Но Фил тут же отбросил свои мысли прочь, говоря про себя, что это не его ума дело, и сразу же отвлёк себя картой нового поступившего больного.       Вообще, Фил был словно любимчиком Быкова, потому что в какой-то момент все лавры унижений и сарказма доставались именно ему. В ошибках других интернах каким-то образом оказывался виноват Фил. За общение с персоналом, используя лёгкий флирт в разговорах, Быков вообще готов был растерзать. И интерн подумал, что его руководитель его возненавидел, раз он стал таким нервным и злостным по отношению к нему в последнее время.       На следующий день, по мнению Андрея, в очередной раз юный Альфа провинился и остался на ночное дежурство. Подходя к ординаторской поздно ночью, на момент Фил уловил странный и почти незнакомый запах. Работая в коллективе не только Альф, Фил научился сдерживать себя и свои инстинкты, и поэтому наличие различных запахов феромон его не будоражило. Но этот запах... Был довольно другим, незнакомым и приятным.       Помешкав, интерн осторожно толкнул дверь и зашёл в комнату. Быков лежал на диване, обмахивая себя каким-то журналом, словно ему было душно. Фил непонимающе нахмурил брови, садясь на спинку дивана и нерешительно спрашивая:       « Андрей Евгеньевич, всё нормально? » – Спросил Альфа с нотками беспокойства. Он впервые видел своего руководителя... Таким.       «И тебе привет, жертва дежурств. Что, никогда течек у Омег не видел? Чего вылупился? » – Грубо рявкнул Быков, сжимая в руке журнал так сильно, что он помялся.       Прямолинейный ответ Андрея сбил юного Альфу с толку. В какой-то момент Фил начал сомневаться, что Омега ещё способен к деторождению и фертильности. И поэтому сам факт его течки был крайне удивительным. И всё таки ему было даже стыдно представлять, как Быков справляется... Со своими приступами жара.       Интерн неуверенно поерзал на своём месте, то отводя взгляд, то снова начиная пялиться на Андрея, которого, кажется, вообще не интересовало присутствие Альфы в ординаторской. Фил мог отметить лишь медленное поднятие и опущение грудной клетки, пару капель выступившего пота и сжатые бедра своего преподавателя. Быков иногда ерзал на диване, пытаясь сменить положение, но тут же жмурился, словно это было больно. Фил мог лишь догадываться, сколько времени Быков принимал блокаторы запаха и течки для продуктивной работы в отделении, ведь укуса, связывающего его с кем-то, не было, а значит, и партнера у него не было. И тем самым все течки он проживал один. Но сегодня… Сегодня кажется что-то пошло не так.       « Может я могу вам чем-то помочь, Андрей Евгеньевич? » – Робко спросил Альфа, стыдливо отводя взгляд, ожидая очередных шуток и сарказма. И был прав.       « О как. Может, сразу мне под штаны залезешь? Америкашка, брысь с глаз моих, ради Бога. Не трави душу », – Грубо отрезал Андрей, переворачиваясь на бок, избегая взгляда юного Альфы. Организм требовал своего, а молодая кровь… Слишком соблазнительно, чтобы отказаться. Но слишком много для того, чтобы Фил узнал это.       Интерн закатил глаза, ожидая выслушать целый ряд язвительных замечаний и шуток. Но, кажется, состояние Андрея Евгеньевича было слишком тяжёлым, чтобы извергать из уст привычный запас желчи. Обошёлся лишь лёгким упреком, не более. Но оставлять своего руководителя одного в таком состоянии Фил явно не собирался. Омега в таком состоянии, тем более одинокий, был почти что лёгким трофеем для изголодавшихся по сексу Альф. И тем более, когда Омегой был не просто рядовой паренёк, а сам Быков во всей своей красе. Кто-то мог и воспользоваться таким шансом – отомстить за все издевочки, не так ли? Или еще что похуже, о чём интерн даже думать не желал.       И, несмотря на все ругательства и попытки прогнать, юный Альфа лишь встал со спинки дивана и подошёл к двери ординаторской, запирая её на ключ. Стоило ему обернуться обратно, как он резко отшатнулся к двери от того, что Быков подкрался к нему сзади. Андрей нервно схватил Фила за грудки, почти что падая от того, что ноги подкосились из-за увеличения жара. И тут инстинкты взяли своё.       А дальше всё как в тумане. Будто Фила ударили головой об что-то, и он очнулся лишь спустя время. Сознание к юноше пришло лишь во время самого секса. Одежда лежала мятая на полу, будто её срывали с особой изощренностью. Диван скрипел почти мелодично. Стоны, толчки, хлюпанья, влага… Зубы, впившиеся в кожу, звериный темп, узел на члене, ударяющийся прямиком в складки влагалища. Фил мог ощущать металлический привкус крови в своём рту, когда он впился зубами в плоть и удерживал своего руководителя на месте, до тех пор, пока узел не разбух достаточно и не сцепил их на долгое время. Альфа издавал гортанный рык, когда тело, находящееся под ним извивалось в попытке найти более удобное положение, углубляя укус и заставляя выгнуться ему на встречу. Андрей лежал на диване прижимаясь поясницей к торсу Фила, держась и цепляясь руками за подлокотник, едва сдерживая стоны и крики, нервно дыша и стараясь не двигаться, от того, что узел Альфы слишком сильно сдавливал его внутренности.       Разум интерна судорожно осознавал происходящее. Часть его хотела отстраниться, разорвать сцепку и убежать с позором. А другая часть действовала лишь на инстинктах, стремясь выполнить то, что задумано природой. Тем более, когда он прокусил брачную жилку, присваивая Омегу… Себе. Одним разом это всё не обошлось. Узел спадал, набухал снова. Даже на попытки Андрея отстраниться, Фил снова тащил его под себя и удерживал на месте, вслушиваясь в стоны, в которых не звучали нотки сопротивления. Держа Омегу за талию, руки юноши сжимали кожу настолько сильно, что оставались красные следы, и Фил мог поспорить, что после этого останутся ещё и синяки. Темп был безумно бешеным, что член даже не выходил из влагалища, вдалбливаясь по самую рукоять с хлюпаньем влаги и шлепков, вызывая почти крики со рта Андрея. И как их только не застали? В тот момент их, казалось, не волновало то, что находятся они в больнице, где слышно всё и всех.       Фил с трудом вспоминал, что было в ту ночь, настолько сильно его поглотили собственные инстинкты и гормоны рядом с течкующей Омегой. Может их и поймали… Но, судя по беспорядку в ординаторской, останавливать их никто не посмел.       Та ночь не была последней; выпросив отгулы, секс продолжился в квартире Быкова. Целую неделю акты спаривания продолжались постоянно. Перерывы были недолгие, на то, чтобы принять душ, поесть с горем пополам, и снова в койку. Учитывая, что все течки Андрея были сдвинуты приёмом блокаторов, промежутки времени, когда ему становилось легче после секса, значительно сократились, от чего они иногда пропускали или приём душа, или приём пищи.       После всего случившегося было трудно осознавать произошедшее без стыда. Брачная жилка на затылке Андрея слегка разбухла от укуса, с трудом заживая от того, что Фил почти что с первобытной яростью вцепился в неё зубами. Они вдвоём выглядели так, будто пришли с поля боя. На Андрее были многочисленные укусы и засосы, а на спине и руках Фила красовались красные царапины от ногтей. Юноша не мог смотреть на своего руководителя без стыда и вины, ведь укус в брачную жилу обычно свидетельствовал о том, что так или иначе, Омега был в отношениях. Но из-за того, что они действовали на своих первобытных импульсах, Альфа винил себя. Ведь наверняка Андрей этого не хотел.       Не то чтобы Быков прямо скакал от счастья от того, что он теперь принадлежит интерну, но и какого-то возражения он будто не имел. Поязвил лишь пару дней на боль в затылке. Но на этом всё. Хотя юноша ожидал, что после того, как дымка от похоти и гормонов сойдёт на нет, его разорвут на британский флаг моментально. Но в целом Фил был даже доволен, хотя очень долгое время гадал, не придумал ли Быков зловещий план с намёком на насилие или вообще криминал. Где-то в тумбочке у него лежало предварительное прощальное письмо родителям и завещание.       Но, как и все течки, без последствий они не проходят. И эти последствия появляются обычно через трепетные 9 месяцев. Целых 9 месяцев Фил терпел попытки его удушения ночью, внезапные истерики на пустом месте, жалобы на рвоту и боль от симфизита с маститом. Но когда день-икс настал, всë это казалось уже таким неважным.       Спустя несколько месяцев, держа на руках маленького и пока еще не говорящего человечка, Андрей рассматривал его с критическим видом, нахмурив брови. Было ощущение, будто Фила клонировали и уменьшили во много раз. У ребёнка была та же копна тёмных волос, светлые глаза и глупое невинное выражение лица с намёком на улыбку. Мальчик осторожно тянулся к лицу своего родителя, пытаясь ухватиться хоть за что-то с детским лепетом.       Вглядываясь в сосредоточенное лицо Быкова, интерн едва сдержал смех, тут же подавив его неловкой ухмылкой. Он стал таким сентиментальным с новообретенным отцовством, что с трудом сдерживал себя и свои приступы нежности к своей семье. Едва коснувшись плеча своей уже нынешней пары, юноша решил подстегнуть Андрея попыткой ласково пошутить, наклоняясь к его лицу и осторожно соприкасаясь виском к виску.       « Ну… Что-ж. Теперь, кажется, у нашего сына тоже две голубых папки.»       « Еще хоть одно слово, и я тебе язык бантиком завяжу и сдам в миграционную службу, как нелегала. Поедешь, семью навестишь. »       « I love you too sweetheart. »