Тайна

В работе Зимнего Солдата много тайн: его невероятная снайперская меткость, умение появляться и исчезать беззвучно и незаметно, как призрак, чутьё, интуиция, запредельная мощь... Ну хорошо, Брок Рамлоу может найти объяснения почти всему этому. Где-то корни способностей Солдата кроются в выучке и бесконечных тренировках, чему-то служит основой сыворотка — хрен знает, что там намутили в её состав яйцеголовые в сороковых, может, даже и какую-нибудь грёбаную магию! Но чего Брок Рамлоу вообще, совсем, в ноль объяснить не может — это как на любых заданиях Зимний Солдат исхитряется сохранить ухоженными свои густые длиннейшие, ниже лопаток, волосы, развевающиеся, как знамя. Ну ребят, ну не смешите вообще. Чтоб кто-нибудь хотя бы малость понимал: боевые выходы Солдата по определению всегда п...ц гремучий. Даже когда надо всего-навсего занять заранее подготовленную лёжку, дождаться момента и произвести выстрел — один случай из пятидесяти примерно, что эта лёжка находится в обычном городском здании и к ней можно пройти чинно-мирно, в образе какого-нибудь очкарика-студента с тубусом чертежей или музыканта симфонического оркестра с бабочкой на шее и виолончельным футляром в руках. Чаще всего точка выстрела располагается где-нибудь на крыше, на чердаке, у оконного проёма заброшенного многоэтажного гаража или строящейся высотки. А там, на высоте, всегда дует нех...й такой ветер. И залетают птицы. Которые ГАДЯТ, ...ь!! В общем, даже в спокойных условиях, в отсутствие экстрима, очень далеко от удобств и стерильности. Что уж говорить о ситуациях, когда к месту работы возможно подобраться лишь по каким-нибудь подземным коллекторам или вентиляционным шахтам; тем более о заданиях, когда нужно не просто потихоньку спустить курок, а открыто драться с многочисленными противниками. Или о заданиях, цели которых находятся где-то в южноамериканских болотах или африканских джунглях. Ооооооох, как Брок ненавидит ...ю дикую девственную природу!!!! Масса ядовитых кровососущих тварей, душная жаркая, не дающая дышать влажность и непролазная грязь везде — везде! Но даже в ТАКИХ условиях, стоит Солдату для выполнения своей миссии исчезнуть с глаз Брока хотя бы на час-полтора... При возвращении его костюм может быть заляпан разными субстанциями от ботинок до плеч, подсыхающими разводами могут быть уделаны и маска, и очки, — и только каштановая грива Солдата будет развеваться и блестеть, будто шёлковая, так, словно он минуту назад покинул элитный парикмахерский салон. Ну, не может же он, в самом деле, всякий раз заканчивать задание досрочно и оставшуюся половину отведённого на работу времени сосредоточенно и любовно заниматься своей причёской! Рамлоу представляет подобную картину и чувствует себя галлюцинирующим. И всё равно (сам не веря, что действительно делает это) после прибытия с полевого выхода втихую проверяет экипировку Зимнего. Что он думает обнаружить, ...? Массажные щётки в пистолетных кобурах? Расчёски в чехлах для ножей? Плойку в набедренном кармане для сменного магазина к автомату? Разумеется, он не находит ничего даже близко напоминающего инструменты куафёра, даже чего-то такого, что хотя бы имело с ними сходство и могло бы их заменить. И это бесит его ещё больше, доводит почти до умопомрачения. Неразрешимая загадка в конце концов начинает мучить Брока настолько, что он плюёт на все регламенты и предосторожности и на следующих миссиях пытается проследить за Солдатом. Бессмысленность, конечно же. Это Солдат может тенью подкрасться к кому угодно, а самого его, с его модифицированно-сверхусиленными рецепторами, хрена с два удастся застать врасплох. Так что Брок в своих заранее обречённых попытках опять ощущает себя придурком. Но и оставить это дело он тоже не может. Ну, и хз чего происходит в конце концов. Не то на стороне Брока оказывается вдруг негаданная случайная удача, не то самому Зимнему надоедает приобретшая уже лёгкую безуминку назойливость Рамлоу. Местом их миссии на сей раз оказывается южный город, но не в разгар лета, а ранней весной, когда стоит мягкое свежее тепло, а не обжигающая кожу и лёгкие жара. Однако местная растительность безошибочно опознала смену сезона и разразилась совершенно сумасшедшим цветением: деревья и кустарники похожи издали на взбитые белые, розовые, лиловые облака, лёгкий ветерок закручивает над ними столбы разноцветных лепестков, а воздух повсюду до отказа наполнен сладчайшим, одурманивающим ароматом. Город карабкается по нескольким крутым, поросшим зеленью холмам, и выбрать подходящую точку для работы нисколько не трудно. И антураж на сей раз оказывается прямо-таки роскошный: пятиэтажный отель в классическом-колониальном-хрен-знает-ещё-каком стиле. Хозяева то ли разорились, то ли оставили здание, и оно осталось стоять пусть и запертым, однако пока в полной красе своей внешней отделки — всех этих колонн с кудрявыми капителями, лепнины в виде цветочных гирлянд по фронтону, по верхним краям окон и над косяками дверей, с балюстрадой в виде витых столбиков и фруктовых ваз вдоль края крыши — и во всём пышном великолепии высокозвёздочных интерьеров. Так и вот... Зимний раскидывает треногу винтовки на крытой сверху лоджии (только кончик дула и торчит между пузатыми кувшинчиками-балясинами, подпирающими широкий мраморный парапет), отыскивает в оптику место, где появится цель, выставляет настройки... А дальше у них с Броком пауза: подготовки ради они появились ощутимо заранее, и до момента Х, когда придёт время Солдату приникнуть глазом к прицелу и пальцем выбрать спуск, а напарнику-хэндлеру всячески бдить, обеспечивая им обоим тихое отступление, остаётся как минимум часа полтора. Зимний легонько отмахивается от Рамлоу подбородком: всё в порядке, я на посту, иди отдохни или ещё разок осмотрись. И Рамлоу в самом деле удаляется быстрым мягким шагом, обходит ближайшие помещения отеля и почти любуется, против воли отмечая не только тактические удобства или недостатки, но и искусной работы фрески на потолках, картины, резьбу на мебели, светильники в виде статуй, атласные тканевые обои и толстенные, чуть не по щиколотку поглощающие ногу ковры. Вот по этим-то коврам он и прокрадывается обратно, сквозь распахнутую настежь и закреплённую так двустворчатую дверь в номер-люкс, облюбованный Зимним. Ступает, перенося ноги длинным скользящим движением, держась ближе к стене и стараясь не то что не задеть что-либо, но даже и смотреть только боковым зрением и почти совсем не дышать. Ко входу в номер приближается сбоку, у порога припадает плечом к обоям и, вытягивая шею (...ь, нужно было бы воспользоваться зеркальцем!), заглядывает за край проёма. И челюсть у него отпадает. Зимний восседает на краю огромной лоджии, шагах в десяти от винтовки, в оббитом винным бархатом кресле, в треть оборота к двери, вольготно бросив руки на резные подлокотники, — и всю лоджию вместе с ним окутывает что-то вроде тончайшего прозрачного купола, тончайшего и радужного, как исполинский мыльный пузырь; а рядом с Зимним виднеются две какие-то чуть-чуть размытые, не понять толком чьи, но тем не менее достаточно чётко различимые фигуры. И, склоняясь вдоль плеч Солдата с нежнейшей бережностью и тщанием, они чуть не в благоговейном восторге жрецов перед кумиром, деревянными и роговыми расчёсками, щётками с перламутровыми спинками и натуральной щетиной вместо зубцов разбирают и обихаживают занавес длинных каштановых волос, свесившийся сзади вдоль спинки кресла. Брок онемевает ото всего разом и не знает, от чего сильнее. От того ли, что нежданные незнакомцы взялись откуда-то в абсолютно пустом отеле, который они с напарником предварительно прочесали сверху донизу и обезопасили входы и выходы датчиками и ловушками; или оттого, что Зимний Солдат не обезвредил пришедших, едва заметив; или от того, что позволяет им беспрепятственно стоять позади и прикасаться к своей голове. В «ГИДРЕ» он убивает за такие вещи. Зимний с усмешкой скашивает зрачки в сторону замершего Брока. — Да заходи уже... — легко бросает он. — Не стой там столбом, командир. Рамлоу с «зауэром» в опущенной руке вступает на лоджию, непроизвольно останавливает дыхание перед радужным куполом, но тем не менее шагает внутрь его, не поколебавшись и на миг. И там, внутри, успев выдохнуть, забывает вдохнуть снова. Маленькое торнадо бело-розовых лепестков, которое ветер готов был вот-вот швырнуть через парапет лоджии, цепенеет в полной неподвижности, будто вплавленное в воздух снаружи купола, который за долю секунды превратился в прозрачное стекло. Зимнего необычайное явление, кажется, не интересует и не беспокоит нисколько. Он раскинулся в кресле лениво и небрежно, точь-в-точь громадный хищный кот — пантера, леопард или снежный барс, — и с выражением полной безмятежности на лице позволяет двум неизвестным ухаживать за ним, расчёсывать волосы и щёткой массировать под ними кожу.... При виде пистолета в пальцах Брока он усмехается снова. — Убери это nahren, командир. И познакомься, что ли. — Он кивает в сторону напоминающих призраки фигур, более-менее материальными у которых выглядят только руки: одна пара с несколькими кольцами на пальцах, другая с браслетом-татуировкой вокруг запястья. — Это вот Эва, а то Санни. Сегодня в гости появились они. — Сегодня?.. — цепляется за слово командир СТРАЙКа. Зимний одновременно кивает и передёргивает правым плечом — мол, ну что ты тупишь. — Сегодня, мгм. На прошлой миссии заглядывали Юля и Жуана, на позапрошлой были Бетти, Мирей и Чжоу Лянь. — Что, каждый раз?.. — Ну да. — А... Они кто такие вообще? — охренело спрашивает Рамлоу. Солдат чуть сильнее откидывает голову назад, подставляясь под пальцы, которые... что?.. Кажется, намерены заплести ему косу?! — Авторы. — Кто?! — Авторы. Фанфикеры. Они пишут о нас. Обо мне. О тебе. О прошлом и настоящем. Вообще о нашем мире. Рамлоу понимает, что не понимает уже ничего. — Обо мне тоже?! — О, — улыбаясь, шелестит-отзывается одна из фигур, — ещё как. СКОЛЬКО и ЧЕГО только о тебе у нас дома не пишут... Ты даже не представляешь себе, командир. — Им нравится здесь, — спокойно говорит Зимний. Очевидно, что он давно знаком с этим феноменом и вполне сроднился с ним. — Нравится настолько, что они... короче, им как-то удаётся ненадолго сюда попасть. — Откуда? — Не знаю, — Солдат слегка разводит руками, лежащими на подлокотниках. — Но их точкой притяжения отчего-то являюсь я. Он ещё раз подставляется под нежащие его голову ладони, а затем выпрямляется в кресле и расправляет плечи, заставляя призрачных «авторов» отступить. — Ладно. Жаль прерывать, но... Пока вы тут, мы с командиром ничего делать не можем. Так-то и ничего вроде, но его пожалейте: у него сейчас глаза из орбит выскочат. И меня, глядишь, расслабите так, что ни работать, ни бегать после работы потом совсем не захочется. Судя по движениям колеблющихся фигур, они бы очень даже не против остаться и любоваться на своего  «краша» не только в покое, но и в действии. Однако... за миг, когда Рамлоу смаргивает, «гости» пропадают. Радужный купол исчезает вместе с ним, и тогда снаружи застывшие в наклоне деревья наконец упруго распрямляют ветви, и ветер швыряет внутрь лоджии вихрь разноцветного душистого цветочного конфетти. Зимний Солдат поднимается с кресла и пристально смотрит на Рамлоу. «В твоих же интересах никому не рассказывать», — явственно читается в его глазах. Брок с размаху хлопает себя пятернёй по лбу. Да даже и попробуй он рассказать — кто, на ...й, вообще в такое поверит?! Скорее отправят его на проверку психики. Нет уж. Пусть «спа-салон» Солдата и дальше остаётся его личной тайной. Зимний проводит живой ладонью вдоль выглаженных, блестящих от корней до кончиков волос и не без сожаления смахивает со сложной узорчатой косы россыпь белых и розовых лепестков. — Время, — коротко, жёстко бросает он и делает шаг к треноге с винтовкой. — Поехали. По позициям, командир.