история о перекуре

ки хун отрезает кусок стейка дрожащим ножом. мясо — идеальной прожарки, потрясающе пахнет, тает во рту — показывает ки хуну, что этот дорогой кусок ему не по зубам. застрянет комом где-то под грудью. чёрт, когда всё пошло не по плану — и почему он сейчас здесь? вопрос повисает в воздухе: но в ресторане, пахнущем дорогим вином, трюфелями и деньгами, некому на него ответить. почему директор хван вдруг решил, что ужин в «mingles» часть «важной встречи»? директор хван, кажется, привык к подобным местам: сидит напротив, спокойно режет свой стейк. каждый ломтик мяса — аккуратный и прекрасный внутри, как и сам директор хван. директор хван — прекрасный? очнись, ки хун: кажется, этим ножом ты разрезал себе часть рассудка. — позвольте, ки хун, — ин хо довольно протягивает ему бутылку бордо. ки хун нервно сглатывает — но протягивает свой бокал. он неуместно чувствует себя посреди этого кричащего богатства — в офисном костюме. в такие места следует приходить в смокинге, который стоит больше, чем все его долги. он нервно оглядывается вокруг: дорогой смех, дорогие костюмы, дорогая мебель. да, пожалуй, так он себя сейчас и чувствует — мебелью. дополнением к костюму директора хвана для переговоров. почему переговоры о покупке ресторана должны вестись в самом ресторане, да ещё и вечером, чёрт возьми? — не нравится стейк? — ин хо звучит мягче, чем обычно, почти — знакомо. смотрит на практически не тронутую тарелку ки хуна. — нравится! — ки хун возвращается в реальность и пытается отрезать ещё кусок. вилка скользит по мясу и противно царапает дорогую тарелку. — я просто… нечасто хожу в такие места. «нечасто». давай, ки хун, позорься дальше. «нечасто» — это никогда. ты до сегодняшнего дня вообще не слышал про такой ресторан — не твоя лига. как и директор. — понимаю, — ин хо вежливо поджимает губы, — но поверьте, ки хун, это перспективное вложение. здесь всё: и удачное расположение, и стабильная лояльная клиентура, и безупречный сервис. мишленовские звёзды не дают просто так, понимаете, о чем я? ки хун кивает — совершенно точно не понимая, о чем он. понимая только, как сильно он влип.

***

о нет. как же сильно он влип. — сегодня — сверхурочно. у нас важная встреча. воздух в кабинете вымер. слова директора — оглашение смертной казни. а путь на встречу — личная дорога к электрическому стулу. так нельзя. у него свидание — и ён ыль его будет ждать. каким подонком ки хун окажется, если всё отменит? даже позвонить первым не получится — он так и не успел взять его номер. чёртов идиот! это конец. ён ыль станет думать о нем так, как сам ки хун — о директоре хване. что от него получили желаемое не как от человека — а как от вещи. паника бьёт волной — горячей и липкой. свидание. руки ён ыля. «как будете меня трахать?» важная встреча. ледяные глаза директора. «разреши мне кончить в тебя»— нет, нет, только не сейчас! — директор хван, извините! я не смогу остаться! слишком дерзко — и самоубийственно. но — может, встреча важная настолько, что директор хван сочтёт его некомпетентным? или — встреча не важная настолько, что директор хван решит сделать всё сам? что угодно. ки хун кланяется — автоматически и глубоко. он кланяется настолько часто, что видит туфли директора чаще — чем его лицо. — мне очень надо бежать. маме… нужна помощь. враньё. мама не звонила больше месяца. директор хван подходит ближе; отбивает тишину гулким стуком каблуков. ки хун сжимает кулаки и не поднимает голову — делай, как ему нравится; ему нравится — когда знаешь своё место. ин хо почти тошно смотреть на то, как сильно ки хун его боится. хочется — взять за подбородок. приподнять лицо. заставить взглянуть на себя. рука тянется к нему сама — и застывает в воздухе. это ён ылю можно касаться его как хочется. а хван ин хо — угроза; и впервые он не хочет ей быть. вместо прикосновения остается только подойти вплотную — и задеть его плечо. — секретарь сон ки хун. — голос ложится тяжёлым полотном в тишине кабинета. — работа — на первом месте. такое у нас положение. слова переламывают позвоночник — заставляют ки хуна кланяться ниже. спина горит. ин хо стискивает зубы. почему ему буквально приходится уговаривать ки хуна делать свою работу? — вы же сами обещали утром, что такого больше не повторится. передумали, секретарь сон? ки хун сглатывает: вязкую слюну и собственную беспомощность. не пойдёт сейчас — вылетит; вылетит — прощай, ён ыль. придётся соглашаться, другого выхода нет. или— ты же послушный пёс. ты же сделаешь, что я скажу. слова слишком хорошо врезались в память: не вырвать. грудь сжимается — яркая вспышка в сознании пробивает до мурашек. — прошу прощения, директор хван. — ки хун запинается. горло перехватывает. — я сделаю, что вы скажете. ин хо еле заметно улыбается — и чуть более заметно, чем хочется, выдыхает. выдох облегчения — ки хун всё-таки выбрал? кажется, да. кажется, выбрал правильно. кажется, ин хо это радует. но он не хочет думать, когда ему это стало важно. и зачем он собирается сделать то, что собирается. он быстро печатает что-то на одном из своих телефонов. ки хун не смотрит: видимо, что-то про сделку. вдруг — звук уведомления из его собственного кармана. от директора? ки хун достаёт смартфон: «ки хун, сегодня не получается увидеться — но свидание в силе! о. ё.» о ён ыль. свидание. и — его номер наконец-то у ки хуна. это уже ощущается как приз. директор хван с раздражением наблюдает, как плечи ки хуна опускаются, расслабляясь впервые за день. — хорошо, — коротко отвечает он ки хуну, — я… рад, что ты понимаешь важность встречи. направляется к выходу из кабинета — и оборачивается, поднимая руку в воздух: — ки хун, можешь захватить этот чемодан? он пригодится на переговорах. хван ин хо, ты собираешься поступить безрассудно.

***

— попробуешь? — ин хо протягивает ему кусочек стейка на кончике вилки. ки хун нервно сглатывает. это жест щедрости или унижения? и почему такой— интимный. ки хун послушно открывает рот. капля розового сока касается языка. ин хо довольно улыбается: круги под глазами становятся ещё более выраженными. ки хун впервые задумывается, что директор хван, видимо, и сам очень много работает. — видишь, вкусно же, — ин хо аккуратно кладёт вилку на свою тарелку, как будто ничего не случилось. — директор, — ки хун наконец решает подать голос, — я не очень понимаю, какая моя роль в этом. кто он сегодня для директора? почему это скорее похоже на свидание, чем на деловые переговоры? свидание должно было быть с ëн ылем — но он тоже завален работой. с ëн ылем они на равных — а здесь он… секретарша. — нужно будет подготовить документы, — ин хо аккуратно перебирает пальцами по столу, — я уверен, сегодняшняя сделка состоится. документы. значит, ки хун здесь и правда секретарь, не более. он горько смотрит на чемодан — видимо, набитый деньгами. сколько в нем? десять миллионов? сто? почему так тошно. — о, а вот и хозяин. — ин хо обворожительно вежливо улыбается и шепчет ки хуну сквозь зубы, — документы. держите наготове. к ним подходит владелец «mingles» — пожилой человек в идеально сидящем смокинге, с улыбкой дороже, чем квартира ки хуна. — господин хван, — он склоняется к ин хо и продолжает разговор конфиденциальным шёпотом: достаточно тихим, чтобы люди понимали, что это тайна, и достаточно громким, чтобы слышали. — ваше предложение, конечно, лестно. но «mingles» — не просто ресторан. это наследие. вы же понимаете. речь идет о суммах больше двадцати миллиардов, поэтому вынужден… ки хун давится стейком и громко закашливается. миллиардов? — конечно, я понимаю. я не собирался предлагать вам двадцать миллиардов, — ин хо мягко качает головой. взгляд — ледяной, улыбка — профессиональная. — сорок пять. и шестьсот миллионов — за ваше… активное участие. ки хун, поднимешь чемодан? ки хун трясущимися руками опускает чёрный лакированный чемодан на белую скатерть. открывает. тупой стук крышки — словно гроб закрыли. сколько там денег? сорок пять миллиардов — это же не один чемодан. такими деньгами всю комнату заполнить можно. ки хун заглядывает внутрь чемодана. внутри — маленькая золотая карточка. ин хо обворожительно улыбается — уже — бывшему владельцу ресторана. — как я понимаю, сделка состоялась? — это не вопрос; утверждение. — ки хун, будь добр, подготовь все бумаги. ки хун, кажется, кивает — автоматически, не понимая смысла. голова гудит. сорок пять миллиардов. цифра не хочет умещаться в сознании. кажется, он брал какие-то документы с собой. кажется, директор хван уже тогда знал, чем закончатся эти… ки хун даже не может назвать это переговорами. — оформим всё на вас, господин хван? — бывший хозяин достает из кармана паркер. ин хо поднимает ладонь: — нет. в документах всё есть. и еще — мы бы не хотели объявлять нового хозяина сейчас, если позволите. — в интонации читается: не позволить — такого варианта нет. бывший хозяин спешно удаляется, оставляя ин хо и ки хуна наедине друг с другом и запахом потраченных сорока пяти миллиардов в воздухе. — отпразднуем? — ин хо наливает ки хуну ещё бордо в бокал.

***

из ресторана они вызывают такси — не домой к ин хо, как ожидал ки хун, а обратно в офис. поездка получается молчаливой — но человечно-молчаливой. ин хо забирает документы и открывает дверь, чтобы выйти. поворачивается к ки хуну — совсем близко. обдаёт его запахом дорогого вина. в свете такси его лицо кажется более усталым, а тени под глазами — ещё глубже, чем обычно. неужели он собирается— ки хун неловко зажмуривается— — извини. — почти шёпот. ки хун знает: это «извини» — не за поздний вечер и работу сверхурочно. это — про вчера. про стол, под которым так удобно ползать — и про деньги, которые выжгли ки хуна стыдом изнутри. — завтра — оплачиваемый отгул. за беспокойство. увидимся. дверь захлопывается прежде, чем ки хун успевает что-то ответить. он сидит парализованный, сжав кулаки на коленях. директор хван ин хо — недосягаемо высокий — извинился. перед ним. перед — ну, просто каким-то сон ки хуном. такси трогается. ки хун съёживается на сидении, согнувшись пополам. «извини» жжёт сердце дороже, чем неслучившийся поцелуй.

***

«извини» противно жжёт горло всю дорогу от входа до основного офиса. ночью офис похож на большой аквариум: темно, тихо, холодно. — как всё прошло? — рекрутёр выплывает из тени. — сделка состоялась? ин хо ослабляет галстук и коротко кивает. — придётся объясняться с боссом, вы же знаете, — рекрутёр кривит губы в улыбке. не дожидается ответа — и кладёт пистолет на стол. — у меня тоже всё прошло хорошо. ликвидация «амбреллы» завершена. — он крутит пистолет пальцем, — знаете, аль капоне говорил, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом. уставной капитал, долги, остатки активов — всё переведено в «грин лайт кэпитал». серия взаимозачётов, как обычно. чистая работа. — отлично, — ин хо откидывается в кресле и закуривает, изучая бумаги. отмывать деньги можно не только через наличку. несуществующие контракты. искусственное банкротство. фирмы-однодневки. всё это — шестерёнки. один из телефонов вибрирует. ин хо хищно улыбается, зажимает сигару между зубов. — надеюсь, здесь тоже хорошие новости. включает громкую связь, чтобы рекрутёр слышал: — привет, пак. как дела на седьмом складе, товар погружен? ин хо любит такие ночи — паку можно поручить хоть органы перевозить, всё пройдёт гладко. что уж говорить о небольшой контрабанде. и тут звонит отдельный телефон — одноразовый; лежит в ящике стола, с номером, известным только двоим. ин хо заканчивает звонок и машет рекрутёру ладонью, показывая, чтобы закрыл за собой дверь. — слушаю. — мальчик мой, — еле слышный хриплый голос иль нама прерывается писком медицинских аппаратов, — ты сдурел? ин хо задерживает дым внутри себя дольше, чем нужно. чёрт. он знал, что этот разговор произойдёт, но чтобы так скоро— — это выгодное вложение. у этого ресторана столько подрядчиков, что оформлять фирмы-однодневки получится ещё быстрее— — сорок пять миллиардов, ин хо! иль нам сухо закашливается. ин хо поджимает губы. не отвечает. — я впервые тебя не понимаю. — наконец голос иль нама возвращается. — ты или с ума сошёл, или влюбился. не разочаруй меня. щелчок. звонок закончился. ин хо смотрит через панорамное окно на ночной город. возможно, он и правда сошёл с ума. точно не второе.

***

новый день начинается неожиданным отгулом, запахом каштанов с уличной жаровни и — стыдом. стыд отбрасывает розовые блики на лицо ки хуна. вывеска сексшопа «пентагон» — яркая и пошлая, как насмешка. в пятьдесят он чувствует себя как школьник, который впервые идёт в туалет с порно в телефоне. но: лучше преодолеть несколько минут позора — чем прийти на свидание как идиот, который не знает, как не поранить ён ыля. смазка. он здесь только за смазкой. ки хун жмурится как перед прыжком в воду — и толкает дверь. дверь сначала не поддаётся и издевается над ним: знает, насколько ему стыдно. это точно не из-за дрожащих рук. внутри «пентагон» оказывается не таким… как представлял себе ки хун. ни тебе неонового ада, ни гигантских фаллосов в тумане. светло и просторно — просто обычный магазин. не хуже и не лучше остальных. от этого только более неловко. быстро найти то, что нужно — и сбежать. — помощь нужна? ки хун вжимает голову в плечи и медленно переводит взгляд. с кассы на него внимательно смотрит парень с каре — надувает пузырь из жвачки и лопает с громким хлопком. — я справлюсь, я знаю! — на одном выдохе вылетает из ки хуна; паника окутывает тяжёлым грузом — кто-то свидетель его позора! пусть даже просто продавец. единственный выход — испуганно скользнуть за ряд стеллажей. здесь так много всего — того, чему ки хун даже не может представить назначения. будто он в отделе инженерии: и везде устройства, о существовании которых он даже не знал. наконец-то! стеллаж с бутылочками и кремами. ки хун не глядя хватает первую попавшуюся. хорошо было бы изучить заранее — но он все равно не разберётся. а эта смазка — это же смазка, да? — выглядит… нормально. лишь бы она только подошла ён ылю. лишь бы не вызвала аллергию. может, спросить? «алло, ён ыль? у вас есть аллергия на смазку? я вот в магазине…»— смерть была бы милосерднее. разберутся. на месте. вдруг взгляд цепляется — за игрушку внизу. не сильно большая, вытянутая — светло-голубая, без реалистичных вен и головок. не выглядит пошло. справа кнопка видимо… для вибрации? он просто возьмёт попробовать. никто не умрёт, если он купит один-единственный вибратор. он же должен понять, что будет чувствовать ён ыль? или — что будет чувствовать он сам, если ён ыль будет… ведущим? это всего лишь чистая подготовка. ничего больше. на пути к кассе он резко останавливается. взгляд цепляется за другую игрушку — чуть больше и толще размером, аккуратную и строгую. выглядит даже… красиво. может, попробовать и эту? вдруг одна не подойдёт. вдруг нужно — поэкспериментировать? нет. нет, сон ки хун. ты расплескал последние мозги по дороге сюда. мозги вытекли — и вместо них в голове сперма. ты не будешь это брать. и тем более тратить бо́льшую часть месячной зарплаты; иначе вчерашний стейк останется единственной едой на месяц вперёд. — всё у вас? — поднимает глаза консультант, когда ки хун неловко вываливает на кассу две коробки и флакон смазки. ки хун не отвечает: только кивает дёрганно. спину пробивает пот. — если у вас силиконовые игрушки, — жвачка лопается, — то смазка нужна не на силиконовой, а на водной основе. а то убьёте. может, всё-таки помогу? прежде, чем согласиться, ки хуну приходится буквально вытолкнуть слова наружу. «да» пропихивается из горла со слишком большим трудом. — а таблетки, чтоб стоял, надо? ки хун мотает головой. хоть что-то — не надо.

***

холодная волна растекается по ладони — вязкая и липкая. обволакивает кожу приятной прохладой и лёгким покалыванием. ки хун слегка хмурится: столько надо? может, маловато? он окунает в смазку пальцы и размазывает её по руке. день жаркий и горячий — на контрасте густой холод ощущается особенно остро. нужно пробовать. сейчас — или никогда. когда понимаешь, что всё, что знаешь о себе — ложь; что гетеросексуальность — удобное притворство и нераскрытый потенциал; когда — понимаешь, как сильно можешь хотеть другого мужчину… нужно просто разобраться, что происходит с твоим телом. и всё. ки хун сидит на футоне, откинувшись спиной о стену. из-за яркого солнца он совсем мокрый: из-за солнца и из-за возбуждения — пробирающего ожиданием каждый капилляр. шорты и трусы валяются рядом. на нём только длинная потрёпанная майка, липнущая пóтом к грудной клетке. — давай, справишься, — бормочет ки хун под нос сам себе. раздвигает согнутые в коленях ноги: и, нервно сглотнув, подносит пальцы ко входу. слегка липкая прохлада между ног ощущается непонятно и непривычно. ки хун закрывает глаза — ему стыдно и неловко перед самим собой; стыдно, будто кто-то может его увидеть, — и начинает медленно скользить мокрыми пальцами между ягодиц. его вход сильно напряжён: расслабить мышцы только силой мысли не получается. тогда — ки хун жмурится и начинает массировать себя круговыми движениями, сильно и настойчиво. вход поддаётся. небольшое расслабление — и палец заскальзывает внутрь. ки хун кусает губы от невыбившегося вскрика: пока это только больно. и — странно, от сжимающегося тепла на собственных пальцах. надо — глубже. ки хун толкает себя через вязкое сопротивление. ещё чуть-чуть, и боль сменяется чем-то необычным. чем-то — к чему он не привык. резкая горячая волна прошибает тело: от паха до живота. таз скручивает. обжигающе — как соджу по венам. боже, так неправильно. но отступать поздно: нужно пробовать дальше. ки хун двигается пальцем внутри себя интенсивнее; откидывает голову назад и закатывает глаза. движения слишком резкие; почти — долбящие. от этого боль никуда не уходит и горячие стенки сжимаются сильнее. но чем теснее он становится — тем ему позорно-приятнее. ему стыдно ощущать себя узкой и течной сукой, в которой громко хлюпает смазка; но сейчас… он не то, чтобы против. от этих мыслей член не должен напрягаться сильнее. ки хун продавливает выпуклость внутри себя, тёплую и упругую. он даже не касается члена — но тот всё равно поддаётся ощущениям, требует внимания горячим стояком. из него начинает течь влажный и вязкий предэякулят; стекать и капать на грязную простынь. ки хун сжимает зубы так, что болит челюсть. и— взгляд цепляется за голубой вибратор, который ки хун заранее положил рядом. ки хун не чувствует, что готов, но не хочет ждать — ладонь сама ползёт к гладкому силикону. можно рискнуть. кажется, он слишком сильно — почти азартно — хочет рисковать. — так получится лучше, — говорит он сам себе и берёт игрушку. так получится более… похоже. на ëн ыля. ëн ыль бы не тыкался во вход так, как ки хун. он знает, что делать — наверняка знает. ки хун легко может представить, как эти длинные пальцы могут обхватить его бёдра и разомкнуть вход без боли. точно. ëн ыль. тихий щелчок — и игрушка еле слышно начинает жужжать. нужно попробовать — как будет с ëн ылем. он подносит игрушку ко входу: вибрация помогает, разливается приятными волнами, убирая боль. остаётся только— — тише, ки хун, — голос ëн ыля в голове выбивает из ки хуна громкий стон. — я рядом. как же стыдно дрочить на воображаемого ëн ыля. неправильно. жалко. но — приятно. ëн ыль перед ним — хотя воображение не может дорисовать лицо и прячет его в тень, от воображаемых пальцев на бедре мурашки бегут по животу. — расслабьтесь, ки хун, — ëн ыль толкается чуть глубже и замирает, — я так хочу сделать вам приятно. воображаемый ëн ыль вжимает его в футон, нависает сверху. — не торопитесь. вот так, — ëн ыль утыкается ему в шею и начинает медленно двигаться. вибратор мягко входит глубже, продавливает сопротивление мышц и вызывает приятные волны внутри — совсем не так, как когда ты… ведущий. ки хун громко стонет и теряет опору, падает плашмя: футон, комната, жара — всё расплывается. остаются только довольные полуприкрытые глаза ëн ыля за очками — и равномерные движения внутри. вибратор ощущается ритмичными толчками — ещё немного. ки хун переворачивается набок — изо рта течет слюна, глаза закатываются. — хотите больше? — мягко спрашивает ëн ыль, замечая, как ки хун тянется ко второму вибратору: большому и строгому. — конечно. эта шлюха всегда хочет больше. — директор резко вжимает ки хуна лицом в подушку и прижимает член ко входу. ки хун резко переворачивается на живот и приподнимает задницу, пытаясь добавить второй вибратор: слишком много — но его ведёт. — отвечай. щелчок. вторая игрушка гудит громче — но вибрация лишь скользит по краю. не влезает — мышцы и так горят болью. это очень, очень плохая мысль. — мне нужно повторять? — голос ин хо слышится отчётливо, как будто он правда в комнате, правда вжимает его, держа за шею — боже, ки хун не представлял, как сильно этого хочет. — директор хван, извините, я всё сделаю, — воет ки хун в подушку. нащупывает вслепую флакон и бесконтрольно выдавливает больше и больше. смазка хлюпает по пальцам, заливает силикон, капает на внутреннюю сторону бёдер. липко течёт к коленям. к голеням. — шлюха. столько смазки — а в тебя даже ещё не начали толкаться. — голос ин хо становится более хищным, более низким. — хочешь, чтобы тебя растягивали, как ты это заслуживаешь? вместо ответа ки хун только стонет и шипит — вторая игрушка не может поместиться внутрь. а так — хочется. черт, ему правда хочется, чтобы— — я не слышу, — директор хван толкается во вход одним резким движением — и отступает. — если так хочешь меня — умоляй. ки хун шумно вдыхает воздух. боже, как он хочет— игрушку. как он хочет вторую игрушку. не его. — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — бредит ки хун сквозь зубы. и снова — пытается протолкнуть игрушку внутрь. вибратор поддаётся с трудом, но уже легче: ки хун вгоняет его сантиметрами, мелкими толчками. два вибратора внутри — это так чересчур, но ещё хуже — его больное воображение. ему мало лежать на ëн ыле и чувствовать директора сзади. он видит, как директор грубо срывает с ëн ыля маску и уводит в глубокий поцелуй. мышцы внутри сводит от этой картины. ëн ыль мягко стонет в рот директора, а ин хо трахает ëн ыля языком в рот. впивается в его нижнюю губу. оставляет засосы на шее. какой же ëн ыль податливый. нет. податливый здесь — он сам. зажат между двумя телами: животом вжимается в грудь ëн ыля, а бëдрами толкается навстречу члену директора. тело ки хуна бьётся судорогами — хаотично, в эпилептическом припадке. а директор и ён ыль будто не обращают на него внимания: им слишком хорошо друг с другом. они целуются, трутся друг об друга. жмутся ближе. ки хун — просто растянутая вещь между ними. место для членов. больно — больно до искр в висках. но больнее будет, если не получится. дёрнешься: и все исчезнет. ни за что нельзя останавливаться. ки хун входит в ритм: вдох — толчок, выдох — глубже. — глубже, пожалуйста— — вырывается из ки хуна. он чувствует выскальзывающий член — нет, вибратор. — вот как ты заговорил? как настоящая шлюха. — член — нет, вибратор — снова ощущается у входа. — давай. попроси хорошенько, чтобы в тебя вставили. — я не могу, — ки хун чувствует, как проступают слëзы, — это слишком много! — у вас получится, секретарь сон, — мягкий голос воображаемого ён ыля из-под него. руки обвивали бы его плечи, помогая справиться с болью. — постарайтесь. ощущения ён ыля внутри мягкие и волнообразные. ён ыль будто успокаивающе гладит по волосам — и трётся внутри. его член продавливает стенку и отдаёт волнами в живот — наполняет теплом и пульсирующей нежностью. — прошу, директор хван— резкий толчок второго члена внутрь — ки хун делает всё правильно. он молодец. рядом с осторожными пальцами ён ыля в кудрях — пальцы директора, сжимают ки хуна до боли. а внизу — грубое и методичное вдалбливание внутрь, глубже с каждым движением. — недостаточно. проси ещё. невыносимо: будто таз буквально расходится на части. мышцы пылают — внутри что-то рвётся. уже наплевать. режущая боль толкается в низ спины; но — ки хун никогда не думал, что острая боль может вмешаться в странный коктейль удовольствия. — пожалуйста, директор— от второго члена внутри себя ки хун воет и кусает подушку. а в воображении — это плечо ён ыля, в которое он жмётся зубами и оставляет красные следы. толкает крики в его горячую кожу. — пожалуйста, — вытекает изо рта ки хуна вместе с обильной слюной. — пожалуйста… ин хо. движения прекращаются — только голубой вибратор подрагивает внутри. — повтори. чëрт. ки хун перешёл черту — пусть даже и в мыслях. нельзя так фамильярно обращаться к директору, если ты не— его. возможно, ки хун и правда его шлюха. почему-то от этой мысли мышцы пробивает приятный спазм. почему-то хочется быть шлюхой— — ин—хо, пожалуйста! — из ки хуна выбивается полустон-полукрик. он чувствует, как пальцы директора впиваются в его волосы, запрокидывают голову. — послушная собачка. молодец. скажи ещё. — ин—хо! — ки хун толкает таз вперед, насаживаясь на член глубже. захлёбывается собственными слюнями. — молодец, моя шлюха. ин хо наращивает темп. не просто уходит сильнее внутрь — разрывает его на части глубже и грубее с каждым толчком. ки хун чувствует, как голубой силикон вибратора упирается в нужную точку внутри — и как спорит с большим вибратором, задающим темп. как они двигаются, трутся друг об друга. как ëн ыль стонет под ним— как ин хо вдалбливается в него— ки хун заходится судорогой и заливает футон спермой — волна за волной. без единого прикосновения к члену — долгий, выворачивающий наизнанку оргазм. выбивающий из ки хуна все стоны, на какие он даже не знал, что способен. вдох. выдох. ки хун учится дышать заново — захлёбывается затхлым воздухом комнаты. чувствует, как его выскоблили дотла. вместо человека осталась только пустая, дрожащая оболочка — залитая холодным потом, липкой смазкой и мыслью о том, как всё-таки сильно ему нужен директор хван. как ему нужен — ин—хо.

***

— апчхи! директор хван шмыгает носом и тянется за носовым платком. странно, продуть не могло — после «ремонта» от ки хуна абсолютно рабочий кондиционер умер окончательно. кто-то вспоминает? ерунда. кто такой директор хван, чтобы поддаваться суевериям.