Палата №37

      На самом деле Коломбина жестоко соврала, сказав, что ей срочно нужно в уборную. Единствееное, в чем она действительно нуждалась — скорейшее обсуждение с Арлекино и таблетки. Поэтому она сделала вид, словно идет в нужном направлении, но не простояв там и двух минут, побежала обратно к своей палате №30.       Прямо за дверью её ожидала прекрасная девушка, по лицу которой любой считал бы недовольство. Но не Коломбина. Ей отчего-то при виде этого выражения всегда хотелось посмеяться над Арлекино, высунуть язык и глупо пошутить. Она знала, что за этим серьёзным и недовольным взглядом скрывается мягкая и заботливая девушка, с которой её свела сама судьба. Именно так она считала.       — Ого, ты уже так соскучилась?       — Да, уже собиралась проверять где ты на этот раз застряла. — Арлекино закатила глаза, а затем направилась к своей кровати, приглашая Коломбину присоединиться. Та без всяких раздумий рухнула на недавно заправленную постель.       — Я тебе такое расскажу, ты просто офигеешь! — виляя ножками, подогревала интерес Коломбина.       — Да? И что же ты успела уже узнать? — Арлекино схватила ее за игривую стопу и приложила её к своему подбородку. — Какие они маленькие.. как ты вообще на них ходишь? Кошмар.       — Мы не о моих ногах будем говорить! — возмутилась она, но ногу не убрала: не хотела резким движением сделать больно девушке. — Я с Альбедо говорила!       — А, с этим.. — в её голосе звучала разочарование.       — Это со Скариком связано! Не нужно так реагировать!       Арлекино выпустила ногу девушки на свободу, а затем руками перенеслась к спине девушки. Тонкими пальцами она медленно водила от затылка, до самого копчика Коломбины, тем самым провоцируя расслабление всех мышц. Ноги Коломбины перешли в спокойное состояние и больше не виляли, а голос стал куда тише обычного. Да, Арлекино очень хорошо её знала.       — Я вся во внимании.       — Он дрочил Альбедо! Я не знаю при каких обстоятельствах, но это произошло. Скара по-моему действительно извращенец...       — Чего?.. — она не особо осознавала о чем говорит девушка. — Ты сейчас серьёзно?       — Вполне. — Коломбина потянулась. — Помассируй мне затылок, пожалуйста! Так вот. Я ему рассказала о слухах про Скару. Ну, так, аккуратненько.       Арлекино убрала руки со спины девушки и задержала их в воздухе, перевария последнии слова Коломбины.       — Ты вообще сооброжаешь, что рассказываешь этому.. белобрысому?       — Ну, зачем ты так, Альбедо хороший!       — Это не значит, что ему нужно все рассказывать про Скару. Ты понимаешь, что нам прилетит, а не ему?       — Но он ведь никому не расскажет.       — Даже если не расскажет, ты понимаешь что из-за размышлений об этом он будет вести себя странно? Или ты не понимаешь, Бина?       — Прекрати. Все!       Коломбина перевернулась на спину, демонстрируя недовольное лицо Арлекино. Ей так сильно хотелось поделиться новостью, что она и не предположила, что её подруга может выдать такую реакцию. Она правда до конца не понимала, что сделала не так. Ей казалось, что Альбедо необходимо об этом знать, чтобы быть осторожнее со Скарой. Да, он хороший и все в этом роде, но вдруг слухи — не просто глупые слова, а правда?       — Ты ещё и обижаешься теперь?       — Я не обижаюсь. — сухо ответила Коломбина, смотря в сторону.       — Вижу же, что обижаешься. — она взяла девушку за руку и дальше говорила более мягким, успокаивающим голосом. — Понимаешь, я просто переживаю за Скару. Мы знаем его давно, а этот совсем недавно здесь появился. Откуда тебе знать, что он вытворит этой ночью после разговора с тобой?       Коломбина продолжала молчать, хоть и внимательно слушала Арлекино.       — Если он здесь лежит, значит способен на что-то неадекватное. Понимаешь? — она нежно поглаживала холодную руку девушки, стараясь её согреть. — А ещё, если Скара узнает, что ты говоришь за его спиной, то точно обидится и не будем нам доверять. Разве он дал тебе повод усомниться в нем за все это время? Правильно, нет.       — Но он дрочил Альбедо... — тихо напомнила Коломбина.       — Мне вспомнить, что ты делала со мной? — после этих слов Коломбина неловко улыбнулась, а затем наконец-то посмотрела на Арлекино.       — Ты не понимаешь, это другое.       — В чем отличие?       — Ну, я ведь тебя люблю, а он знает его несколько дней.       — А с чего ты взяла, что Скара не может испытывать к нему чувств? — удивленно спросила Арлекино, которая была поражена такими размышлениями.       — Нельзя привязаться к человеку за такое короткое время, Арли.       — Всё люди разные. Не суди по себе.       Коломбина приподнялась на локтях, чтобы присесть. Аккуратно поцеловав девушку в плечо, она действительно задумалась, что могла ошибаться насчет Скары. Что, если он действительно испытывает симпатию к своему новому соседу, а тот, в силу своего развития не осознает происходящего? Быть может, она правда слишком резко отреагировала на произошедшее.       — Знаешь, ты права. — признала свою вину Коломбина. — Но я все равно считаю, что те знания никак не помешают Альбедо. Мало ли, как все на самом деле.       — Просто не стоит обвинять человека, если не знаешь наверняка, хорошо?       — Хорошо.       После этого Арлекино крепко обняла ее, давая понять, что она, несмотря на расхождения их взглядов, всегда будет рядом и попытается утешить. Коломбина поняла это, поэтому с тёплой улыбкой на лице прижалась к телу, благодаря Вселённую за то, что дала возможность встретиться с этим прекрасным человеком.

***

      Так и наступила ночь в палате номер тридцать семь: в тишине человеческих размышлений и теплоте их тел. Альбедо так и не решился заговорить с парнем, потому что боялся говорить с тем, про кого ходят такие странные слухи. Да и сама произошедшая недавно ситуация не давала ему раскрыть рот и как обычно болтать о пустяках. Свет в комнате уже давно погас, давая шанс бликам луны просочиться в помещение. Им это слабо удавалось, но их это не расстраивало. Так же, как не расстраивало Скару то, что Альбедо молчит в его присутствии. Он понимал причину такого поведения, но не сожалел о произошедшем. Ему было бы куда хуже, если б пришлось наблюдать за стояком Альбедо и его парализованым телом. Он сделал все правильно. Он в этом убеждён.

15.04

      Так и приблизилась полночь, а за ней пришли и тихие крики из коридора. Кому-то сегодня снова стало плохо. Настолько, что даже сил и энергии не хватало, чтобы высвободить настоящий животный страх. Затем в коридоре забегали несколько пар шумных ног, засвистели белые халаты, пооткрывались с грохотом двери. Никто в палате номер тридцать семь не спал, потому что не хотел этого делать из принципа. Альбедо: потому что ждал повторения сценария прошлое ночи. Скара: потому что надеялся на спасение. Больные никогда не будут свободны или спасены. Они заключены в этом мерзком месте подобно тому, как пристегивают к наручникам особо опасных преступников. Все, что им оставалось — кричать и молить о пощаде. Но от этого становилось только хуже. Только больнее.       Прошел час, за ним пробежал и второй. Заглядывая на белокурого соседа, Скара заметил, что тот не спит. Он не понимал его тревоги. Отчего он не может уснуть? Неужели все ещё думает о произошедшем? Или ждёт чего-то? Ждёт, когда Скара возьмет и наконец-то спалится. Откроет себя для него по-новому. Да, наверное именно поэтому он так глупо смотрит на розовый коврик.       В какой-то момент в больнице решила настать полная тишина. Все заключенные заглохли, а в коридоре прекратили шуметь глупые врачи. Теперь точно наступила ночь.       "Он спит или только притворяется спящим?" — задумался Скарамучча, когда заметил опущенные веки Альбедо.       Тишина и спокойный сон соседа почему-то начали его пугать, даже раздражать. Ему начало казаться, что и он провалился в проклятый мир сновидений, где ему чудится полное умиротворение всего вокруг. Разве так бывает в реальном мире, где каждую ночь кто-то разрывается от боли и лазает по стенам, пытаясь добраться до потолка? Не бывает. Он точно сейчас не здесь. Тогда где он на самом деле?       От тревожных мыслей его отвлекли шаги в коридоре, по звучанию которых Скара догадался, что они приближаются именно к его палате. Это доктор Дотторе. Конечно. Именно он.       Дверь тихо отворилась, потому что не была закрыта на замок. Как и догадывался Скарамучча, это был именно он. Его дьявол, его покровитель, его ненавистник и его старший брат. Дотторе во всей своей красе. Он вошёл в палату с неприятной насмешкой на лице, со взглядом, устремленным на лежащего Скарамуччу.       "Пошли." — прочитал Скара по его красивым губам, после чего последовал приказу. Он аккуратно встал со своей постели и на цыпочках, чтобы не разбудить Альбедо, направился в сторону коридора, чувствуя на своей пояснице крупную руку.       — Он ведь спал? — спросил Дотторе, когда закрывал дверь в палату на ключ.       — Я не знаю. — прозвучал хриплый голос, потому что Скара давно не открывал рта.       — А если он заметил нас?       — Он и вчера не спал.       Дотторе недовольно посмотрел на Скару.       — Я сделал все, чтобы он принял это за сон или галлюцинации. Он вроде как верит в это.       — Конечно, ты ведь отличный актер.       — Получше некоторых.       Они приблизились к палате номер тридцать два. Именно там сейчас спит или бодруствует бедняжка Коллеи. Войдя в помещение, Скара сразу же отыскал её силуэт. Она лежала на полу и даже не пошевелилась, когда дверь открылась. Привыкла. Коллеи — живой труп. Она и сама понимала это, поэтому и не пыталась что-то исправить. Если не быть овощем, то можно стать сумасшедшей. Скара тоже это прекрасно понимал. Вот только Дотторе был отчего-то далёк от этих понятий.       — Спишь? — улыбаясь спросил он. — Бедняжка, тебе совсем тут одиноко, да?       — А кто виноват, если с ней никто не задерживается. Люди сразу поправляются, чтобы не видеть этого лица больше никогда в жизни.       — Ну зачем ты так ее обижаешь? — Дотторе помог ей подняться на ноги. Ее глаза были пусты. Совершенно пусты. — Сейчас будет тепло и совсем не одиноко, да?       Удерживая ее хрупкое тело, Дотторе вышел из палаты, не оставляя там Скару. Закрывать дверь, имея на руках такую ношу — сложно, но доктор успел привыкнуть к таким вызовам. Если уронить эту хрупкая статуэтку, то вся её красота будет уничтожена. Она разобьется и станет браковонной. Именно из-за таких размышлений Дотторе крепко держал её в своих руках.       — Тебе не кажется, что мы зачастили выбираться куда-то? — спросил Скара, разглядывая лицо больной девочки, которое наполовину было приковано к груди доктора.       — Сегодня так спокойно в больнице, все спят. Одни мы не спим, ходим тут, бродим.       — Я не понимаю чем тебя Лиза не устраивает...       — А я не понимаю почему ты сегодня такой разговорчивый.       — Со мной просто Бедо перестал говорить, вот я на тебе и отрываюсь.       Дотторе тихо засмеялся.       — Все? Его хватило только на пару дней? Слабак. — он поглаживал свободной рукой зелёную макушку. — Мне отселить его от тебя?       — Нет, не стоит. Мне интересно как долго он будет молчать при мне.       Они вошли в мужскую душевую. Ту самую, в которой прошлой ночью их застукал Альбедо. Не размышляя, Дотторе прижал юное тело Коллеи к холодной плитке, руками залезая под больничную одежду. Скарамучча сидел на полу, ожидая своего часа. Почему он так спокойно на это все реагировал? Он и сам не знал точного ответа на этот вопрос. Для него это просто часть бытия. Не противная обезаловка, а признак его существования. От звуков еле стонущей Коллеи ему не становилось ни мерзко, ни тепло. Обычное механическое равнодушие, которое выработалось в нем ещё в самом детстве. Если секс — попытка ощутить над собой власть, то позволь это сделать. Позволь себе побыть немного глупым, но горячим слабаком. Если в тебе нуждаются в таком плане, значит ты имеешь право существовать.       Закончив с Коллеи, Дотторе кончил на пол, чтобы случайно не запачкать одежду девушки. Он долго лежал возле неё, целуя бледное тело. Скара смотрел на это и думал: "Почему меня он так нежно не целует? Неужели он её любит, а я просто игрушка для него? Просто мальчик для развлечений?" Ему правда было неприятно наблюдать за этим, поэтому он отвернулся, разглядывая бегающие по плитке блики от луны.       "Точно такие же сейчас касаются лица Бедо." — почему-то мысль о соседе заставила его испытать мимолетное тепло, которое быстро пронеслось по всем скрытым за кожей органам.