Палата №37

      Альбедо очнулся в своей палате. Он это точно знал, ведь краем глаза зацепил розовый коврик. Отчего-то он был убежден, что таким владеют только они со Скарамуччей. В глазах парня двоилось: он не мог с первого раза понять, перед ним сидит один Скара, или несколько. Наконец-то привыкнув к свету, он внимаиельно осмотрел фигуру своего друга.       — О, ты наконец-то проснулся! — радостно объявил Скара, сразу же потянувшись за объятиями.              — Объясни мне, что происходит?.. — звучал вялый голос Альбедо.        — Ночью тебе стало плохо, поэтому доктор Дотторе пришёл в нашу палату и вколол тебе снотворное. — все так же радостно рассказывал парень, прижимаясь к груди больного. — Я уж боялся, что ты вообще не проснёшься!       — А ты реально оптимист.       После этого Альбедо аккуратно прижал Скару к себе покрепче. Этот запах. Он сразу же вспомнил, как прижимался к нему в их первую совместную ночь. Именно в тот день Альбедо и понял, что этот человек сыграет не последнюю роль в его жизни. Он никогда не ошибался. Или?..       — Я так по тебе скучал, Бедик.       — Да? — прижимает ещё крепче, хоть и чувствует слабость во всем теле. Ему хотелось пришить этого человека к себе, потому что он все помнил. Он не потерял сознания. Альбедо просто делал вид. — Плакал хотя бы?       — А я из-за дураков не плачу. — соврал Скара. Альбедо почему-то чувствовал, что соврал. Он хоть и не считал себя дураком, но Скара то размышляет так. И плакал он у его постели, и ругался на доктора, который вколол "плохую" дозу. — Я боялся, что тебя заберут у меня и закроют на ключ.       — Всё-таки плакал. — тонкие пальцы водили по холодной ткани белого лонгслива Скары.       — Это уже не важно. Главное, что с тобой все хорошо. Доктор за тебя так волновался. У тебя должно быть амнезия, да?       — Я помню доктора Тигнари... — Альбедо сделал вид, словно это все, что отпечаталось в его памяти.       — Бедненький Бедик! — слегка приподнявшись на теле Альбедо, он носом уперся в шею. От этого по телу пробежала волна мурашек. — Запомнить только этого противного зануду.       Скара даже не думал от него отлипать. Тёплыми губами он задевал шею, произнося лишь глупое имя. Волосами щекотал подбородок обладателя этого имени. Доводил его губы до улыбки. Ему нравилось просто лежать около него, наслаждаясь запахом больницы и пота (Всё-таки Альбедо очень активно бегал этой ночью). Да и сам Альбедо был не против такой компании в своей постели. Отчего-то ему казалось, что эта ночь их сблизила. Он ощущал себя спасителем, ведь Скара крепко обнимал его и говорил ласково, мурлыча. Разве часто дождёшься от него такого? Конечно же нет. А сейчас он пытался пропитаться его запахом, нагреться до температуры кипения, застыть в его мыслях.       Через какое-то время Скара всё-таки отлепился. Он понял, что скоро начнётся обход, а значит должен находиться в своей постели. Альбедо не сильно обрадовался уходу соседа. Всё-таки эти объятия ему тоже доставляли море удовольствия.       — Ты не голодный? — спросил Скара, повернув голову в сторону соседа. — Я мог бы принести тебе яблоко.       — Честно, меня сейчас от любой еды стошнит.       Скарамучча действительно обладал третьим глазом. Он вовремя ушёл от больного Альбедо. Дверь в их палату шумно отворилась, запуская самого ненавистого человека. Это был Дотторе. Только войдя, он сразу же взглядом зацепился за Альбедо. Это был встревоженный взгляд.       — Как больной?       — Доктор, он совершенно ничего не помнит... — грустно произносил Скара. — Я так за него волнуюсь.       — Да? — он вопросительно посмотрел на Альбедо, на чьём лице отражалось только недовольство.       — Да. — врет он, чтобы избежать неприятных вопросов.       — Совсем ничего не помните, Альбедо?       — Только доктора Тигнари. С ним все хорошо?       Дотторе замялся. Видимо, не ожидал подобного вопроса.       — Доктор Тигнари уволился. — спокойным тоном отвечает Дотторе, внимательно разглядывая Альбедо, но тот не поддавался его анализу.       — Почему? — Альбедо посмотрел на Скару, который никак не переменился в лице. Он об этом знал, но ничего ему не рассказал.       — Это уже вопрос к нему.       Альбедо приподнялся на локтях, чтобы занять более удобную позицию. Сейчас ему было невероятно противно смотреть на этих двоих. Один знал, но молчал, а другой явно что-то скрывал. Альбедо прекрасно помнил, чем закончилась эта ночь. Тигнари был избит. Дотторе его запугал и поэтому тот решил уволиться? Или дело в чем-то другом? Сложно. Сейчас крайне сложно думать о чем-то таком. Нужно время.       — Я пришёл сказать вам, что завтра вас ждёт серьёзный обход. Вы потеряли память, а это может плохо сказаться на вашем эмоциональном фоне, да и не только.       — Я вас понял. — спокойно ответил Альбедо, уже представляя, как будет ходить по врачам и отвечать на глупые вопросы.       — А сегодня отдыхайте. Вам правда необходим постельный режим. — он перевел взгляд на молчаливого Скарамуччу. — А ты пойдёшь со мной.       Скара поднялся на ноги, активно помахал рукой Альбедо, а затем поплелся за высоким доктором, опустошая комнату на какое-то время.       Альбедо же больше не держал свое тело локтями. Он головой ударился о подушку, решив для себя, что разглядывание потолка не такая уж и скучная затея. Ему не хотелось думать о чем-то важном, о произошедшем. Да, даже если б и хотелось, то он не смог бы. Сил нет. Ничего нет, что помогло бы его мозгу нормально функционировать. Хоть в чем-то доктор Дотторе оказался прав — ему необходим постельный режим. Недолго рассматривая пятна на потолке, Альбедо наконец-то устал. Его веки стали тяжёлыми, а зевки перестали спасать. Он закрыл глаза и снова очутился в темноте.       Каким был его сон? Изначально он был пустым, тёмным и абсолютно неинтересным. В нем не было ничего, что помогло бы глазам зацепиться. Со временем начали вырисовываться странные силуэты, пока что непонятные для владельца сна; образовались белые пятна, которые с молниеносной скоростью превращались в отчётливые фигуры знакомых людей; появились еле различимые звуки, чем-то издалека напоминающие голоса. В один момент перед Альбедо сложилась вполне понятная картина: он снова в мужской душевой.       — Коллеи, у нас с тобой практически одинаковая грудь!       — Что ты сказал? — смущенный голос. — Не смотри на них!       Перед Альбедо сидели Скара и Коллеи в одних трусах. Он тоже сидел на холодном кафеле и, осмотрев себя, понял, что тоже раздет.       — Вот у Альбедо соски сейчас прям как у тебя!       — Может хватит разглядывать нас! — просила Коллеи, пытаясь прикрыть своими маленькими ладошками грудь.       — А что мне тут ещё делать? — со скукой в голосе спросил Скара. — Могу трусы снять.       — Брось, чего я там не видела.       — Так я твою грудь тоже столько раз видел, а ты стесняешься. Да, Альбедо?       — Что "да, Альбедо"? Это его первый раз, а ты уже его смущаешь.       — Не будь занудой. Неужели вся в дядю пошла?       — Ах так? — Коллеи залезает сверху на Скару и начинает щекотать его под грудью. Он громко смеётся, умоляя её перестать.       — Коллеи, ну, все! — смеётся. — Ты не зануда!       — Еще раз, повтори! — вошла во вкус девочка.       — Коллеи не зануда!       — Вот и славно!       Почему-то Альбедо не решался заговорить. Их взаимодействия казались ему странными и одновременно милыми, словно они брат и сестра. Балуются, смеются, пытаются подъязвить. Но это все начинает терять краски, когда Альбедо вспоминает истинную цель их прихода в это место. Они дети.       — Альбедо, а ты зануда или нет? — спрашивает Коллеи, протягивая в его сторону ладонь. Касается его груди, пытаясь подобраться к ребрам. Альбедо весь сжимается. Он крайне смущен такими касаниями.       — Коллеи, посмотри как он покраснел! — смеётся Скарамучча, разглядывая лицо блондина.       — О да! Скара, покажи ему!       И тут Скара залезает на Альбедо, начав его щекотать. Почему-то Альбедо не было щекотно. Ему было ужасно больно и все. Словно своими тощими пальцами, Скара решил забраться под ребра, перед этим пытаясь раздвинуть их. Поэтому смеха не было. Лишь тихое "прекрати, пожалуйста". Но Скара не прекращал. Ему было необходимо добиться от соседа звонкого смеха, который он слышал от Коллеи, от себя.       — Мне больно, перестань.       — Дурак что-ли? — спрашивает Коллеи Скару.       — Зачем ты его обижаешь? Можно и просто поцеловать.       — Да? — спрашивает Скарамучча.       — Это приятнее, чем твои попытки высмеять его.       Тут же Скара начал целовать. Сначала он промахнулся и попал в нос, но даже от этого по астральному телу Альбедо пробежала волна мурашек. Затем перешёл к губам. Это заставило Альбедо замереть на секунду в его руках, а потом начать глупо таять, превращая свое тело в странную жидкость.       — Мне понравилось. — признается Альбедо.       — Я рад.       Но поцелуй был последним приятным событием этого сна. В место, где они были только втроём ворвался четвёртый. Он не был голым, а если б и был, то скорее лечился бы в стенах больницы, а не лечил. Хотя, его методы лечения трудно назвать адекватными. Возможно, ему самое место жить в палате номер 37, а не ребятам.       — Соскучились? — Дотторе улыбается, тянется к своей ширинке, поглаживает пах. — Поздравляю нас с пополнением!       Коллеи и Скара сразу же ползут на четвереньках к его ногам. Они помогают ему разобраться с ширинкой, а потом... а потом происходит то, что Альбедо никак не ожидал увидеть в своём же сне. Поэтому он просыпается.       Сердце бешенно стучит, к спине прилипает пижама, ноги холодные, как и руки. Это был самый страшный сон в его жизни.