Палата №37

      Тот, кто хотя бы раз переживал расставание с близким человеком, смог бы понять всю боль и страх Альбедо. Его обиду, которая выходила за границы его тела, проникая в воздух и застывая гадкими каплями на лице и спине, словно от волнения пот. На деле же это самый настоящий страх, который ни с чем и ни с кем не спутаешь. Он равен обиде, ведь ты не хочешь, чтобы этот человек уходил. Он не должен уходить. Никак. Поэтому ты боишься и обижаешься одновременно, когда любимый человек наконец-то обрел свободу и может покинуть тебя. Оставить совершенно одного.

18.04

      Запах дождя полностью окутал собой палату, изредка смешиваясь с запахом пота на футболке Скары. Лежа на его груди, Альбедо не мог не чувствовать этого. Он и не пытался сопротивляться. Он не был ему неприятен. Сам же Скара в этот момент поглаживал Альбедо по волосам, рассказывая шепотом то, о чем никогда не решился бы рассказать раньше. И пусть полночь только наступила, для него это уже успело стать интимным временем, когда скелеты наконец-то начинают покидать свои шкафы.       — Что тебе ещё интересно? — зарывшись рукой в блондинистые волосы, спросил Скара. — Хотя, я сам знаю.       Альбедо заинтересованно взглянул на подбородок парня, а затем и на изогнутые в глупой улыбке губы.       — С первых дней тебе было интересно, как я докатился до такой жизни, да? — свободной рукой он проник под футболку Бедо, поглаживая его тощую спину.       — Если ты не хочешь говорить об этом..       — Хочу. — он широко улыбнулся и взглянул на потолок, на котором отбрасывали полосатые тени шторы. — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что пытался убить человека?       Альбедо слегка приподнялся на груди Скары, удивленно поглядывая на него, тем самым выражая свое недоумение.       — Чего? — спросил Скарамучча, которого сильно позабавила реакция парня.       — Допустим, в это я поверю, всё-таки ты сумасшедший...       — А если я скажу, что пытался убить родственника, то поверишь?       Альбедо выпучил глаза и посмотрел на парня так, словно впервые увидел его и не понимает, как оказался в его объятиях. Скарамучча же просто посмеялся, убирая руки от тела парня.       — Это не смешно, Скара.       — А я и не пытаюсь рассмешить тебя. Не веришь значит? — он взгляда не сводил с Альбедо. Ожидал реакции. Любой.       — Может быть и верю... — он недоверчиво смотрел на соседа. — Какого родственника?       — М-м-м, — мечтательно протянул Скара, пытаясь выдержать абсолютно спокойное выражение лица, — свою родную мать.       На секунду Альбедо замер, не веря своим ушам и глазам. Затем шок сменился страхом. Он тут же вскочил со Скары и перебрался на соседнюю койку: лежать на парне ему больше не хотелось.       — Ты сейчас серьёзно?       — А ты чего убежал? Струсил?       — Я просто не понимаю тебя сейчас: смеёшься ты или говоришь на полном серьёзе. Если второе, то я не знаю как реагировать. Вообще.       — Я абсолютно серьёзен. — признался Скара, разглядывая напуганный профиль Альбедо. Он облизнул губы. — Хочешь, я расскажу тебе, как все это было?       Альбедо кивнул.

***

      Не помню какое было число, но день недели точно был воскресенье. Я заранее договорился с матерью, что после субботней ночёвки задержусь ещё до вечера воскресенья, так как мой друг должен был уезжать в другой город на следующей неделе и это был наш единственный шанс провести время вместе. Она сказала, что все хорошо, пожелала отдохнуть и повеселиться. Помню, как сильно я был удивлён, но особо не думая, собрав все самое необходимое, пошёл к нему. Думаю, мне не стоит впадаться в подробности того, как мы развлекались на ночевке. Всё-таки ты парень и знаешь, как обычно проходят такие посиделки. Важнее то, что произошло позже.       Вечером, как я и обещал, я вернулся домой. Я не был пьян, не был под веществами. Понимаешь, я был абсолютно чист. Но стоило мне только прокрутить ключ в замке два раза, стоило мне только открыть дверь, как я услышал её противные вопли.       — Где ты шлялся?! — вопрошала она из соседней комнаты. Она не видела меня, но уже решила, что скандала не избежать.       — Я ведь говорил вчера... и позавчера. Я ходил с ночёвкой к Тарталье. — честно отвечал я.       — Кто этот твой Тарталья? — она наконец-то вышла из комнаты. Полураздетая, она стояла, еле держа равновесие, облокотившись о стену. Помню, тогда мне стало очень некомфортно из-за вида этой сорочки. Все просвечивало. Волосы матери были растрепаны, словно она несколько недель к ним не прикасалась. Но самое главное — лицо, там то все было как всегда идеально. Макияж, который не смогла бы стереть ни одна пьянка. — Сосунок, я у тебя спрашиваю.       Тогда я снял с себя сумку и положил на пол. Почему-то захотел избавиться хоть от какого-то груза. И да, я молчал. Она правда не знала, кто такой Тарталья, потому что он был старше меня и я боялся, что узнай она, то тут же заставила бы оборвать любые связи.       — Какого хуя ты все ещё стоишь там?! — не успокаивалась она.       — Все-все, я разуваюсь. — и я правда начал снимать обувь, параллельно с этим выслушивая то, какое я отвратительное существо. Точно такое же мерзкое и подлое, как биологический отец, которого я в жизни не видел. Да я даже фотографий его не встречал — настолько она его ненавидит.       Тогда я ещё не знал чем закончится этот вечер. Я мог предполагать, но мои мысли и рядом не стояли с тем, что произошло в итоге.       — Ко мне подойди. — сказала она, давая понять, что если я ослушаюсь, то сильно пожалею.       И я подошёл. Тогда её рука поднялась для удара. Я весь сжался, изогнулся, чтобы она не смогла попасть по мне. Но она попала. Со всей силы ударила по спине так, что из глаз тут же брызнули слезы. Я не хотел выглядеть перед ней слабым и жалким, но не мог отреагировать никак иначе.       — Кто этот твой Тарталья, я ещё раз спрашиваю?! — на моё молчание она не придумала ничего лучше, кроме как схватить меня за волосы. Она мотала меня так из стороны в сторону, пользуясь тем, что я был настолько слабым и худым, что не мог устоять на ногах. От этой боли, глаза намокли ещё сильнее. Слезы уже не переставая лились по моим щекам, заныривая под одежду. Именно они помогали мне сдерживать писки и крики.       — Он мой друг. — только и смог ответить я. Я не понимал, что ещё я должен сказать, чтобы она успокоилась. Не понимал, чего ей не хватает.       — Почему ты вернулся так поздно? Вы пили, да?! Скажи, вы ведь пили?! — её лицо было разъеренным. Она держала меня за волосы, подобно коршуну. — Даже не смей мне врать!       — Но я ведь предупреждал тебя, мамочка. — объяснял я, все еще надеясь на понимание с её стороны. — Мы правда не пили.       — Врешь! — Тогда она со всей силы швырнула меня в стену. Моя спина ещё долго было в синяках после этого.       Но ей и этого было мало. Пока я лежал на полу, пытаясь приподняться, она подошла ко мне и пнула в грудную клетку своей, блядь, тупой ногой. Я ударился головой об пол со всей силы.       Дальше я плохо помню, что было. Помню, что когда я наконец-то смог подняться, то дошёл до кухни и схватился за нож. Она в это время все также орала, как ненормальная. Хотя, она и есть такая. Когда она в очередной раз начала приближаться, чтобы ударить, я выставил перед ней нож. Прямо перед её накрашенным лицом.       — Матери будешь угрожать, да?! — её не напугал даже нож в моих руках. Она была готова схватить меня снова за волосы, но я... я...       В тот вечер я полоснул ей руку лезвием ножа. Именно ту, которой она всегда избивала меня — правую. Если б ты слышал, как она заорала в тот вечер, то также, как и я выронил бы свой нож и убежал в свою комнату. Я не хотел думать о произошедшем. Со всех ног пустился в комнату, заперся и начал плакать, прикрывая рот рукой. Тогда я и не подозревал, что она догадается позвонить. Туда, откуда сегодня утром я должен выбраться.

***

      Альбедо вернулся к кровати, где располагался Скарумучча. Он лежал на его ногах, лицом уткнувшись в тощий живот. Скара смотрел на него и не понимал, почему сосед вернулся и так странно реагирует.       — Ты чего плачешь? — спросил он, разглядывая покрасневшее от слез лицо. — Я не хотел, чтобы всякие дураки из-за моих историй плакали. Ну.. Бедик?       — Мне так за тебя грустно... — признался Альбедо.       — Не нужно меня жалеть. — он гладил соседа по волосам. — Давай, поднимайся. Мне как-то неловко, что ты лежишь там...       Альбедо послушно приподнялся, а затем и вовсе слез с соседа. Он лёг около него.       — Я не знаю насколько правдива эта история, но как бы то ни было, я верю тебе и очень сочувствую. — собрал слова в предложение. — Я надеюсь, что по приезде домой, такого больше никогда не произойдёт.       Скарамучча рассмеялся. Он с любопытством разглядывал лицо соседа, поражаясь его наивности и позитивном мышлению. Альбедо напоминал ему ребёнка, который только начал познавать мир и не видит никакого зла. Только добро, добро, добро.       — Она не в первый раз меня сюда отправляет, Бедик. Каждый ебанный раз я думаю, все — это точно последний, но нет. Ей нужен покой, ей нужно уйти от реальности. Когда меня нет рядом — исчезает проблема и она остаётся одна наедине со своими мыслями. Ей хорошо, она спокойна, она живёт своей жизнью. Но стоит мне вернуться, в ней просыпается тиран, алкоголик, а не святой дух, блядь.       Альбедо не знал, что ответить на все это. Он молча смотрел на Скару, желая лишь дотянуться рукой до его волос, чтобы погладить, но отчего-то возникал страх остаться без конечности. Значит он боится своего "друга"?       — Но я ведь почти взрослый. Совсем скоро исполнится 18 и тогда то она выставит меня за дверь и мы больше никогда не увидимся. Я надеюсь на это. Начнётся тогда уже моя жизнь: без алкоголя, странных женщин в нашем доме, побоев. Я начну работать, буду жить в общежитии, заведу кота.. даже не одного. Я буду спокоен. И она будет спокойна. Понимаешь?       — Прости, но мне тяжело тебя понять. Все, что я могу предложить.. — Альбедо коснулся рукой плеча Скарамуччи, пытаясь намекнуть на объятия. Парень никак не отреагировал.       — Что?       — А чего ты хочешь?       — Чтобы ты не задавал глупых вопросов.       Скара приподнялся на локтях. Одним только своим взглядом он смутил Альбедо настолько, что тот весь зажмурился от нетерпения и страха. С кошачьей ловкостью, он расположился над парнем, продолжая терроризировать его желание своим. Улыбка, за которой скрывалась боль и отчаяние. Альбедо видел теперь во всем Скаре лишь обреченность, но оттого он не становился менее приятным или же, сказать честнее, привлекательным. Руки потянулись к затылку нависнувшего над ним, сцепились в замок, а затем и сами девственные губы прильнули к фальшивой улыбке.       Альбедо не умел целоваться, всегда стеснялся этого и пугался одной только мысли, что когда-то ему предстоит пережить этот опыт, но когда его губы наконец-то очутились на губам Скарамуччи, все эти мысли куда-то испарились. Неизвестность всегда ставила в неловкое положение, но когда перед ним оказался оголенный нерв само неловкое положение превращалось во что-то невозможное. Ему хотелось брать от него все. И он брал. Нежно касался губами сухих губ, особенно приятно ему было чувствовать нижнюю, чуть припухлую. А еще ему доставляло удовольствие получать отдачу от Скары, такого дикого и при этом холодного. Жар, исходящий от его губ, тела не мог не обжигать нетронутую душу Альбедо. Он сам начинал пламенеть, когда "друг" чуть сильнее впивался в его губы, заставляя их распухать от давления. И этот взгляд после — страстный, но при этом не лишённый человеческого тепла. Он словно говорил: "Это не простое животное желание, это — чувства." И Альбедо верил этому взгляду, потому что сам передавал своим нечто подобное.       — Глупый Бедик, — улыбался Скара, сидя на бёдрах парня, — поцеловал психа!       — А ты сам чем лучше?       — Типа я надавил на жалость? — усмехается, гладит по бледной щеке. — Не было такого, Бедик, тебе показалось!       — Ко-не-чно! — руки неосознанно переместились на бедра Скары. — Вот теперь я точно начинаю сомневаться в правдивости истории!       — Вот так и делись с тобой чем-то личным. — Скара состроил обиженную гримасу. — И вообще, для первого раза ты очень неплохо целуешься, придурок.       — Я тренировался на помидорах. — гордо заявил Альбедо, не сводя глаз со счастливого лица парня.       — Чего? Ты реально идиот...       А потом они целовались снова и снова, пока не устали сами губы. И лежали в обнимку они тоже долго, обсуждая всякие глупости и не только.       "Как хорошо, что это только половина ночи."