Тихая ненависть или добро пожаловать в Траингл сити

Снова наступило 21:30, а это значит что для Эбби его работа закончена. За окном было так темно, что даже уличные фонари не смогли спрятаться с этой темней пеленой. На улице были слышен гул машин, многомиллионный топот ног, стремящийся поскорее прийти домой. 1 правило: всем гражданам нужно находится в своих домах до наступления комендантского часа в 23:00. Нарушение — 15 суток в колонии. Эбби работал режиссёром прямого эфира на местом телевидении. Можно сказать что он буквально отделял зрителей правду от лжи, а лгут на этом телевидении много. Нажал на кнопку, и тысяча людей теперь не знают, что в Большой Войне погибло более десяти тысяч человек, если не миллионы. Для них все солдаты города Траингл сити остались живы, и что скоро они все вернуться домой. Как же они ошибаются... Работа для Эбби была не сложной. Переключай экраны на людей, которые говорят, изредка включай все большим планом, цензурь ненормативную лексику если она есть ( а с большим шансом ее нет, ведь мат запрещен законом) — всё это для него было по плечу. На самом то деле ему даже повезло получить с раннего возраста такую не пыльную работу. А ведь его могли заставить редактировать газеты, или того хуже — работать в угольных шахтах. Эта работа была буквально мёдом для жителя этого города. Каждый житель получал работу, как только заезжал в город, а детей, родившихся здесь, заставляли ходить на подработки с 14 лет. Да, еще с подросткового возраста дети рвали спины на стройках, ломали кости в шахтах, теряли жизни на заводах — и государству было на это наплевать. Пусть хоть умрут сотни таких работников. Мы найдем и запрягаем ещё тысячи, если не миллионы. — Говорило начальство Прямой эфир закончился, народ снова стал глухим, Эбби откинулся на спинку стула. Он тяжело выдохнул осознав что рабочий день закончен. 8 часов клацанья по кнопочкам с часовым перерывом, и воо Эбби пойдёт домой отсыпаться. Только ему страшно хотелось курить. Курить на работе было нельзя, а поэтому ему пришлось терпеть до дома. Эбби встал со своего рабочего места и выпрямил спину. Спина приятно захрустела от постоянной искренности за мониторами, и Эбби опять протяжно вздохнул. "Надо бы поспешить" — Подумал Эбби Он вышел из кабинета. Все вокруг тоже собирались по своим домам. Кто то так же выходил из телекабин (так называлось место, где работал Эбби), кто то выходил из общего зала, занимающийся бугалтерией, рекламой и прочим бумагомаранием. Все были такими же уставшими и без единой эмоции на лице. Словно их эмоции кто то высосал. Ответ прост — их сделал такими этот проклятый город. Город, полный запретов, полный контролем над людьми. Из каждого угла выглядывал плакат с изображением тёмно-алого треугольника с парой до жути реалистичных глаз. Его глаза смотрели на смотрящего так, что даже если отойти чуть влево или чуть вправо , глаза все равно будут смотреть на тебя, прямо на тебя. Надпись снизу треугольника гласила "ТРЕУГОЛЬНИК ВСЕГДА СЛЕДИТ ЗА ТОБОЙ" Этот треугольник — тот, кого любят все, и кого в тайне ненавидел Эбби. 2 правило: любое действие против, такие как митинги, протесты, участие в экстремических или террористических организациях, нападение на ПД ( Полиция Дела) или ПМ (Полиция Мыслей) или даже любая мысль против власти уголовного наказуемо — от 2 лет колонии до смертной казни. Эбби прекрасно понимал, что нарушает закон. А поэтому он старался думать об облаках. Всегда и везде Эбби думал лишь о них, лишь изредка проскакивала мысль. "Гори этот Траингл синим пламенем" Благо ВидоСлухов в Отделе Правды не было. Отдел Правды располагался рядом с жилым комплексом, и находился в пирамидном здании. Пирамида же разделена на 3 сегмента. В первом сегменте — ответсвенные за радио. Во втором сегменте — ответственные за радио. В третьем сегмента — ответственные за телевидение (там и работал Эбби). Конечно же от слово "Правда" была лишь вывеска, гордо висевшая по середине одной из стороны пирамиды. Это и создавало величавый вид этому сооружение, словно это здание — единственное что то уникальное, не такое как остальные. Эбби шёл по бесконечным коридорам, наполненный офисными клерками, катался в душных лифтах туда-сюда, пока всё такие не добрался до заветного выхода. Перед выходом на улицу старая бабушка-вахтёрщица то забегала внутрь ОчеХранилища, то выбегала из него с очками и выкрикивала имена. "Эбигейл Фауст!" — Крикнула она и поднесла к стойке белые прямоугольные очки. Эбби одел своё серое пальто и взял очки, сразу из напялив. Сразу же и пальто, и ботинки, и лицо, и волосы Эбби пропали, и от Эбигейла остался лишь его темное очертание с белыми очками. Словно если тень наденет пластиковые 3D очки с белыми линзами. Такие очки должен носить каждый житель города 3 правило: Любой гражданин Траингл обязан носить специальные очки на улице, на службе в армии или при вождении автомобиля. За нарушение — 1 год в колонии. Форма оправы очков зависела от профессии человека. Если ты простой смертный, сгорбленный работяга, вонючий и мерзкий уборщик — изволь носить прямоугольные очки. Если ты солдат, воин, полицейский, хранитель порядка, опора нашего будущего — носи с почетом круглые очки. Если ты добрый врач, смелый хирург и отважный ученый — носи полукружные очки. Ну а если ты V.I.P, глава, основатель, тот, на кого все равняются — носи квадратные очки. У Эббигейла были прямоугольные очки, да и впринципе у всех его друзей только прямоугольные очки. Никто не осмеливался становится отважным солдатом, который точно бы погиб на поле боя. Никто не осмеливался стать ученым или врачом — просто не хотели брать на себя такую ответственность. V.I.P — только в мечтах. Эбби вышел на улицу. Его волосы тут же начал ерошить ветер, словно шепча, пытаясь донести что то. Но все что выходило — лишь гул и вой. Моросил небольшой дождик, но он уже начал формировать лужи, и каждая капля в них разрасталась водяными кружками, словно радары. Капли попадали по лицу, по волосам, освещая не только тело Эбби, но и его душу. Кучу "Летающих очков" сидели на остановках, дожидаясь электричек и автобусов (это были единственные средства передвижения, ведь автомобили могли позволить себе только V.I.P), стояли курили, просто спешили домой. Эбби последовал их примеру и тоже поспешил домой. Никто для него не имел роли, никто не хотел ему что то передать, пообщаться или просто поздороваться. Для всех он был таким же темным силуэтом с белыми очками как и они сами. Все просто проходили мимо , лишь один только остановил Эбби для того чтобы спросить время. " 22:00 " Силуэт поблагодарил его и поскорее побежал на электричку, а Эбигейлу никуда не надо было спешить. Его жилой комплекс находился в другой стороне, совсем рядом с его работой. 15 минут — и ты дома, поэтому есть еще время, чтобы, например, сходить в магазин. Да! Эбби туда и отправится! Магазины в этом городе составляли желать лучшего. Половина продуктов на полках определённо просрочка, так что стеллаж с кисломолочными продуктами превращался к картонную галерею: все смотрели на одну точку, стараясь прочитать малюсенький срок годности, а затем переходили к другой "картине" и проделывали то же самое. Лишь одна "картина" по настоящему заинтересует их настолько, что они берут ее с собой, оплачивают на кассе, приносят домой, едят её и выбрасывают в Перерабатор. Вот такой сложный сюжет проживает пакет молока. Эбби тоже берет пакет молока и пачку "овсяных" хлопьев. Дешевый, и уже в? Евшийся в корку завтрак для него, но что поделать — это самый дешёвый вариант завтрака, обеда и ужина, и Эбби точно не станет терять такую возможность. Лишь изредка он берет морковь по Пекинский или сушёного мяса чтобы восстановить уровень белка и клетчатки в организме (ну, если конечно денего хватит). Эбби уже собрался идти, и уже развернулся к выходу как неожиданно он столкнулся с таким же простофилей, как и он. Неприятный хлопок черепушки об черепушку — и вот они уже лежат на полу, взявшись за свои лбы. — Извините меня! — Вскочил Эбби и стал помогать встать персоне. — Ничего страшного, молодой человек — Сказал темный силуэт старческим голоском. Из авоськи старика стали рассыпаться мандарины. На некоторых из них треснула кожура, и из этих трещин вытекал сладкий сок. Эбби подобрал все эти мандарины и сложил из обратно. — Извините меня еще раз. Я могу заплатить за эти мандарины. — Не стоит, юноша, не стоит. Но Эбби был упёртый как баран. Он вытащил из своего бумажника несколько монеток и вручил из деду. — Это за моральный ущерб — Сказал Эбби — Ну раз за моральный, тогда, по логике, я вам тоже должен денег. — Мда, я об этом не подумал. Ох, как неловко. Он уже хотел попросить дедушку вернуть деньги, как тут же в карман его пальто проскочила старческая рука, что то положив туда. Этот дедушка сразу же исчез. Так же быстро, как и появился. Эбби решил пересчитать все свои деньги и посмотреть, сколько денег дал ему старик. "Так, посмотрим. 315 ТраинглФунтов. 34 ТраинглКоинов Траингл, Траингл. ОДИН ТРАИНГЛ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ. — Хм? А это что? В руках он держал маленький клочок бумаги, свёрнутый пополам. Хоть бумага в нескольких местах изрядно пожелтела, этот колосок был точно сделан из более качественной бумаги, не то что из той, на которых Эбби изредка оставлял заметки на работе. Открыв этот клочок, Эбби увидел надпись, сделанную химическим карандашом. "Антикварная лавка мистера Ричардса. Улица Отваги. Восьмой переулок. Поворот налево" "Ушица отваги. Это же совсем рядом. Может стоит сходить?" — Эбби начал оглядываться по сторонам в поиске ПМ, но с облегчением выдохнул, так как их представителей он не нашел. Эбби спрятал бумажку в карман и пошел в сторону улицы. Буквально 10 минут, и Эбби был уже там. Удивительно, но на улице практически не было ни единого человека, хотя эта улица ближе всех к площади. Фонарные столбы освещали каждый метр, хоть и тускло. Железная табличка на изрядно прогнившем кирпичном здании гласила "Улица Отваги". Эбби на месте! Только появилась одна проблемка: Улицу то он знал, а вот по переулком он не гулял ни разу. Больно надо! В этих переулках все может быть: от проституток, которые воплотят все твои похабные мечты в реальность всего лишь за 3 ТраинглФунтов, до маньяка с ножом, который окончательно слетел с катушек, и который только и жаждал, что убивать, убивать и убивать. На и переулок здесь было не мало. Эбби попробовал зайти в случайный переулок. И угадал! На том же кирпичном здании висела уже другая табличка, деревянная, уже успевшая обрасти мхом в нескольких местах. Чернила на ней давно выцвели и потекли, но не смотря на это на ней все еще можно было прочитать надпись: "Восьмой переулок". Эбби задумался: "И давно стали переулки нумеровать?". Эбби прошел на лево, как указано на бумажке, и очутился в тупике. 2 стены были отгороженный забором, а на третьей стороне красовалась красная дверь. "Это точно вход" — Подумал Эбби и дёрнул ручку двери. Открытие двери сопроводил звон колокольчиков, приклеенных к ней. Войдя в лавку, Эбби сразу почувствовал запах воска, дешёвых металлических сплавов, древесины. Все тикает, скрипит, а из за блеска различных украшений слепнешь на правый глаз. Войдя в этот магазинчик, Эбби словно попал в другую эпоху. В место, которое не должно существовать вовсе в этом городе. Так оно и есть, его не должно существовать. Ведь по закону граждане в праве закупать ту мебель, которая была разрешена ГКК (Генеральным контролем качества). Это место было вне закона, но какое же оно... Красивое. — Не правда ли красивое место? Эбби повернул голову вправо и увидел того самого старичка с магазина. Только теперь Эбби мог видеть его полностью, а не только лишь силуэт. Темно-зелёный пиджак, темно-алый пиджак, туфли, натёртые гуталином, в глазу красовался монокль. Лицо хоть и было покрыто морщинами, но и по не му и не скажешь что человеку больше 68 лет. Борода чистая и ухоженная, а волосы короткие и как и борода белоснежные. — Не беспокойтесь. Мандарины в полной сохранности — Старичок усмехнулся и подошёл к Эбби — Вы мистер Ричардс? — Верно мой друг, а тебя как зовут? — Эбигейл — Нус Эббигейл, что то интересует? Глаза Эбби начали носиться по разной мебели: Большое серебряное зеркало, большой письменный стол из красного дерева, Часы с кукушкой, но глаза Эбби уловили что то другое. — Я беру вот это. Что лежит на столе...

***

Эбби находился в своем доме. В своем двухэтажном доме в одном из четырёх жилых комплексов.. Этот дом, как все остальные, походили на скорую коробку, и все эти серые коробки были выставлены в огромную шеренгу, которая уходит куда то вдаль. Только представьте: большое количество одних и тех же домов идут плотно друг за другом в далекие просторы, за далекий горизонт. До отбоя было 20 минут, и Эбби вспомнил что он хотел покурить. Он достал из кармана своего пальто пачку сигарет "Победа". К сожалению, сигареты были настолько плохого качества, что наклонив сигарету табаком вниз, табак просто высыпился на пол. Эбби достал сигарету и ее табак тут же высыпался на ботинок. — Твою мать — тихо ругнулся Эбби и достал вторую сигарету, которую удалось закурить. Втянув горьковатый, но въевшийся в легкие Эбби дым, Эбби ощутил, как его "гири на сердце" потихоньку становятся легче, а к концу выкуренной сигареты они стали легче воздуха. Эбби потушил бочок об железный стол и взглянул на нашего позолгую сумку. И тут же на его сердце появилась еще одна гиря. Главное не думать об этом, потому что ПМ поняла подключиться к ВидоСлуху в любую минуту. А между тем ВидоСлух показывал ТВ голограмму. На голограмме был человек, по виду 35 лет, который с глазами, полные страха, обвинял себя во всех возможных грехах: убийство, изнасилование, употребление алкоголя (онн было запрещено, в отличие от сигарет) и наркотиков, азартные игры, сутенёрство. И Эбби прекрасен понимал, что он хоо делает все ради того, чтобы его наконец прикончили. И ведь действительно, в этом мире, полный запретов и чрезмерного контроля, нет смысла жить. Нету той свободы, которая и давала жизни смысл. Без неё мы всего лишь роботы, пустышки, которые день изо дня делают одно и тоже. Дом, работа, дом, работа, дом, работа — разве это жизнь? Используя ВидоСлух, ПМ могла не только прослушивать людей, но еще и следит за ними. Часто вместо ТВ программ показывалось лицо Треугольника, так же следящий за людьми своими двумя до боли страшными глазами. "Терять уже нечего. Живём один раз" — Получал Эбби, и стал молить чтобы он н услышал сейчас голос из ВидоСлуха " Это полиция Мыслей, вы арестованы! Не спейте отодвигаться от ВидоСоуза ни на шаг, скоро пребудет подкрепление. Вы обречены! " Этих слов боялся Эбби. Но слава богу, этих слов он не услышал. Эбби ушел в ванную, потому что это было единственное место, где не было камер. Да и ВидоСлух его н видел, мог лишь услышать. Эбби сел на унитаз и достал из сумки записную книжку. Не просто тетрадь, а полноценную записную книжку, в красивом, красном кожаном переплёте. Страницы были слегка желтоватыми, а корешок напрочь сломан, но эта была единственная записная книжка ю, которая была в городе. И эта книжка у него в руках. Да! Вы все правильно поняли! Эбби собрался вести дневник. В законе конечно не сказано, что вести дневники нельзя, но в качестве безопасности все записные книжки и блокноты были уничтожены, чтобы у человека не развалились бунтарские мысли, а на из место пришли ЗапсисоГолосники — специальные устройства, превращающие голос в текст. Но не в этот раз! Эбби достал ручку. Вообще он постоянно пользуется карандашом, но он подумал, что эта книжка заслуживает настоящих чернил ручки, а не царапанья карандашом. С трепетом он открыл страницу и у него захватило дух. Вдохнув запах страниц, Эбби словно потерял связь с этим миром. Потерял реальность, просто глядя ну пустую страницу. Эбби поставил дату " 15 мая 2005 год" Эбби долго размышлял что записать. До приобретения книжки в его голове было столько размышлений, столько монологов, а теперь они словно испарились. Но тут Эбби навал писать. "У нас забрали то время, когда мы были по настоящему свободны, невинны, с ветром в головах. Когда мальчишкам свойственно влюбляться в девчонок. Были лишены периода первых поцелуев, периода нахождения новых друзей — всё это у нас отняли. С 15 лет нас заставляли работать, полностью подчиняться системе, быть ее рабом. Кто знает, сколько мы проживём еще, находясь в этом аду"