Редкостная удача

Сергею Мончинскому казалось, что кто-то сверху - Бог, Вселенная, высшие силы или чёрт знает что - просто возненавидел его, стоило тогда ещё мальчишке выпуститься из Академии. Он окончил с отличием и его колдовскому потенциалу, безусловно, мог позавидовать практически каждый сокурсник. Но, кажется, на этом он израсходовал свою удачу, ведь происходящее дальше было сложно назвать иначе кроме как "чёрная полоса". Безусловно, кому бы ещё можно было вверить второго по силе дива в Управлении, если не зелёному юнцу, который даже экзамен на высшую категорию сдать не мог из-за возраста. Всё бы ничего, если бы этот див не оказался настоящим чёртом - неприкрыто презирал Сергея, бросал на колдуна высокомерные и надменные взгляды. В связке именно человек являлся хозяином, подчиняющим тварь из Пустоши своей воле, но с Владимиром всё происходило ровно наоборот. Мончинскому было почти не стыдно признать: в начале совместной службы он дива откровенно побаивался. Оно и понятно: фамильяра у семьи не было, не именитый род всё же, во время учёбы он лишь призывал слабоватых чертей максимум второго класса, а сразу после окончания Академии получил... Что получил. Это теперь Серёжа понимал, что работа в связке с Владимиром в начале карьеры - да ещё и так удачно сложившаяся - это подарок небес. После такого опыта он мог без особых усилий подчинить себе даже самого строптивого дива. Хотя характернее и упрямее Владимира? Мужчина не был уверен, что такой существует. Сергей даже не мог сказать, когда отношения между ними потеплели. Просто внезапно заметил, что на тренировках див будто стал одним целым с огненными кольцами, оружием колдуна. Будто после блестяще раскрытого дела дарил не привычную холодную ухмылку, а мимолётную, но совсем незнакомую нежную полуулыбку. Будто стал ночевать в доме Мончинских постоянно, уже не возвращаясь в общежитие Управления даже ради "приличия". Будто бы и сам ужасно расстроился, когда их связь разорвали, отдавая Владимира графу Аверину, а к Сергею привязывая Савелия. Савелий, к слову, оказался донельзя милым, невинным и мягким, подобно ребёнку. У Мончинского ныло в груди лишь от мысли, что такой преданный и ласковый див мог быть подвергнут таким издевательствам в отеле Рождественского. С бельчонком (а по-другому называть его было сложно, уж очень походил юноша на свою боевую форму) они проводили всё и рабочее, и свободное время, но ночевать он оставался в общежитии, желая общаться с другими полицейскими дивами. Да и сам Сергей не был против: после Владимира впустить кого-то другого в дом казалось...Неправильным? Глупость. У колдуна за жизнь может быть сотня дивов, особенно если этот колдун служит закону. С Владимиром он практически не виделся после разрыва связи. Хотя нет, не так - Мончинский делал всё, чтобы не пересекаться с главдивом. Если ему нужно было что-то передать главе Управления - шёл или напрямую, полностью игнорируя при этом буравящий его спину, цепкий взгляд, или же обращался исключительно к Кузе. Молодой див уже не знал, куда себя деть, как только Сергей и Владимир оказывались в одном помещении: более сильный див всплеском силы вызывал тревогу и настоящее давление, которые колдун предпочитал продолжать упрямо игнорировать, хотя с каждым разом это становилось всё труднее. Но особенно трудно было что-то делать со странным, неприятным чувством, усиливающимся, когда он видел Владимира вместе с Авериным. И это было так неправильно: теперь они колдун и див, работающие в связке. И он, несомненно, был в восторге от такого хозяина - сильного, волевого, опытного во всех смыслах. Не то, что вчерашний выпускник, который даже чёрта не может подчинить. Не то, что непутёвый Сергей. Наверняка так и думал див, когда срок их совместной службы всё же подошёл к концу. Мончинский был уверен, что, несмотря на явно потеплевшие отношения между ними, сам Владимир никогда не менял своего мнения о колдуне. Иначе бы он хотя бы раз показал, что ему грустно расставаться. Сергей был бы рад хотя бы просто менее холодному выражению лица, чем всегда. Кого он обманывал: в самом начале работы в Управлении молодой колдун всеми силами пытался заслужить хотя бы взгляда без насмешки и ненависти. А улыбка - уже что-то на грани фантастики. Начало злополучного дня ознаменовала отвратительная головная боль. Если быть откровенным, она начала мучать колдуна ещё накануне вечером, из-за чего он спал просто ужасно и теперь выглядел, мягко говоря, непрезентабельно: бледная кожа, тёмные круги под глазами, заметные мешки там же. Всё это состояние тянулось уже несколько дней. Он использовал слишком много сил и совершенно не подумал об их восстановлении, отчего теперь изрядно мучился и корил себя вчерашнего за то, что не принял помощь Савелия, который так активно предлагал прийти на выручку своему человеческому напарнику. "Наверняка он будет волноваться" - подумал не лишённый эмпатии и знаний о собственном диве Серёжа и, взяв в магазине кроме кофе ещё и целый килограмм конфет, отправился на работу. Им с Савелием выделили отдельный комфортный кабинет, где оба любили иногда отдохнуть, когда выдавалась пауза, что в их ремесле происходило редко. До прихода дива с утреннего построения оставалось ещё достаточно времени, поэтому Сергей, уложив голову на дубовый стол, который показался уже вспухшей от боли голове лучше любой подушки, быстро провалился в сон. Все грёзы крутились вокруг главдива, хотя этим Мончинского было уже не удивить: данный персонаж был гостем его сновидений с завидной периодичностью, но обычно это было что-то крайне печальное: в каждом подобном сне Владимир улыбался кому угодно, но только не ему, а молодого колдуна одаривал ледяным взглядом, бросал сухое: "Моё состояние больше не ваша забота, Сергей Дмитриевич" и быстро растворялся в бесконечной черноте кошмара, заставляя просыпаться в холодном поту. Подобные картины, как правило, призывали его ещё больше избегать главдива на работе, чтобы уж точно ничего похожего на его грёзы не произошло. Но этот сон оказался поразительно мягким и укутывающим. Будто в Петербурге вновь белые ночи, а огромная химера заботливо укрыла его своим надёжным крылом. Сергей бы точно не захотел сбрасывать с себя дрёму, если бы не громкая ругань откуда-то сверху, заставившая распахнуть глаза и поморщиться от света ламп, которые он не включал, когда входил в кабинет. Рядом с его столом расхаживал Савелий, эмоционально размахивая руками и полушёпотом о чём-то с кем-то споря. Мончинский чётко услышал обрывок фразы: — Теперь я работаю с этим колдуном, он - не твоя забота! Дай мне самостоятельно ему помочь, - нос рыжеволосого недовольно дёрнулся, а нижняя губа заметно выпятилась, демонстрируя недовольство. — И со своими обязанностями ты явно не справился, раз он в таком состоянии, - парировал совершенно спокойный и холодный голос, который Сергей узнал бы из тысячи. И только сейчас он наконец ощутил ладонь в своих волосах и натурально отпрянул, тут же запрокидывая голову, заглядывая в ледяные пустыни вместо глаз. На секунду ему показалось, что в них мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Сергей Дмитриевич, сядьте спокойно, чтобы я мог поделиться с вами энергией и хотя бы немного облегчить Ваше состояние, - произнёс див лишённым всяких эмоций голосом. — Сергей Дмитриевич уже проснулся и я сам о нём позабочусь. Разве у главдива не слишком много дел?- поинтересовался Савелий, обеспокоенно протягивая руку к колдуну, но тут же одёргивая себя. С чего бы? Владимир что-то передал по ментальной связи? У Мончинского еле хватило сил, чтобы заставить язык шевелиться. — Савелий прав, мы сами справимся, - старший уже хотел было возразить, но колдун оказался стремительно хотя бы в диалоге, - Это в любом случае не твоя зона ответственности, Владимир. Мой див, уверен, способен обо мне позаботиться. Сергею почудилось, будто он ощутил сразу два оглушительных чувства: всепоглощающую радость и жгучую ярость, смешанную с разочарованием и обидой. Если первая эмоция явно принадлежала рыжеволосому, то вот о природе второй приходилось лишь догадываться. Его собственная из-за того, что больше их с Владимиром не связывает ничего, кроме общего места работы и строчках в их личных делах или же это что-то ещё. В любом случае див, изобразив до сегодняшнего дня неизвестную колдуну гримасу, кивнул и стремительно покинул кабинет, оставляя за своим присутствием лишь кожей ощутимый мороз. Савелий заметно расслабился, и хотел было уже подойти к хозяину, но тот остановил его одним лишь жестом. — Со мной всё отлично. Принеси дела, по которым предстоит сделать отчёты, - и вновь с головой погрузился в работу. Так было проще справляться с тягой к главдиву, своими эмоциями и только усилившейся головной боли. Сергей как будто почти пожалел о неосторожно брошенных словах, но удобно вспомнил о том, что когда-то сказал сам Владимир: "У меня была сотня хозяинов до вас и столько же будет после". Его тон в тот момент совершенно не изменился - тот же спокойный и равнодушный. Но также, как тогда Мончинский просто кивнул, сейчас ему хотелось разорвать не то всех предшественников - да и будущих тоже было бы неплохо прихватить - не то самого дива. Вернуться домой пораньше у Сергея не вышло - хотя он как будто уже и не старался. Было лето, так что мать давно уехала за город на дачу, отдыхать от суеты Петербурга, грязи дорог и сына, который обвенчался с работой и по уровню бытового участия сравнялся с маленьким ребёнком, способным за делами забыть поесть или уснуть прямо за столом. Колдун не включал свет он жил в этой квартире с малого возраста и мог закрытыми глазами найти любую вещь, а уж ориентироваться в пространстве - тем более. Мужчина быстро прошёл на кухню, и залпом выпил остатки воды в графине. Голова продолжала адски болеть, но он планировал ещё несколько часов повозиться с документами, которые взял собой. Просто чтобы уснуть без лишних мыслей о светлых волосах и холодных глазах. Мончинский будто моментально почувствовал холод спиной, а по коже поползли мурашки. Он резко развернулся - впрочем, лишь для того, чтобы оказаться зажатым между столешнице и сильным телом. Телом дива. Да что уж дива. Это был Владимир. Сергея, по ощущениям, окатило ледяной водой, и он попытался вырваться, но сдвинуть с дороги главдива оказалось так же, как убрать голыми руками дворец в Омске - совершенно точно невозможно. Набравшись, наконец, смелости, колдун произнёс громко и чётко, не поднимая глаз на собеседника: — Отпусти меня немедленно. — Это приказ? Мончинский шумно сглотнул. Он так и не смог научиться нормально приказывать диву, пока у них была связь, а теперь, после её разрыва, не стоило даже пытаться. Виски прострелило особо сильным приступом боли, и Сергей тихо простонал, хватаясь за голову. Почувствовал, как к нему тянут руки, и дёрнулся от них, как будто они принадлежала больному чумой. — Вам больно. Просто позвольте мне помочь, - голос как всегда звучал ровно. Если бы их с Владимиром ещё не разделили, он бы подумал, что тот просто действует в рамках протокола, не более того. Осознание происходящего пришло достаточно поздно. А что главдив вообще забыл в его доме? Казалось, после дневной перепалки в кабинете чёрта должно было как ветром сдуть. — Что ты делаешь в моём доме? - Мончинский смотрел мимо, за спину, желая, чтобы всё это скорее закончилось. — Ваша мигрень не пройдёт просто так. Я сейчас поделюсь энергией, после Вы поужинаете и отправитесь спать, - будто не слыша вопросы, продолжал див, взгляд которого колдун отчётливо чувствовал на своём лице. Сергей злился: да что греха таить, он был просто в бешенстве. Сначала чуть ли не весь год совместно службы Владимир держится на расстоянии, насмехается и откровенно демонстрирует своё презрение к напарнику, после разрыва вертится рядом с Авериным, не скрывая своего восхищения от нового, правильного - в отличие от предыдущего - хозяина, а теперь устраивает цирк с... Чем? Волнением? Заботой? Да чёрт разберёт этих чертей. — Я последний раз спрашиваю - что тебе от меня нужно? - Сергей даже осмелился посмотреть прямо в глаза Владимира - его главная ошибка с самого начала. Возможно, он в глубине души надеялся увидеть в них беспокойство, переживания и хотя бы где-то на дне совсем незаметную нежность. Его встретили абсолютное спокойствие и бескрайнее равнодушие. Наверняка Мончинский выглядел сейчас как беззащитный ребёнок: он только что не плакал от обиды. Надо же - ему не нужно было признаваться в чувствах, чтобы их отвергли. Вдруг стало до ужасного смешно: всё происходящее походило больше на сон - один из сотни, которые он видел с того момента, как познакомился с главдивом. Он как-то уж очень горько рассмеялся, отворачиваясь в сторону окна, за которым расстелился ночной город. — Хотя, знаешь, неважно. Прислал ли тебя сюда Аверин или же судьба занесла по случайности. Мне всё равно. — Я должен Вам помочь, - голос прозвучал удивительно сипло. — Если после этого ты уйдёшь и больше никогда не вернёшься - валяй, - Сергей устало махнул рукой, будто принимая всё происходящее как данность, не желая размышлять об этом дольше минуты. Со стороны дива послышался странный звук - будто кто-то резко втянул воздух перед прыжком вводу. Хотя в голове следователя разбивались стёкла и ему, скорее всего, показалось. В горле встал огромный ком, который не представлялось возможным сглотнуть. Ему точно предстоит прорыдать несколько часов. Сразу после того, как он отправит дива подальше. — Это и правда то, чего вы хотите? Не смотреть. Он чувствовал чужое дыхание на щеке, но знал - стоит встретиться взглядами, и соврать диву Сергей не сможет больше никогда. В горле пересохло и вновь стало холодно, будто его отправили в Пустошь — Я хочу, чтобы ты, - "Остался навсегда здесь, со мной, никуда не уходил, забыл про службу, связь, Аверина, Управление, обо всём, кроме меня и никогда не отпускал. Я человек - мой век будет слишком краток и после того, как схоронишь меня, делай что хочешь. То, что для тебя будет скучным и долгим, но мгновением, для меня растянется в целую жизнь. Разве я много прошу?" - Не забывал, что срок нашей общей службы истёк. У тебя новый колдун, у меня - див. Ты не должен делать ничего, что противоречит уставам и приоритетам. "Иронично, что про уставы и приоритеты всего полгода назад говорил именно ты" Если странные вздохи ему вполне могли показаться - вряд ли див был способен на сожаление - то громкое шипение явно не было галлюцинацией. Мончинский дёрнулся в сторону звука, и чуть было не вспорол себе щёку с помощью любезно подставленных когтей химеры. Но глаза Владимира - не его боевой формы - смотрели на него неотрывно, с какой-то глухой злостью, от чего он уже было выпустил Путы. И точно выпустил бы, если его ладони не оказались намертво прижаты к столешнице. На удивление, всё ещё спокойный голос дива над ухом шёл в абсолютный разрез со всем его внешним видом. — Елена Николаевна пригласила меня ночевать здесь, даже после разрыва связи. Не вижу повода не воспользоваться этой возможностью, - он смотрел прямо на колдуна, внимательно, готовый уловить любое изменение состояния или настроения. — Сделать это можно не беспокоя меня, если ты не знал. Где находится твоя комната, ты отлично знаешь, - Сергей недовольно пробубнил себе под нос, мысленно делая пометку о том, чтобы поговорить с матерью на этот счёт. — А вот и нет. Отведите меня. Сергей прикрыл глаза. Владимир подавил внезапное наваждение и вновь не отличался от обычного человека. Головная боль отдалась с новой силой, и он просто хотел, чтобы это скорее закончилось. Поэтому разумнее было капитулировать, помахав белым флагом, доказывая, что он слишком мягкий, чтобы руководить дивом. Хотя Владимир и без его отчаянных попыток уверить всех в обратном, хорошо это знал. — Ладно. Хорошо. Будь, по-твоему, - Мончинский уже двинулся в сторону выхода, но напоролся на стальное, недвижимое плечо, - Я покажу тебе комнату и пойду спать. Отпусти уже. Видимо див, решив что-то для себя, всё же посторонился, пропуская колдуна. Тот уже был почти на лестнице, как заметил, что Владимир остался стоять посреди кухни молчаливый изваянием. Сергей злобно зыркнул на него. — Ты издеваешься? Идём уже, - голос звучал раздражённо, он уже был в шаге от того, чтобы взорваться, как бомба, таймер которой выставили на слишком позднее время. Но тот не сдвинулся с места, продолжая играть роль античной скульптуры. Колдун что-то зло прошипел себе под нос и быстро поднялся наверх, влетая в свою спальню. И тут же оказываясь прижатым к кровати, которая жалобно скрипнула, явно недовольная таким отношением. Мончинский обречённо застонал: нужно было бежать в ванную, там хотя бы есть защёлка. С другой стороны, где-то на грани измученного болью усталостью и чувствами сознания он прекрасно понимал, что для дива эта защёлка- как пластмассовый замочек - сломать его не составит никакого труда и займёт жалкую долю секунды. Колдун услышал смешок сверху и поднял взгляд. Уголки губ дива растянулись в ухмылк — Спасибо, что показали, где находится спальня. С удовольствием проведу здесь ночь, - Сергею показалось, что гость рассматривает его как-то чересчур внимательно. — Это моя спальня, Владимир. Прекрати и отпусти меня уже, - усталый вздох и новый взгляд в глаза. Мончинский затаил дыхание, когда главдив облизал свои губы. Он мог бы сделать это за мгновение, человеческий глаз не смог бы уловить стремительное движение, но будто специально сделал это медленно, позволяя колдуну запомнить этот момент во всей красе. — Вы ничего не хотите мне сказать? Голос звучал почти мягко и, кажется, где-то в середине фразы дрогнул лишь на долю секунды. Сергей вздохнул и откинул голову на подушку. — Ты ведь и без меня всё знаешь. Связь для тебя намного яснее, чем для человека. Так зачем спрашиваешь? Это было ясно изначально: о его помешательстве див прознал, наверное, раньше, чем сам Сергей. Он услышал смех: за несколько секунд залился краской, аки маков цвет, подумав, что Владимир, как и ожидалось, не увидел в чувствах колдуна совершенно ничего, кроме нового повода для насмешек. И это казалось ему единственным возможным вариантом до того, как он открыл глаза и посмотрел на явно взволнованного, но молчаливого дива, от ухмылки которого не осталось и следа. Лишь спустя несколько мгновений пришло осознание, что смех принадлежит его самому. Кажется, истерика накрыла колдуна, будто волна сокрушительного цунами. — Ты ведь всё знаешь но всё равно хочешь услышать от меня, правильно? Если скажу, то оставишь меня уже в покое? - див хмурится, уже хотел было что-то ответить, но Мончински продолжает, закрывая глаза руками, - Как будет угодно. Ты мне нравишься. Даже не так - я, скорее всего, влюблён в тебя по уши. Помешан, оглушён и всё подобное, - показалось, будто ладони стали влажными - не то от пота, не то истерический смех привёл за собой поток слёз, - Всё. Больше мне нечего тебе сказать. Убирайся прочь, - он почувствовал фантомное прикосновение к пальцам и сразу же убрал руки от лица, встречаясь с глазами оппонента в паре сантиметров от своих собственных. Сейчас синие очи больше походили не на лёд, а на океан - спокойный и какой-то родной, огромный и устрашающий, но что-то есть в нём такое, что не позволяет отвести глаза. Осторожный поцелуй в лоб, должно быть, ему показался. И Мончинский бы несомненно убедил себя в этом, если бы дальше не чувствовал губы на висках, щеках, подбородке и шее - на последнем он вздрогнул всем телом и издал что-то на грани вздоха - стона. Глаза дива вновь оказались на уровне его зелёных омутов. — И как это понимать? - колдун попытался нагнать на себя суровость, но и сам понимал, как это ему не идёт. — Как то, что я несколько месяцев ждал, когда же Вы, наконец, поддадитесь своим чувствам и покажете свою человеческую суть, - последние слова он почти прошипел прямо в губы Сергея, - Но тщетно. Вы настоящий человек чести, Сергей Дмитриевич. И постоянно слушая нашу связь, проводя с Вами, столько времени, я, кажется, заразился Вашим чувствами. Мончинский рассмеялся устало, отворачиваясь. — Глупость. Подожди пока от связи не будет следа и всё вернётся на круги своя, обещаю. — Я тоже Вас люблю, - звучало скорее не как признание, а как приговор, с которым подсудимому Мончинскому Сергею Дмитриевичу придётся смириться, ведь пересмотру он не подлежит. А по ощущениям это всё было так, будто ему на голову надели кастрюлю и как следует, огрели сверху камнем - примерно похожие чувства. На возражения не хватило времени - язык дива вдруг широким мазком прошёлся от ключицы до мочки уха, заставляя тело под ним задрожать от ощущений и попытаться свести ноги, что оказалось невозможным из-за внушительного препятствия в виде чужой туши. Желание возразить вдруг переросло в возмущения. — Что ты делаешь? вопрос скорее риторический и колдун уже пытался отпихнуть от себя дива. Впрочем, недостаточно охотно - под ним оказалось неожиданно приятно. — Не знаю. Знаю только что нечто подобное предшествует тому, что Кузя в своё время окрестил любовным иутехами, - Владимир вновь облизал губы, - Хотя, по сути, я просто пробую Вас на вкус. Приятно. Сергею бы задуматься, что его внезапный любовник в перспективе сожрёт его в совершенно не фигуральном смысле - хозяином он ему не приходился, но когда это мешало дивам лакомиться колдунами с давних времён? Вот только Сергей был занят, очевидно, более важны делом - страсть кипела в крови и вместе с этой самой кровью активно приливала к паху, оставляя мужчину просто безоружным. — Я тебе не дорогое вино. Завязывай уже шутить. Его внезапно пригвоздили к месту, фиксируя руки над головой и слегка надавливая когтями на живот сквоз рубашку. — Я думал, что выразился достаточно чётко. Объясняю ещё раз: у нас с Вами взаимные любовные чувства. Я не собираюсь отказываться от Вас. И, считаю, что закрепить наши новые взаимоотношения стоит именно с помощью подобных утех. "А моего мнения по поводу ситуации, видимо, никто не спросит" - внутренне посетовал Мончинский. Впрочем, на какие-либо ещё сожаления ему не оставили времени - он внезапно почувствовал, как с него стянули уже растёгнутую рубашку, а вполне себе острые когти химеры заскользили по голой коже, посылая волны мурашек вдоль позвоночника и ощутимую тяжесть внизу живота. Он выгнулся навстречу, прижимаясь ближе, не успевая подавить протяжный стон, сорвавшийся с губ. Хотелось обнять дива за шею, притянуть и поцеловать, но стоило дёрнуть руки, как захват на них усилился. Мончинский всхлипнул и задрожал, когда с него стащили брюки и нижнее бельё, а когтистая рука ухватила за бедро, ощутимо сжимая, не позволяя свести колени вместе. — Пусти, - он задохнулся возмущениями от касания холодных пальцев к стволу, но призвав к воле, продолжил, - Я тоже хочу тебя коснуться, - заметил, что слова не возымели желаемый эффект - главдив был слишком занят изучением чужого тела, - Пожалуйста, Владимир. Любовник взглянул на него совершенно шальным взглядом, но отпустил, сразу же прижимаясь голым телом к колдуну. Когда тот оказался раздет, Сергей отследить не успел - и, кажется, вины сверхъестественной скорости дива здесь не было. Мончинский тут же прижался губами к шее, прокладывая дорожку поцелуев ниже и оставляя заметные следы, которые через пару минут уже исчезали, будто их никогда и не было. Див над ним рыкнул, подставляясь под прикосновения, явно получая особое удовольствие. — Возьми смазку в тумбочке. Кажется, я забросил её туда после прошлого раза, - Сергей даже не думал, как его фраза звучит. Для него "прошлый раз", несомненно - одинокий вечер в холодной постели и попытки удовлетворить себя самостоятельно. Но для Владимира, кажется, это было совсем не очевидно. Он вдруг припал к колдуну, прижимая его собственным весом и заглядывая в зелёные глаза, парализуя своими ледяным взором. — С кем же у тебя был прошлый раз? Между субординацией и ревностью див явно выбрал второе. Мончинский хотел было рассмеяться, вот только сверху его не двусмысленно прижимал и молча ждали ответ. Ждали, впрочем, недолго - Владимир вдруг сжал ствол в руке и провёл большим пальцем по налившейся кровью головке, вызывая удивлённый вздох. — Ни с кем! Я был один, - хватка не исчезла, а движения стали быстрее, - Клянусь, Владимир! Смешок сверху, шуршание постельного белья и шум выдвигающегося ящика. А дальше холодная вязкая субстанция, вызывающая заметные мурашки. Кожа уже привыкла к перепаду температур, а див странно затих, будто его и вовсе не было в комнате. Мончинского внезапно пробил ужас: а если это всё - просто его разыгравшееся воображение? Тогда ему точно следует сдать колдовскую звезду и по собственному желанию закрыться в лечебнице. Он приподнялся на локтях и с облегчением вздохнул: Владимир сидел на краю кровати и недоумённо глядел перед собой. Сергей уже хотел было спросить о том, что произошло, как услышал тихое: — Я не знаю, что дальше нужно делать. Колдун чуть ли не рассмеялся от облегчения. Из-за шока на лице дива он уже было решил, что тот начал всё это под инстинктом и теперь горько пожалел о случившемся. — Совсем? — Не знаю, как сделать так, чтобы Вам не было больно, - на грани слышимости раздалось со стороны. Сергей только что не замурчал от удовольствия: если бы ему год назад сказали, что неприступный и злобный див будет бояться взять его, ведь это может причинить боль колдуну - он бы точно покрутил пальцем у виска и сжался от страха. — Давай мне смазку. Я сам. Сергей сел на колени рядом с дивом и проник скользкими пальцами внутрь. Боли не было, лишь лёгкий дискомфорт: подобное с Мончинским уже происходило, хотя и очень давно. Растяжка заняла не слишком много времени - он уже был на взводе и всего, что желало тело - как можно более скорой разрядки. — Теперь ты можешь... Дослушать его не удосужились. Владимир опрокинул его на постель и осторожно вошёл, прислушиваясь не только к связи, но и к своим явно новым ощущениям. Дальше для Сергея всё закончилось будто за секунду - собственный оргазм смешался с истомой партнёра и они оба на долгие несколько минут утонули в океане удовольствия и приятной усталости: с плеч будто свалился огромный валун, все вопросы нашли ответы и вещи оказались расставлены по местам. Колдун бы так и уснул, удобно устроив голову на чужом плече, если бы не голос сверху: — Надеюсь теперь мне не нужно объяснять Вам, какие между нами отношения. — Да уж, секс с дивом я точно не соглашусь променять на что-то менее классное. Он почувствовал, как чужая рука сжала его талию как-то чересчур сильно. — Я шучу, Владимир. Да ты просто предел мечтаний. — Вам всё равно не представится возможность проверить, есть ли у Ваших мечт другие пределы, - синие глаза недобро сверкнули, а Мончинский вдруг рассмеялся по-доброму и прильнул к чужим холодным губам. "Не дело это - разделить с дивом постель, но не поцелуй" Уже засыпая, прислушиваясь к биению чужого сердца, Сергей вдруг чётко осознал: ему не просто повезло. Он самым натуральным образом сорвал куш и теперь мог только догадываться, чем предстоит расплатиться за такое везение. Но думать об этом пришлось недолго. По крайней мере не пока ты лежишь в объятиях того, о ком мечтал слишком долго. Стоило просто расслабиться и плыть по течению. Удаче всё равно больше его не удивить и уж точно не осчастливить сильнее.