Сирень

***

      Очередное серое, блёклое утро. Серый, липкий свет пробивается сквозь занавески и падает на лицо недавно очнувшегося от сна парня. Тот раздражённо скулит, словно раненый зверь, зарываясь в волосах и накрывая лицо подушкой. Это бесполезно, но для Теневого это уже, как традиция. Дань уважения. Этакий ритуал перед тем, как окончательно проснутся.       А просыпаться ой как не хочется. Неохотно сев, Зверь потянулся. Медленно и демонстративно, словно он на сцене, а не у себя в кровати. Правду говоря, у него практически вся жизнь такая. Ещё одна привычка, явно мешающая жить себе спокойно.       Вздохнув, Шэдоу медленно проводит рукой по лицу, потирает глаза и пытается хоть как-то собраться с мыслями. Последнее удается крайне сложно. Вместо того, что бы встать и пойти умываться, он оборачивается к окну.       На долю секунды его берет интерес. Быстро окидывает взглядом роскошный краевид пышно расцветающего сада. Такого величественного и... бесцветного. Ну конечно. На что он вообще надеялся?       Это всё его вина. Вина того, кто его сюда и притащил. Пусть Зверь и находился тут практически по собственной воле, в нём бушевали достаточно противоречивые чувства.       Пьюр Ванила Куки. Обладатель его Соуджема. С недавних пор ещё и «друг». Если это вообще «дружбой» назвать можно. Без смеха тут не обойтись, называя их союз «дружбой». Теневой мысленно искривился. Тошно. Противно. И до дрожи страшно. Как он вообще умудрился подпустить к себе этого молокососа?       Ответ дать на этот вопрос он и самому себе затруднялся. Наверное, из жалости. Доказать этому балбесу наконец, что ничего хорошего в их «дружбе» нет и не было. И не будет. Это же очевидно! Не всем дано быть белыми и пушистыми. Не всем дано измениться.       Вздох. Тихий скрип кровати. Бледнокожий подполз ближе к окну. Оперевшись локтями о подоконник, он выглянул в окно. Это из-за Ванильного короля он не различает цветов. Кулаки Зверя медленно стиснулись. Это всё из-за этого наивного дурака!       Точнее, всё началось именно с него. Цвета уходили медленно, но верно. Они становились всё тусклее и тусклее, пока в один прекрасный «в-скобочках-нет» день он и вовсе не увидел мир, словно с чёрно-белым фильтром. Единственное, что его пугало — это то, что всё началось именно с Древнего. Именно он стал «выцветать» в глазах Шэдоу Милка первым. И он сидел вот так здесь, день за днём, с чаем, который не имеет вкуса, с окнами, что пускают грязно-серый свет и с этим голосом в голове: "Это его вина. Но он считает, что лечит меня. Пусть и дальше себя обманывает. Я тут ни при чём." Его вырвало из мыслей лёгкое движение. Скрип двери. И тёплый запах чего-то приторного-сладкого. Ну конечно, это уже какой-то закон подлости. Ванильное Печенье вошло, как всегда — тихо, вежливо, с чашкой в руках и этой своей мягкой деликатностью, от которой хотелось выть и рвать волосы на голове.       — Тебя стучать не учили? — крайне безэмоционально интересуется Зверь. Даже не оборачиваясь он может спокойно сказать, что лицо Древнего сейчас крайне озадачено такой излишней агрессией с утра-пораньше.       — Я зашёл тебя проведать, — спокойно отвечает тот. Теневой мысленно закатывает глаза. Начинается. Сейчас пойдут вопросы в духе "я-это-говорю-из-вежливости». — А ещё я принёс тебе чай...       О, как же это приторно-мило со стороны Его Добрейшества.       — Мне не нужна жалость, — прошипел парень, не отрывая взгляда от окна. Он заметно съёжился. — Особенно от тебя.       Ответа не последовало. Обиделся, что-ли? Погодите, почему его вообще волнуют чувства блондина?       Едва различимый приближающийся шорох ответил сам за своего владельца. Чистая Ваниль поставил чашу на прикроватную тумбочку и, немного помявшись, сел на край кровати. Боится. Шэдоу усмехнулся.       — Но я не жалею тебя, — возражение прозвучало крайне спокойно. — Я верю в тебя.       Теневой тихо фыркнул. На полноценный смех его сейчас не хватит. Это даже звучит абсурдно. Он лишь покачал головой, отмахнувшись от чужих слов. Этого не может быть, так ведь? Это сказано из вежливости, да и всё тут.       Продолжив смотреть в окно Шэдоу подмечает, что что-то изменилось. Определённо изменилось... Он щурится и слегка вытянивает шею. Ему не чудится? Или это просто глюк? Его глаза вот-вот полезут на лоб.       Среди серой, блёклой массы цветов ярко-фиолетовым горит гроздь на кустарнике под его окном. Опешив от такого, Зверь даже глаза протёр. Проморгался. Но ничего не помогло. Значит, ему не мерещится.       — Цветы, — удивлённо прошептал он себе под нос, разглядывая маленькие и нежные цветочки. Всего одна ветвь горит. Остальные по прежнему для него серые и скучные, сливающиеся с общей массой.       — Да. Это сирень, — слегка обернувшись, мягко говорит Ванильный король. Теневой вздрогнул. Неужели он проболтался?       Не в силах что-либо ответить, Шэдоу кивает, а после и выдыхает тихое «ага». Звучит крайне по-идиотски. Из его лёгких словно весь воздух выбили. Никогда бы не подумал, что настолько бы радовался самому обычному цветку под окном.       Самой обычной сирени.