ягодная карамель.

в который раз его целуют за этот вечер, но этим поцелуям он был рад. такие нежные, такие сладкие и такие желанные. феромоны в этой комнате были такими же любимыми, как и человек, от которого они исходили. сладкий запах ванили, смешанный с чем-то сладким. Блуберри Милк так и не смог понять, был ли это мед или карамель, но в любом случае ему нравилось. иногда ему казалось, что запах был настолько сладким, что если он сейчас лизнет кожу Пур Ваниллы, то тоже почувствует что-то сладкое и вкусное, но каждый раз привкус был солёным и заканчивался нежным поцелуем в губы. — на сегодняшнем балу вы были грациозны, — хвалил его ванильный принц, на что другой лишь тихо хихикал, довольно улыбаясь. — позволит ли мне мудрец другого государства вновь провести с ним ночь втайне от его родителей? — только если это будет тайной от них, — шептал в ответ Блуберри Милк, приближаясь к чужим губам и целуя их. как давно начались эти тайные встречи? наверное после проявления их вторичного пола, где они начинали видеть друг в друге все более и более привлекательную фигуру. пока их родители планировали обычные дружеские связи, их сердца планировали нечто иное. Блуберри Милк не мог стать правителем из-за своего вторичного пола, поэтому стал лишь мудрецом, что делился своими знаниями. он мог провести так остаток жизни, пока в один момент не встретил Пур Ваниллу, который одиноко гулял в саду. их взгляды встретились, а сердца забились, создавая единую мелодию. от этих приятных воспоминаний об их встрече, мудреца отвлекли поцелуи в шею. чужие ладони уже ползли под его одежду, внимательно обходя каждый рельеф тела, заставляя того довольно выдохнуть. ноги сводило от удовольствия, пока пальцами он активно цеплялся за чужие плечи, не желая терять горячее дыхание не своей шее. увы, но у Ваниллы были другие планы, которым он следовал, спускаясь по шее вниз, оставляя мокрые следы от языка и влажных губ. когда-то давно ему сказали, что феромоны, что он не мог контролировать, были слишком сильными. сладкие ягоды сводили с ума всех стражников и других мудрецов, что оглядывались, чтобы взглянуть на спину мудрейшего. ему пришлось смириться с этим и подавлять эту "вонь", пока внезапно не услышал от одного юного принца, что ему нравится запах ягод, который всегда был вместе с Блуберри Милком. в тот день он долго не мог понять, что же произошло и почему его грудь так сильно ныла, а в голове было слишком много мыслей посвящённых только одному человеку. — мудрейший, что-то случилось? — послышался взволнованный голос откуда-то снизу, отчего Милк тут же вздрогнул и взглянул в глаза юному принцу. — вы выглядите не важно... если у вас плохое самочувствие, то я готов вас исцелить своей магией... — дорогой принц, не посчитайте меня странным, — слегка смущенно шептал мудрец, приподнимаясь, чтобы сесть на постель и взглянуть в чужие глаза. — но наша связь это попросту мое неуважение к вам... видя, как в чужих глазах появляется страх, мудрец тут же потянулся к чужому лицу, оставляя невесомый поцелуй на чужих губах. люди часто говорят о том, что мудрецы безумны в своих мыслях и идеях. возможно его слова тоже покажутся безумны юному принцу, но он не мог молчать о подобном. — ваше высочество, я хотел бы скрепить наш союз, — взволнованно начал Блуберри Милк, замечая, как быстро меняет выражение лица Пур Ваниллы. — возможно в будущем наши родители узнают о связи, что появилась между нами и будут противиться ей, но я знаю, как они не смогут помешать нам... — что вы имеете в виду, мудрейший? — с непониманием спрашивал юноша, чувствуя, как его руку аккуратно направляют и кладут прямо на чужой живот. — я хочу носить под сердцем часть вас, — стараясь казаться спокойным и говорить такую безумную идею, Блуберри Милк быстро отвёл взгляд в сторону, продолжая что-то быстро лепетать. — если этого ребенка захотят убить, то можете не волноваться, я буду защищать его своей магией... если наши усилия пройдут не зря, то старшие точно... но вместо слов из него вышли лишь тихие жалобные мычания прямо в чужие губы. очередной сладкий поцелуй, что сводил с ума и перемешивал мысли в одну кашу. протягивая руку к чужому лицу и оставляя её на нежных щеках, мудрец внезапно отстранился от чужих губ, с осуждением смотря на принца. ему хотелось услышать чужие слова об этой затее, ему хотелось знать, что тот ответит на все это, но внезапно ответ был дан не в словах, а в глазах. видя этот блеск в таких же глазах, как и у него самого, Блуберри Милк лишь смог удивленно открыть рот, получая очередной поцелуй, что также был доказательством чужих мыслей. Пур Ванилла не отрывался от его губ, медленно ведя руками вниз, прямо под одежду. казалось, что он стал быстрее снимать чужую одежду, но одновременно с этим продолжал быть таким нежным, словно одно неверное прикосновение и в его руках будет растаявшая лужа от мудреца. удивляясь тому, как быстро на его теле не осталось нижней части одежды, а все пуговицы рубашки было расстегнуты, Милк на все это лишь тихо смеялся. внезапно по его коже прошлась лёгкая волна мурашек, от которой он вздрогнул и ещё раз взглянул на принца, что оставлял невесомые поцелуи на его животе. сейчас там точно бушевали все бабочки, которые мудрец когда-то изучал, но это было не так важно. видеть столь нежную картину было по своему прекрасно для него, словно это была какая-то услада для глаз, а не обычная прелюдия перед интимной связью. — прошу прощения, если буду груб, мудрейший, — отстраняясь от чужой кожи говорил принц, а после потянулся к мягким подушкам из которых достал флакон с лубрикантом. — мы с вами давно не виделись и мой гон прошёл куда сложнее... возможно я возжелаю быть чуть жестче с вами. — мой дорогой ванильный принц, — тихо смеясь, мудрец не мог скрыть довольной улыбки. — мое желание быть с вами единым не исчезнет, даже если вы сделаете это в грубой манере. прошу, примите это к сведенью и на будущее. бросая друг на друга ожидающие взгляд, Блуберри Милк наконец-то смог убедить того продолжить. только недавно эти горячие пальцы чертили на его груди странные узоры, а теперь они нежно входили прямо в кольцо мышц, заставляя того сжать и сдержать первый слабый стон. у них давно ничего не было в подобном плане, поэтому эти ощущения стали даже непривычными. падая назад прямо на мягкие подушки, его волосы расползлись по всей постели. чувствуя, как его ногу аккуратно придерживают и целуют бедро, Милк на это лишь тихо смеялся, сравнивая эти нежные поцелуи с щекоткой. в комнате необъяснимо стало душно, что хотелось открыть окна, но одновременно с этим хотелось сохранить сладкий запах внутри. этот феромон его дурманил, заставлял расслабиться и довериться, что он и делал. второй и третий палец вошли куда быстрее, вызывая лишь неудовлетворённость. тело просило не пальцев, а мозг прямо кричал о том, что если в нём так и продолжат двигаться пальцы, то он точно потеряет рассудок в ожидании. приобнимая одну из подушек и тихо зовя принца, которому одного голоса хватит, чтобы поднять любопытные глаза, Блуберри Милк тут же принялся тихо хныкать, включая все своё актёрское мастерство. он просил быстрее со всем покончить и наконец-то подарить заслуженное удовольствие друг другу, на что получил лишь странную улыбку принца. — если мудрейший думает, что видеть его в подобной позе для меня не удовольствие, то для меня вы явно станете глупейшим, — от этих слов на лице мудреца появилась раздражённая улыбка, а руки лишь сильнее сжали подушку. и все же Пур Ванилла не стал также долго испытывать себя. доставая пальцы из ануса и сразу же приставляя головку члена, он принялся покрывать поцелуями все лицо мудреца, что жалобно хныкал, прося наконец-то начать. их страдания, которые вызывал вторичный пол, начинались примерно одновременно. именно по этой причине Блуберри Милку пришлось отправиться домой, оставляя своего принца наедине с собой. стоило самому неприятному и одинокому периоду жизни закончиться и пожелать вновь отправиться в ванильное королевство, ради встречи с другом, тот получил отказ. гон принца проходил намного дольше, поэтому приходилось сидеть и скучать в четырёх стенах, ожидая письмо. как только письмо оказалось в его руках, мудрец тут же направился в соседнее королевство, попадая на бал, в котором его закружили милые дамы и господа, а после отпустили в свободное плаванье, прямо в руки ванильного принца. того самого ванильного принца, что уже смог полностью войти и коснуться комка нервов, вызывая первый громкий стон Милка. — пожалуйста, будьте громче, мудрейший, — тихо просил тот, целуя чужую шею, оставляя на ней след зубов. — прошу вас... ради меня... этот голос и эти просьбы сводили с ума, а толчки только доводили его до собственного пика. обхватывая ногами чужие бедра и цепляясь за плечи, Блуберри Милк мог смотреть прямо в чужие глаза, в которых было столько нежности, что хотелось любоваться ими вечность. надеясь получить поцелуй, а после разочарованно вздыхая, когда Пур Ванилла продолжил покрывать его шею следами, мудрец лишь провёл ногтями по чужой спине. ему не нравилось чувствовать одежду, но просить того снять её сейчас не хотелось. надо было быстрее со всем этим закончить, как планировал мудрец. от каждого толчка он становился все громче и громче, а мягкое одеяло под спиной уносило его все дальше и дальше от реальности. каждый второй толчок приходился прямо по чувствительной точке, вызывая стон и дрожь в теле. чувствуя, как точка пика все ближе, Блуберри Милк лишь сильнее сжал чужие плечи в ладонях, получая поцелуи уже в губы, хотя сейчас точно было не до них. один из таких поцелуев заставил его проглотить стон, вызванный чувством наслаждения. — прошу вас, не останавливайтесь, — молил мудрец, ощущая, как движения внутри прекратились, но вновь продолжились. в один момент Блуберри Милк готов был поклясться, что почувствовал чужой размер в себе полностью, отчего перед глазами появились звезды. открыв губы в немом стоне, послышались тихие извинения и просьбы не злиться на него, в глазах потихоньку стали появляться стеклянные крупицы слез, что медленно стекали по щекам. задыхаясь от собственных стонов, что уже невозможно было держать, мудрец в одну секунду оказался в чужих объятиях, вновь чувствуя, как член внутри него вошёл во всю длину. этот стон он уже не мог сдержать, начиная острыми ногтями цепляться за одежду своего ванильного короля, что также слегка подрагивал. наверное им хватило пары минут, чтобы оторваться друг от друга и перевести дыхание. взгляд был устремлен в потолок, а сам Блуберри Милк старался игнорировать чужой половой орган, что до сих пор находился в нём. аккуратно двигая рукой и касаясь собственного живота, в голове стали кружиться самые глупые мысли. а что если у них ничего не получится? или их двоих все равно разделят? волнение быстро накрыло его с ног до головы, но замечая, как ванильный принц аккуратно поднялся, мудрец быстро пришёл в себя. с любопытством смотря на Пур Ваниллу, что уже принялся снимать с себя одежду, Милк лишь обиженно фыркнул. — вам не кажется, что вы слегка опоздали, ваше величество? — шутливо спросил тот, чувствуя уже чужую руку на своём животе. — мне кажется, что мудрейший и вправду глуп, раз надеется, что для нашего плана потребуется один раз, — видеть это невинное лицо, что говорило такие ужасные вещи было до невозможности смущающе. утягивая того в поцелуй, а после наконец-то оставляя более красивые следы от ногтей на чужой спине, Блуберри Милк лишь слегка шире раздвинул ноги, готовясь к всевозможному. обычно им всегда было достаточно одного раза, но сейчас мудрецу лишь показалось, что гон его ванильного принца ещё до конца не закончился. в комнате и вправду витал этот сладкий запах, что помогал лишь сильнее возбудиться. возможно завтра утром он весь пропахнет ванильным принцем, но выходить из этой спальни мудрец точно не захочет ещё дня два. *** просыпаясь утром и чувствуя сладость в воздухе, белые ресницы стали слегка дрожать, пока не показались невинные глаза. чувствуя теплые руки, что держали его в объятиях, Пур Ванилла лишь сильнее уткнулся в чужое плечо, вспоминая каждую деталь вчерашней ночи. ему всегда казалось, что мудрец был своеобразной личностью, но он и подумать не мог, что влюбится в такого... мудреца. каждое слово и мысль этого человека заставляла принца восхищаться, желая провести в чужой компании больше времени. вроде бы они должны были остаться тайными любовниками, а после помогать своим государствам, но теперь Ваниллу волновало кое-что другое. его волновал Блуберри Милк, что сладко сопел рядом с ним, больше походя на невинную овечку. — я не дам им забрать тебя у меня, — прошептал принц, целуя чужой подбородок, прикрывая собственные глаза.