О смерти, любви и равноценном обмене

За годы, проведенные под сенью Рощи, Анаксагор отвык от яркого света. Хуже того, в Охеме было трудно даже отыскать тень на улицах, чтобы укрыться от вечного холодного полуденного солнца. Даже зашторив окна в одной из гостевых комнат дворца, учёный не мог отдохнуть, как следовало бы - он просыпался на каждый шаг за стеной, на каждый голос из-за окна, на каждый луч, пробившийся сквозь зазоры в колышимых ветром занавесках. - Может быть, попросишь комнату получше? - прозвучало над самым ухом. Анаксагор приоткрыл целый глаз и увидел перед собой лицо Керкес. Положив голову на предплечья, она сидела возле его ложа словно встревоженная мать или невеста, только взгляд мудрых глаз не выражал ничего, кроме интереса стороннего наблюдателя. - Действительно. Эта женщина с радостью предоставит мне комнату с глухими стенами без окон - в казематах, - с беззлобной иронией бросил Анаксагор, подразумевая Аглаю. - Всё шутишь? - титан слегка нахмурила брови. - А вот я бы на твоем месте относилась бы к своей оболочке побережнее. - Вполне возможно, у тебя скоро появится такой шанс. Анаксагор поднялся и сел с босыми ногами на ложе, обхватив колени. - Кажется, я понимаю, - голос Керкес, вкрадчивый и тёплый, снова прозвучал слишком близко. Если бы призрачное тело титана было бы осязаемым, учёный бы почувствовал тонкие пальцы на плече и чужое дыхание возле щеки. - Вы, люди, всегда храбритесь перед лицом смерти, и это - одна из тех вещей в вас, которые воспевала Мнестия. - Это слишком обобщённая оценка, хотя и бесспорно лестная, - выражение лица Анаксагора осталось прежним, но взгляд смягчился. - Перед лицом смерти человек показывает свою истинную природу, и не у каждого она прекрасная и возвышенная. Столько лет прошло, а он всё ещё помнил, как черное течение пришло в его дом - и многие суровые воины первыми бежали, поджав хвосты, словно испуганные сторожевые псы. Многие достойные и честные граждане полиса пытались унести чужое добро вперед собственного. Многие ученые, годами певшие оды разуму, в мгновение потеряли рассудок и отреклись от него, предавшись фанатичной вере в иррациональное. Другие же до последнего сражались за себя и тех, кто не мог помочь себе сам. Даже разделив свою душу на осколки, он не позабыл, как будучи слабым, книжным ребенком, не знавшим доселе битв, до последнего пытался спасти то, что было ему дорого. И не боги помогли ему сохранить жизнь среди этого ада, а такие же слабые, как и он, люди, которые оказались не способны пройти мимо ребёнка, потерявшего дом. Настойчивый стук в дверь вырвал учёного из собственных мыслей. - Впусти его, я не буду мешать вашей беседе, - вкрадчиво и мягко произнесла Керкес, отстраняясь от него. - Как ты поняла, что это… - Так же, как и ты, - слегка склонив на бок прекрасную голову в рогатой короне из ветвей, перебила его титан, прежде, чем её охристый силуэт растворился в воздухе. Говоря откровенно, Анаксагор не был уверен, что за дверью стоит Фаенон, просто он бы препочёл, чтобы это был Фаенон, а не стража, которая скрутит ему за спиной руки и отволочёт к Аглае - в общем-то, нормальное человеческое желание. Но действительно, на пороге его комнаты, из всех возможных незваных гостей, стоял именно Фаенон. - Как ваше самочувствие, профессор? - Если встретишь эту женщину, передай ей, что не дождётся. - Без проблем, мне совсем несложно выступить посредником между вами и Аглаей, но… Вообще-то, я по другому поводу. А вы меня на пороге держите. Фаенон всегда всё схватывает на лету - только что был серьезным, но вот уже и подыгрывает, и отвечает шпилькой на шпильку. Что ж, приятно видеть, что в нем как не было, так и не появилось раболепия перед авторитетом старших. Анаксагор молчаливым жестом пригласил его пройти внутрь - отоспаться в этом городе у него всё равно бы не вышло, а беседа с одним из любимых учеников хотя бы поднимет настроение. - Мы с Мидеем и Касторией приготовили ужин. - И, как я понимаю, вы хотите, чтобы я присоединился к вам? - Да. Я знаю, что вы в равной степени не любите Охему и шумные посиделки, но… - Много лишних слов, Фаенон. Я поужинаю с вами. Фаенон замолчал, удивленно вскинул брови: - А я уже приготовил для вас целую речь с аргументацией. - Тебе обидно, что я не похвалю её структуру и твою логику? Напрасно. Просто это ни к чему - ты все равно меня переубедишь. Фаенон негромко рассмеялся, но в его смехе не было привычных беззаботности и веселья: - Как-то мне тревожно видеть вас таким покладистым, профессор. - Сам знаешь, в какое время мы живем. Не хочется тратить на бестолковую болтовню время, которое можно потратить на вас троих. К тому же, я не смогу тебе отказать. - Наконец-то! Я уже час вас ищу! Профессор, мне надо вам сказать кое-что очень и очень важное. Анаксагор аккуратно высвободил запястье из цепкой хватки поймавшего его возле подъемника Фаенона, но никак не стал комментировать это. Мальчишка (хотя какой уже мальчишка - на полголовы выше, в полтора раза крупнее, с ручищами, будто бы способными сломать его тонкое запястье) часто вёл себя порывисто, но был умным и добрым - к чему его обижать? - Я тебя внимательно слушаю. - Только не здесь. Фаенон напоминал годовалого щенка крупной породы - успел вымахать и поумнеть, но всё ещё смущался, когда как будто бы не до конца понимал, что ему говорят и чего от него ждут двуногие. - Хорошо, - кивнул Анаксагор, - пойдём в беседку. У меня тоже есть для тебя кое-что важное. Да и шум водопада за спиной мешал разговору. - Может, тогда вы и начнёте? - Фаенон уже тогда мастерски умел транформировать свою неловкость в шутку, Анакса же не имел ничего против, чтобы ему подыграть - такие импровизации как будто бы делали их хорошим дуэтом “фокусника” и “ассистента”. - С чего бы? Это же ты меня час искал, а не я тебя. - Но вы - профессор, поэтому ваше важное может быть важнее моего, - улыбнулся Фаенон, глядя на ученого ясными голубыми глазами. Но тот лишь беззлобно усмехнулся: - Со мной такой дешевый трюк не сработает, ты же знаешь. - Знаю, но могу хотя бы попытаться? Дорога до беседки, откуда было прекрасно видно звёздное небо и точёный профиль титана, была короткой и знакомой. - Мы пришли, выкладывай уже, - велел Анаксагор, прислонившись спиной к холодной мраморной колонне. Фаенон отвернулся, опершись руками на ограждение беседки. - Профессор, возможно, то, что я скажу, вас шокирует или даже разозлит. Это последнее, что в принципе можно говорить своему учителю, и я понимаю это. Но было бы неправильно с моей стороны держать вас в неведении… - Ближе к сути, Фаенон, ты же знаешь, что я тебя не съем. - Да это само по себе выходит, - развел руками Фаенон, обернувшись, и от его взгляда, полного вины и тоски, у Анаксы что-то сжалось в груди. - Я как будто я перед самим собой оправдываюсь… - А есть, за что? - мягко спросил ученый. Если Фаенону требуется помощь в том, чтобы распутать клубок терзающих его сомнений, он её получит, но как будто бы дело было в другом… - Роща стала для меня домом, как и вы, профессор Анакса, но я принял решение присоединиться к преследующим пламя. Говоря по правде, Анаксагор ожидал услышать что-то подобное. - Тогда ступай в Охему, - ответил он ровным тоном, не став цепляться к тому, что его назвали не полным именем. - Вы не сердитесь? - осторожно уточнил Фаенон. - Нет, конечно, - качнул головой Анакса и поднял на него взгляд. - Я не верю в пророчество, но верю в тебя и твою способность все взвесить прежде, чем принять решение. Ты же уже все обдумал, так? - Да… - Тогда я едва ли смогу переубедить тебя, а навязывать тебе своё решение я не хочу. - Верно. Я же не спорить на самом деле пришел, а просто… - Фаенон замолчал, словно нужное слово застряло у него в горле. - Просто попрощаться с вами и сказать спасибо за всё. - Я тебе тоже за многое благодарен, - хмурое лицо Анаксагора немного просветлело. - Но с прощаниями спешить не надо. - Профессор, а что вы-то мне сказать хотели? Анаксагор на секунду задумался. Ещё десять минут назад он был готов признать вслух, что ещё никогда не встречал человека, который бы имел такой же мятежный нрав, как и он сам, при этом не был лишен самобытности мышления и горел идеей докопаться до сути черного течения, чтобы остановить его. Признаться, что когда Фаенон завоевал первый раз лавровый венец на дебатах, он впервые почувствовал себя живым и полноценным с того момента, как черное течение отняло все, что было ему дорого, и целый месяц не возвращался к своему надгробию, почувствовав, что то, что он делает - не тщетно. Анаксагор хотел предложить ему стать его первым преемником, который возглавит школу познавателей после того, как подойдет срок оставить пост мудреца, но сейчас были уместны совсем другие слова: - Береги себя, не рискуй по глупости, не разменивай свою жизнь задёшево… И возвращайся, если вдруг тебе потребуется моя помощь. И вот он действительно вернулся в Рощу, только уже как похититель пламени. Но не узнать его поступь и не расслышать в искаженном маской голосе знакомые частоты было невозможно. Почему это произошло и что с этим можно сделать - ещё предстояло до конца разобраться. Но ступающий рядом с ним по гулким коридорам Мраморного дворца Фаенон-из-настоящего как будто бы ничего не знал о той тени, что идёт за ним по пятам, а Анаксагор не мог раскрыть ему то, что он видел в последние минуты своей жизни. - А вам троим за меня не влетит? - он был не очень хорош в разговорах ни о чём, но затянувшееся молчание отчего-то печалило. Вернее, печалил молчаливый и будто бы заблудившися в своих мыслях Фаенон. - Четверым. К нам обещала присоединиться Гиацина, когда закончит помогать раненым. Возможность увидеться с ещё одной ученицей грела душу - Анаксагор вообще возлагал на эту девочку большие надежды, вот только не говорил об этом вслух, потому что она была слишком похожа на него, а некотором плане - ещё менее удобная: из того типа людей, о ком говорят “в тихом омуте черти водятся” - стальная воля, собственные принципы за обманчиво хрупкой и милой внешностью, а также ум, наблюдательность и способность легко вводить в заблуждение неподготовленного человека. - Так влетит или нет? - А если влетит, вы развернетесь на полпути? - нужды уходить от ответа не было, но Фаенон будто бы почувствовал неловкость молчания и решил подыграть. - Нет, конечно, тогда я серьезно поговорю с этой женщиной, - в шутку ответил Анаксагор, хотя в этой шутке были слишком много правды. - Вот этого я-то и боюсь, профессор Анакса. - Хватит уже преувеличивать. - И называть Анаксой? - И это тоже. Среди бесконечных мраморных арок, из-за поворота, раздался торопливый стук каблучков, и Фаенон едва успел выставить руки вперёд, чтобы помочь удержаться на ногах влетевшей в него Гиацине. Из небольшой плетеной корзинки, которую она несла в руках, выпал сверток - и у ног златиусов просыпались набранные в спешке сладости, все хорошо знакомые Анаксагору: прозрачный гранатовый мармелад с миндалем - для Мидея, нежный виноградный лукум, политый розовой глазурью - для Кастории, круглое сахарное печенье с анисом было его любимым, а Фаенон и Гиацина не имели настолько выраженных предпочтений и всегда выбирали разнообразие. - Профессор Анакса, не нужно, я сама всё подниму! - запротестовала и кинулась к нему девушка, когда он опустился на одно колено и взял свёрток. - Давайте все вместе - быстрее управимся, - тут же пришел на помощь Фаенон. - Жаль, что теперь это на стол не поставишь, я очередь отстояла за печеньем - в Охеме такое пекут только два пекаря. - Не стоит переживать: печенье обречено быть съеденным, и не так важно, кто его съест - человек, бродячее животное или птица, - заметил Анакса, а Фаенон безмолвно затрясся, с огромным трудом сдерживая смех. Последнее стоило, пожалуй, проигнорировать. - Печенье всё равно исполнит своё предназначение и утолит чей-то голод, а я в любом случае уже оценил твой жест, Гиацина. Но буквально за следующим поворотом ход событий изменился непредсказуемым образом. Каменная голова льва на стене вздернула ноздри, втянув в себя воздух, зевнула, раскрыв хищную пасть, и обратилась к златиусам: - А куда это вы идёте и что там у вас в корзине? Золотым нитям, опутавшим город, будет очень интересно узнать. - Какой-то приземленный у тебя вопрос на этот раз, - хмыкнул Фаенон. Выступив из-за его плеча, Анаксагор скрестил руки на груди и произнес: - Мы идём туда, куда не зовут посторонних, а в корзине то, дешевле и дороже золота, прекраснее и уродливее серебра, прочнее и хрупче стали, но может быть выменяно за них. Лев вздёрнул ноздри: - А пахнет, как печенье… Постой, это я тут задаю вопросы! - Поздно, ты уже ответил неправильно, - парировал ученый, скрестив руки на груди. - Вы же не собираетесь его кусать, профессор? - изобразил испуг и удивление Фаенон. - Я - нет, но не буду возражать, если ты захочешь свести с ним старые счеты. - Спасибо, но нет, зубы мне ещё пригодятся. - Тогда предлагаю сделку, - сказал льву Анаксагор, - вот этот сверток со сладостями - в обмен на молчание перед золотыми нитями. - По рукам, - довольно осклабился лев. - А-ха-ха, забыл, что у меня их нет! Сверток со сладостями скрылся в каменной утробе, лев смачно облизал морду языком, и, когда уже златиусы собрались продолжить путь, окликнул их: - Постойте, так какой ответ правильный? - Воспоминания, - коротко бросил Анаксагор. Его ученики, действующие и бывшие, с подачки Гиацины как-то взяли за привычку вечерами собираться за чаем со сладостями в беседке и обсуждать важные научные и философские вопросы, пока на небе не появится алмазная россыпь звезд. Сначала Анаксагору не было до этого никакого дела, но потом Гиацина пригласила его присоединиться - и это стало большой проблемой: ухаживать за собственным надгробием и искать вдохновение в смерти становится намного труднее, когда тебе наливают в чашку душистый травяной чай и угощают анисовым печеньем под гул дружеских дебатов и мозговых штурмов. Кастория и Мидей ждали остальных в тенистой беседке. Тонконогий изящный столик уже ломился от яств, но Мидею как будто было мало - закончив с гирос, сыром и фруктами, он пытался найти место для блюда со своими фирменными блинчиками. У его ног увивались две химеры из Сада Жизни, делая вид, что они хотят ему помочь, а не сожрать на лету всё, что он не удержит. Кастория держалась чуть в стороне. Стоило появиться остальной компании, она оживилась и, вскинув голову, протянула Анаксагору крошечного геозавра, свалянного из цветной шерсти, но, опомнившись, поставила его на край столика и сделала пару шагов назад. - Это вам, профессор… Анаксагору было любопытно распросить её, что она ощущает в его присутствии, чувствует ли, насколько смерть проникла в каждую клеточку его тела, видит ли, как быстро убегает отмеренное ему время - но такие разговоры обычно портят людям аппетит. А Кастория сама по себе была девочкой ранимой и чувствительной, и разговора о грустном им все равно было не избежать в будущем. - Какой славный! Долго работала над ним? - поинтересовался Анаксагор, разглядывая глазки стоявшей на его ладони игрушки, сделанные из цветного стекла. - Да не то, чтобы долго, он же совсем крошечный… - смущенно улыбнулась она, видя, что подарок пришелся по душе. - Зато я смогу взять его куда угодно. - Это верно. Будет вашим талисманом на удачу. Обычно Анаксагор не любил афишировать свою симпатию к геозаврам, потому что эти чудесные создания Гериориса делали его слишком эмоциональным. Будь на то его воля, он бы обнял каждого встреченного геозавра и приложил все усилия, чтобы у каждого из них был дом, полная кормушка лучшего краснозема и нормированный рабочий день не более четырех часов, чтобы остальное время они могли провести в раздумьях и созерцании. Просто потому, что много лет назад, прижавшись к лапе геозавра без страха быть раздавленным, он мог восполнить нехватку тепла, принятия и безусловной любви, которая есть у детей, чьи родители живы. И без этого он мог вырасти намного более холодным и жестким человеком… - …И если подвести итог всему, сказанному ранее, то противопоставление души материи - это заблуждение, потому что душа является самой концентрированной формой материи, способной дать рождение множеству других её форм и видов. Один из геозавров, внимательно слушавших речь Анаксагора, задумчиво наклонил голову вбок, словно всё понимал, и издал утробный рык. - Какой у тебя осмысленный взгляд, как будто ты все понял… - Он просто кушать хочет, маленький, - раздался из-за спины тихий девичий голос. Анаксагор обернулся на него - он и не заметил, в какой момент к стойлу геозавров пришла Кастория, застенчиво устроившись на ступенях амфитеатра. Но бранить её было не за что, да и незачем - тихая и робкая девушка только замкнётся в себе сильнее. - Они все были замечательными слушателями и заслужили сытный обед, - согласился с ней ученый. Подхватив ведро краснозема и согнувшись под его тяжестью в три погибели, он постепенно наполнил кормушки. Геозавры заинтересованно принюхались и урчанием приступили к трапезе. Анаксагор не удержался и протянул одному из них корм с руки - ну и что, что краснозем набьется под ногти, а ладонь обслюнявит горячий зверский язык? Кастория грустно вздохнула, и ему стало неловко за этот порыв, когда он осознал, что у неё на глазах сделал простую вещь, которая ей недоступна. Но девушка поспешила сгладить неловкий момент: - Вы так хорошо обращаетесь с ними, профессор, а они вас совсем не боятся. - В детстве я проводил много времени с ними, сейчас, увы, меньше, - дружелюбно отозвался учёный. - А вы не думали завести своего? - Думал, конечно, - Анаксагор поднялся по ступеням амфитеатра и сел недалеко от Кастории. - Но как в любом вопросе, здесь есть свои за и против. Попробуешь убедить меня взять домой геозавра? Девушка удивленно вскинула брови. - Считай это ораторской практикой и используй любые аргументы, - подбодрил ее ученый. - Я видела у вас в кабинете статуэтки геозавров, вам они очень нравятся, зачем отказывать себе в радости видеть своего домашнего геозавра каждый день? Молодец, девочка, видит самую суть вещей и заходит с правильной стороны! - Большую часть дня я провожу со своими студентами или за исследованиями, мой домашний геозавр будет скучать. - Но можно взять его на работу и оставить в геозаврюшне, тогда ему не будет скучно, а вы в любой момент сможете его проведать. - Умница, Кастория, ты меня почти убедила, проблема лишь в том, что я надорву спину, если буду каждый день таскать вёдра с краснозёмом. - Попросите Фаенона, - предложила девушка. - Он очень сильный, ему не будет трудно. - И каждый раз угощать его ужином за то, что он помог мне накормить ужином геозавра? Так не пойдет, между учителем и учеником должна быть какая-то дистанция, чтобы ученик не возомнил о себе слишком много. - Но Фаенон не зазнайка… А впрочем, профессор, вы же владеете алхимией, может быть, вы сможете создать самонаполняющуюся кормушку? - По закону равноценного обмена корм в кормушке не возьмется из ниоткуда, но ты очень верно рассуждаешь. - Тогда сконструируйте механическую кормушку, которая будет насыпать корм по часам! Спустя час или два Кастория всё-таки смогла убедить своего учителя завести домашнего геозавра. Жаль только, что на практике тому, кто ищет вдохновение в смерти, постепенно разбирая на части не только свою оболочку, но и душу, практически невозможно посвятить себя другому живому существу. И Кастория, так же лишенная возможности поддаться порыву и обнять теплую лапу геозавра, прижавшись щекой к шершавой плотной коже, это очень хорошо понимала. Теплые воспоминания были нарушены громким окликом: - Эй! А ну отдай! После этого последовала непереводимая игра слов на кремносском - ругаться при профессоре Мидей стеснялся, несмотря на то, что не провел с ним столько же времени, сколько провели Кастория и Фаенон. Химера, забравшись стол всеми четырьмя лапами, нагло смотрела на него, поглощая маленькой клыкастой пастью блинчик. - Один-ноль в пользу химеры, - беззлобно хмыкнул Фаенон. - Лучше бы помог отобрать у нее блинчик, пока она смотрит на меня, - насупившись, буркнул Мидей. - А самому слабо? - Хватит препираться, мальчики! - Гиацина бросила на них строгий взгляд. - А-у-у-у-у! - с видом победительницы подала голос химера, и получила следом: - А ты лучше помолчи и лапки со стола убери, тебе нельзя много сладкого! Анаксагор не смог сдержать улыбки: каждый раз, когда Фаенон и Мидей оказывались в одном помещении, происходило что-то забавное. Он не любил ставить зачеты автоматом, но тот день в лектории собралось так много студентов и вольнослушателей курса по космологии, что это была вынужденная необходимость. Впрочем, сделать это было несложно: как правило, большинство студентов приходило на первое и последнее занятия, а значит, тех, кто посещал их регулярно, Анаксагор прекрасно знал - в лицо, насколько они поняли предмет и как хорошо соображают в целом. - …Фаенон - зачет автоматом за победу в дебатах, вольнослушатель Мидеймос - так же зачет автоматом за прекрасный доклад о кремносской философии войны… Что такое, Мидеймос? - поинтересовался Анаксагор, заметив высоко поднятую на головами мускулистую руку с красными татуировками. - Профессор, в кремносском языке нет слова “автомат”. - Ну раз ты отказываешься от зачета автоматом, то я тоже не готов принять такую легкую победу, - подал голос Фаенон. - Как хотите, - Анаксагор пожал плечами. - Мое дело - предложить. В тот момент он ещё не знал, что эта парочка устроит настоящий интеллектуальный бой, пройдя по всему учебнику и до запятой перелопатив лично им написанную методичку, что ему придется задать обоим несколько десятков дополнительных вопросов, а потом выступить поочередно в качестве оппонента каждого из них и в качестве судьи на их импровизированных дебатах. Лекторий они покинули сильно за полночь, уставшие, но счастливые - двое из них с отличной оценкой в ведомости. Под сенью беседки, скрывшей его от холодного вечного солнца Охемы, Анаксагор провел со своими учениками не один час, пока не закончились напитки и яства, но тем для разговоров о серьезном и не очень было ещё в достатке. Только между колоннами возник полупрозрачный охристый силуэт, и учёный понял - пора. В его распоряжении - не так много времени, чтобы воплотить задуманное. Только так получится произвести равноценный обмен: дать всем им шанс воплотить их план и остаться в живых, за все тепло, что они ему когда-то подарили.