Выстрел в самое сердце.

Вечер сгущается над Сеулом, фары встречных машин выхватывают из темноты капли дождя на лобовом стекле. В салоне автомобиля играет радио, но Чонгуку сейчас совсем не до музыки. Его взгляд напряжённо скользит по бесконечной веренице красных стоп-сигналов впереди. Пробка. Именно сейчас, когда каждая секунда на счету. Он сидит, слегка наклонившись вперёд, крепко сжимая обтянутое кожей рулевое колесо. Его плечи напряжены, выдавая скрытое нетерпение. Лёгкая досада читается на его обычно таком безмятежном лице. Время от времени он бросает взгляд на часы на приборной панели, и его губы невольно сжимаются в тонкую линию. Пальцы правой руки постукивают по рулю, отбивая нервный ритм. Он то и дело переводит взгляд на боковое зеркало, словно надеясь увидеть спасительный просвет в этом нескончаемом потоке машин. Вздыхает, запуская руку в свои тёмные волосы и слегка взъерошивая их. В голове одна мысль: Чимин ждёт. Он наверняка уже приготовил их любимый ужин, зажёг свечи, и сейчас, возможно, ходит из угла в угол, поглядывая на часы с таким же нетерпением. Эта мысль одновременно согревает и подгоняет Чонгука. Он пытается сохранять спокойствие, глубоко вдыхая и выдыхая, но лёгкое подёргивание уголка губ выдаёт его волнение. Он включает поворотник, пытаясь перестроиться в соседний ряд, который, как ему кажется, движется чуть быстрее, но безуспешно — плотная стена автомобилей не оставляет ни малейшего зазора. Наконец, поток машин едва заметно трогается. В салоне слышится тихий вздох облегчения, но тут же пробка снова замирает. Чонгук устало откидывается на спинку сиденья, запуская вторую руку в волосы. В его глазах читается мысль о том, как бы поскорее добраться домой, к тому, кто делает любой вечер особенным, даже если он начинается с такой вот досадной задержки. Ожидание Чимина стоит того, чтобы простоять в любой пробке. Наконец, словно по волшебству, затор начал рассасываться. Машины поползли вперёд, сначала медленно, неуверенно, но затем поток ускорился. Чонгук почувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело. Он сосредоточился на дороге, плавно перестраиваясь и обгоняя более медлительных водителей. Двигатель его автомобиля урчал ровно и уверенно, отзываясь на каждое движение педали газа. Знакомые огни мелькали за окном, становясь всё ближе и роднее. В голове уже рисовалась картина: тёплый свет из окон их дома, улыбка Чимина, его нежный голос. Предвкушение этой встречи придавало ему сил и подгоняло вперёд. Минуты тянулись мучительно долго, но в то же время пролетели незаметно в вихре мыслей о доме. Вот он узнал знакомый поворот, вот показался силуэт их дома. Сердце забилось чуть быстрее. Через несколько мгновений автомобиль плавно затормозил у ворот. Чонгук заглушил двигатель, и в наступившей тишине особенно громко прозвучал стук его собственного сердца. Он быстро отстегнул ремень безопасности, выхватил с заднего сиденья небольшой букет любимых цветов омеги, которые он успел купить ещё до этой злополучной пробки, и, распахнув дверцу, почти выпрыгнул наружу, устремляясь к теплу и уюту их дома, где его уже ждал Чимин. Входная дверь поддалась легко, и Чонгук шагнул внутрь, но его тут же окутала непривычная тишина. Обычно дом встречал его мягким светом из гостиной и приглушённым мурлыканьем любимой мелодии, которую так любил ставить Чимин. Сегодня же царила звенящая тишина, а в сгущающихся сумерках едва угадывались очертания мебели. Лёгкое беспокойство закралось в душу. «Наверное, задремал на диване, пока ждал», — подумал Чонгук, включая свет в прихожей. Но гостиная встретила его пустым диваном и выключенным телевизором. На журнальном столике стояли две остывшие чашки, напоминая об их несостоявшемся ужине. — Чимин? — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, но в тишине он прозвучал как-то слишком громко. Ответа не последовало. Сердце начало биться чуть быстрее. Он прошёл на кухню — там тоже никого не было, лишь на столе стояли недоеденные остатки ужина и лежала записка, сложенная пополам. Чонгук машинально взял её в руки, его взгляд лихорадочно скользил по знакомому почерку. Тревога нарастала с каждой прочитанной строчкой. Закончив читать, он медленно опустил записку на стол. Внутри всё похолодело. «Спальня…» — пронеслось в голове, и он почти бегом направился туда. Дверь в спальню была приоткрыта. Чонгук толкнул её и замер на пороге. Комната погрузилась в полумрак, лунный свет едва проникал сквозь неплотно задвинутые шторы. Кровать была аккуратно заправлена, подушки лежали ровно, словно на них никто не спал. Пусто. Никаких следов присутствия Чимина. Только тишина, давящая своей необъяснимостью, и слабое мерцание ночника на прикроватной тумбочке. Чонгук почувствовал, как по спине пробегает холодок. Куда же он мог подеваться? Нехорошее предчувствие сковало его изнутри ледяными тисками. В тишине спальни, нарушаемой лишь слабым уличным шумом, вдруг раздался какой-то приглушённый звук. Чонгук вздрогнул и резко обернулся, напряжённо вглядываясь в полумрак. И в этот момент в дверном проёме возникла фигура. Сначала это был лишь тёмный силуэт на фоне слабо освещённого коридора, но по мере того, как глаза Чонгука привыкали к полумраку, он узнал эти хрупкие плечи, эту знакомую линию волос. Чимин. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и, судя по всему, пытался сдержать смех, хотя в его глазах блестели озорные огоньки. В руках он держал…наручники. — Чимин? — с облегчением и недоумением выдохнул Чонгук, чувствуя, как спадает волна ледяного ужаса, сковавшая его мгновение назад, — Что происходит? Альфа моргнул, пытаясь понять, что происходит. При свете ночника, льющемся из спальни, фигура Чимина приобрела совершенно неожиданные очертания. На нём была надета полицейская форма, но весьма своеобразная. Вместо брюк на нём были очень короткие шортики из тёмно-синей ткани, которые едва прикрывали округлость его ягодиц, открывая взору соблазнительную линию бёдер. На стройных ногах виднелись чулки в сетку, заканчивающиеся подвязками, выглядывающими из-под края шортиков. Верхняя часть тела была облачена в облегающую рубашку того же тёмно-синего цвета, застёгнутую на все пуговицы, но подчёркивающую изящную линию талии. На плечах красовались игривые погончики. Завершала этот дерзкий образ фуражка полицейского, кокетливо сдвинутая набок, из-под которой выглядывали несколько светлых прядей волос. На лице Чимина играла лукавая улыба. Он сделал шаг вперёд, и Чонгук наконец смог рассмотреть его лучше. Альфа застыл, совершенно ошеломлённый открывшимся зрелищем. Его сердце пропустило удар, а затем заколотилось с удвоенной силой. Он не мог отвести взгляда от Чимина, который выглядел одновременно невинно и невероятно соблазнительно в этом неожиданном наряде. Омега сделал несколько грациозных шагов вперёд, и его запах, сладковато-терпкий и такой родной, окутал Чонгука. Вблизи этот неожиданный образ был ещё более ошеломляющим. Лёгкая улыбка играла на пухлых губах парня, а взгляд скользил по лицу альфы с дразнящей насмешкой. — Вы опоздали, Чон Чонгук, — промурлыкал Чимин, его голос звучал чуть хрипловато от сдерживаемого смеха. Интонация была игривой, но в ней чувствовалась и некая кокетливая строгость, — И за это вы будете наказаны. С этими словами Чимин шаловливо толкнул Чонгука в грудь. Толчок был несильным, но совершенно неожиданным. Чонгук, всё ещё ошеломлённый увиденным, потерял равновесие и отступил назад. Его ноги коснулись края кровати, стоявшей позади него, и он, не удержавшись, рухнул на мягкое покрывало. Пружины под ним податливо сжались, и Чонгук оказался полулежа на кровати, устремив на Чимина слегка растерянный и одновременно зачарованный взгляд. Омега навис над ним, его глаза блестели озорством, а в руках он по-прежнему держал наручники. — Какое же будет наказание? — прошептал Чонгук, чувствуя, как волна возбуждения накрывает его с головой. Чимин, воспользовавшись положением Чонгука, с грациозной кошачьей ловкостью опустился на его бёдра, устраиваясь поудобнее. Тонкие бёдра омеги плотно прижались к бёдрам альфы, вызывая волну жара, прокатившуюся по телу Чонгука. Взгляд омеги скользил по лицу Чонгука, задерживаясь на его губах. В его глазах плескалось такое озорство, что у альфы перехватило дыхание. Медленно, дразняще, Чимин поднял одну руку и провёл ладонью по груди Чонгука. Нежные пальцы скользнули поверх тонкой ткани рубашки, очерчивая сильные мышцы. Лёгкое прикосновение заставило Чонгука невольно выдохнуть. Чимин слегка надавил, чувствуя, как под его ладонью учащается сердцебиение альфы. Движение было медленным, завораживающим, полным обещаний. От ключиц до нижней части груди, где чувствовался быстрый ритм сердца, прошлась эта шаловливая ладонь, вызывая мурашки по коже Чонгука. — Думаешь, легко отделаешься? — прошептал Чимин, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось губ Чонгука, обжигая невидимым пламенем. В его голосе звучала игривая угроза, от которой по телу альфы пробежала дрожь предвкушения. В глазах омеги вспыхнул озорной огонёк. Он отстранился на мгновение, и Чонгук увидел, как в его свободной руке блеснул металл. Это были наручники. Не давая альфе опомниться, Чимин ловко щёлкнул замком и приковал одну его руку к металлической спинке кровати над головой. Затем, с лукавой улыбкой наблюдая за реакцией Чонгука, он проделал то же самое со второй рукой. Теперь альфа был надёжно зафиксирован, лёжа на спине и беспомощно глядя на омегу, восседавшего на его бёдрах. Завершив своё действие, Чимин откинулся назад, опираясь руками о бёдра Чонгука, и окинул его победным взглядом. На его губах расцвела широкая, самодовольная ухмылка. В этой ухмылке читалось и игривое торжество, и обещание чего-то совершенно особенного. — Ну что, господин Чон? — промурлыкал Чимин, его голос сочился сладостью и дразнящей властью, — Похоже, вы попались. Он наклонился ближе, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица прикованного альфы. В его глазах плясали чертенята, а на губах играла та самая ухмылка, которая заставляла сердце Чонгука биться быстрее и разжигала в нём огонь желания. Ситуация явно вышла из-под контроля, но Чонгук почему-то совсем не возражал. Напротив, в нём нарастало волнующее предвкушение того, что последует дальше. Из горла альфы вырвался хриплый смешок, полный возбуждения. Несмотря на неожиданность ситуации и скованность движений, его глаза с обожанием смотрели на Чимина. Этот дерзкий и соблазнительный образ омеги разжёг в нём такое пламя, что сопротивляться не было ни малейшего желания. — Я… я готов, — прохрипел Чонгук, с трудом сглатывая слюну. Его взгляд скользнул по коротеньким шортикам, открывающим аппетитные изгибы бёдер Чимина, по чулкам в сетку и подвязкам, по облегающей рубашке и кокетливо сдвинутой фуражке. — Я готов понести любое наказание… от такого… сексуального полицейского. В его голосе звучало неподдельное восхищение и желание. Он подался бёдрами навстречу Чимину, скованными руками беспомощно дёрнув к изголовью кровати. В глазах альфы горел такой жар, что Чимин невольно залюбовался этой картиной. — Правда? — прошептал Чимин в ответ, его собственное дыхание участилось. Он почувствовал ответное возбуждение Чонгука и улыбнулся ещё шире, наслаждаясь своей властью над ним. — Тогда тебе придётся очень постараться, чтобы заслужить моё прощение, господин Чон. Глаза Чимина сузились, в них мелькнуло хищное выражение. Он наклонился ещё ближе к лицу Чонгука, так, что их носы почти соприкоснулись. Его дыхание обжигало губы альфы, и каждое слово звучало как обещание чего-то волнующего и запретного. — Знаешь, Чонгук, — прошептал омега, его голос стал низким и бархатным, наполненным властью, — Теперь я могу делать с тобой всё, что захочу. Абсолютно всё. Он сделал короткую паузу, наслаждаясь реакцией альфы, чьи глаза горели ненасытным желанием. — А ты, — продолжил Чимин, обводя пальчиком контур губ Чонгука, — Ты можешь только смотреть. И наслаждаться. В этих словах звучала такая уверенность и такая манящая дерзость, что по телу Чонгука пробежала дрожь. Он был полностью во власти этого соблазнительного «полицейского», прикованный и беспомощный, но при этом испытывающий непередаваемое возбуждение от осознания того, что сейчас произойдёт. Взгляд Чимина скользил по его лицу, словно изучая каждую его реакцию, и в этих глазах читалось предвкушение чего-то невероятного. Задержав взгляд на глазах Чонгука, Чимин медленно поднял руки к пуговицам своей тёмно-синей рубашки. Движения его были плавными, завораживающими, каждое из них словно обещало нечто большее. Кончики его пальцев скользили по ткани, слегка задевая кожу под ней. Первая пуговица поддалась с тихим щелчком, открывая небольшой участок нежной ключицы. Затем вторая, обнажая ещё немного гладкой кожи и начало изящной шеи. Каждое расстёгнутое мгновение словно тянулось в вечность, наполняя воздух напряжением и предвкушением. Взгляд Чимина не отрывался от глаз Чонгука, словно он хотел убедиться, что альфа в полной мере осознаёт происходящее. Третья пуговица открыла небольшую ложбинку между ключицами, и Чонгук невольно задержал дыхание. Тонкая ткань рубашки едва скрывала соблазнительные изгибы тела омеги, распаляя воображение. Омега продолжал своё медленное раздевание, и с каждой расстёгнутой пуговицей на лице альфы всё ярче отражалось желание. Он мог только наблюдать, как его сексуальный «полицейский» дразнит, распаляя чувства до предела. Наконец, расстегнув последнюю пуговицу, Чимин медленно развёл полы рубашки, открывая взору Чонгука свою гладкую, нежную кожу. Под тонкой тканью кружевного топа едва угадывались очертания тела омеги, будоража воображение и распаляя и без того сильное желание альфы. Завладев вниманием Чонгука, Чимин переключил своё внимание на одежду альфы. Его пальцы скользнули к краю футболки Чонгука, заправившись под неё у самого пояса. Медленным, дразнящим движением он потянул ткань вверх, обнажая полоску загорелой кожи на животе. Чонгук невольно выдохнул, чувствуя лёгкое прикосновение нежных пальцев к своему телу. Он мог только наблюдать, как Чимин, словно околдовывая его, продолжает своё соблазнительное представление. Футболка медленно поднималась выше, открывая крепкие мышцы пресса. Чимин не отрывал взгляда от лица Чонгука, следя за каждой его реакцией. В его глазах читалось явное удовольствие от власти, которую он сейчас имел над альфой. Наконец, футболка достигла груди, и Чимин остановился на мгновение, любуясь открывшимся видом. Затем, не торопясь, он подхватил край ткани и перекинул её через голову Чонгука, подняв до рук. Теперь торс альфы был полностью обнажён, и Чимин нежно провёл ладонями по его груди, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы и учащённое сердцебиение. Его взгляд задержался на сосках, которые от волнения слегка затвердели. — Хороший альфа, — прошептал Чимин, наклоняясь и оставляя лёгкий поцелуй на ключице Чонгука. Его дыхание опалило кожу, вызывая новую волну мурашек, — Теперь ты полностью в моей власти. Тело Чонгука мгновенно отозвалось на нежные прикосновения Чимина. Там, где скользили его пальцы, по коже пробегали мурашки, а внутри разливалось жаркое томление. Каждый поцелуй, оставленный на его ключицах и шее, словно зажигал крошечные искорки, которые быстро разгорались в пламя желания. Он чувствовал, как тает под этими ласками, словно воск на медленном огне. Скованные руки беспомощно дёргались, выражая его нетерпение и жажду большего. Он издавал тихие стоны, не в силах сдержать захлестнувшие его чувства. Губы Чимина оставляли за собой влажные дорожки, спускаясь всё ниже по шее, к плечам, заставляя Чонгука запрокидывать голову в бессильном наслаждении. Запах омеги, такой родной и желанный, сводил с ума, лишая остатков самообладания. Каждое прикосновение Чимина было словно искусным дирижёрским взмахом, пробуждающим в теле Чонгука целую симфонию чувств. Он плавился от нежности, от власти, которую Чимин имел над ним, от осознания того, что этот соблазнительный «полицейский» делает с ним всё, что захочет, и каждое его действие вызывает лишь волну сладостного возбуждения. Чонгук мог только лежать, скованный и беспомощный, и отдаваться этому восхитительному плену, чувствуя, как его разум затуманивается от нахлынувших ощущений. Парень оторвался от кожи Чонгука, его глаза горели ответным пламенем страсти. С игривой ухмылкой он скользнул руками к поясу брюк альфы. Медленно, дразняще, он расстегнул пуговицу, затем расстегнул ремень, освобождая застёжку. Пальцы Чимина коснулись ткани штанов, и он медленно потянул их вниз. Чонгук затаил дыхание, чувствуя, как лёгкая ткань скользит по его бёдрам. Вместе со штанами вниз потянулось и нижнее бельё. Движения омеги были нарочито медленными, словно он наслаждался каждой секундой этого процесса, наблюдая за реакцией Чонгука, чьё тело уже горело от желания. Постепенно обнажались сильные бёдра альфы, вызывая у Чимина волну возбуждения. Наконец, штаны и нижнее бельё оказались у колен, и Чимин остановился, оглядывая открывшийся вид. Его взгляд задержался на самом сокровенном, вызывая у Чонгука невольный стон. — Ну что, господин Чон, — прошептал Чимин, его голос стал хриплым от нарастающего возбуждения. Он наклонился и провёл кончиками пальцев по коже бёдер альфы, — Кажется, вы полностью разоружены. В его глазах читалось такое озорство и такое явное желание, что Чонгук почувствовал, как последние остатки самообладания покидают его. Он был полностью во власти своего омеги, готовый подчиниться любому его приказу. Голос Чонгука звучал хрипло и сдавленно от захлестнувших его чувств. Его глаза с обожанием и нескрываемым желанием смотрели на Чимина. Скованные руки лишь подчёркивали его беспомощность и полную отдачу во власть омеги. — Да, — выдохнул мужчина, его взгляд скользнул по соблазнительной фигуре омеги, облачённой в эту дерзкую форму, — Я готов. Готов наблюдать… и подчиняться любой твоей прихоти, малыш. В каждом его слове звучала неподдельная страсть и готовность следовать за омегой куда угодно. Он жаждал каждого прикосновения, каждого взгляда, каждого слова, слетавшего с его губ. Власть Чимина над ним была абсолютной, и Чонгук наслаждался этим ощущением полной отдачи. — Делай со мной всё, что захочешь, — прошептал он, его голос дрожал от возбуждения, — Я буду смотреть… и исполнять любое твоё желание. В его глазах не было и тени сопротивления, лишь безграничное обожание и горячее желание подчиниться этому восхитительному «полицейскому», который так неожиданно решил украсить их вечер. Он был готов к любому «наказанию», зная, что из рук Чимина любое действие станет желанным и незабываемым. Услышав слова Чонгука, Чимин окинул его лукавым взглядом, и на его губах расцвела самодовольная ухмылка. Он явно наслаждался той властью, которую имел над скованным альфой. Медленно, словно исполняя соблазнительный танец, Чимин опустил руки к своим чулочкам в сетку. Кончиками пальцев он подцепил кружевную резинку и начал неспешно стягивать ткань вниз по стройной ноге. Каждое движение было исполнено грации и дразнящей неторопливости. Чонгук не отрывал взгляда, заворожённо наблюдая за каждым изгибом обнажающейся ноги. Сбросив один чулочек на пол, Чимин повторил то же самое со вторым. Теперь его ноги были полностью открыты взору альфы, демонстрируя гладкую кожу и изящные щиколотки. Следующим этапом его соблазнительного раздевания стали коротенькие полицейские шортики. Чимин не спеша расстегнул пуговицу и молнию, затем медленно стянул ткань с бёдер, пока шортики не упали на пол рядом с чулками. Под ними оказались лишь кружевные трусики, едва скрывающие самое сокровенное. Тонкая ткань облегала округлые бёдра, подчёркивая их соблазнительные линии. Чимин стоял перед Чонгуком, почти обнажённый, лишь тонкое кружево отделяло его от полной наготы. В его глазах горел озорной огонь, а на губах играла манящая улыбка, приглашая альфу в мир чувственных наслаждений. Оказавшись почти обнажённым, Чимин с грациозной кошачьей плавностью опустился на бёдра Чонгука. Его тело идеально расположилось над телом альфы, вызывая у обоих волну жара. Чонгук застонал от предвкушения, чувствуя близость желанного тела. Зафиксировав взгляд на глазах альфы, Чимин медленно начал совершать дразнящие движения бёдрами. Это были лёгкие покачивания, едва ощутимые касания, но каждое из них отзывалось в теле альфы бурей нарастающего возбуждения. Кружевные трусики скользили по коже Чонгука, вызывая мурашки и распаляя воображение. Чимин контролировал каждое движение, наслаждаясь властью над скованным альфой и наблюдая за тем, как его глаза наполняются страстью. Эти дразнящие покачивания были словно обещанием чего-то большего, медленной пыткой чувств, которая сводила Чонгука с ума. Он чувствовал, как его тело напрягается в желании, как кровь приливает к лицу. Он мог только смотреть и подчиняться этой соблазнительной игре, которую вёл Чимин, наслаждаясь каждым мучительным мгновением. Дразнящие движения Чимина становились всё более откровенными, пока он, не отрывая взгляда от затуманенных страстью глаз Чонгука, не скользнул руками вниз к бёдрам альфы. Медленным, тягучим движением он приспустил кружевные трусики, обнажая распалённую плоть. Ещё одно лёгкое движение, и тонкая ткань упала на простынь. Чимин на мгновение замер, затем подался вперёд, его собственное желание достигло предела. Нежно обхватив возбуждённый член Чонгука своими горячими пальцами, он медленно направил его к своему влажному входу. Чонгук застонал, чувствуя первое прикосновение, обжигающее и долгожданное. Чимин плавно опустился, принимая его в себя дюйм за дюймом. Каждый миллиметр проникновения отдавался сладкой болью и нестерпимым наслаждением. Наконец, Чимин насадился до самого основания, издав тихий вздох, смешанный с удовольствием и облегчением. Их тела плотно прижались друг к другу, и Чонгук почувствовал, как волна жара разливается по всему его существу. Скованные руки беспомощно сжали простыни, пока Чимин замер на мгновение, наслаждаясь полнотой соединения. В их глазах отражалось бушующее пламя страсти, готовое вырваться наружу. После короткой паузы, во время которой они наслаждались полнотой слияния, Чимин начал медленно двигать бёдрами. Это были плавные, скользящие движения, которые разжигали огонь страсти всё сильнее. Чонгук застонал, чувствуя, как тугое кольцо мышц Чимина сжимает его член, вызывая волну наслаждения. Постепенно движения Чимина становились всё более уверенными и ритмичными. Он начал покачиваться вверх и вниз, углубляя проникновение и заставляя альфу издавать всё более громкие стоны. Воздух в спальне наполнился их прерывистым дыханием и влажными звуками их сливающихся тел. Вскоре медленные покачивания переросли в быстрые и резкие толчки. Чимин уже не просто двигался, а скакал на члене Чонгука, отдаваясь во власть нахлынувшей страсти. Каждое его движение было наполнено чувственностью и неутолимым желанием. Альфа, прикованный к кровати, мог лишь беспомощно извиваться под ним, отдаваясь этому сладкому мучению. Каждый удар Чимина отдавался в нём волной наслаждения, заставляя его мышцы непроизвольно сокращаться. Его стоны становились всё громче и отчаяннее, вырываясь из горла помимо воли. Он чувствовал, как жаркая волна возбуждения поднимается всё выше, грозя накрыть его с головой. Чимин, словно дикая кошка, извивался на его бёдрах, его тело было мокрым от пота, а волосы растрепались. Его глаза были полузакрыты от наслаждения, а губы издавали тихие стоны, вторя стонам Чонгука. Они оба были во власти момента, отдаваясь первобытной страсти, которая связывала их воедино. Внезапно тело Чимина пронзила судорога. Он издал протяжный стон, его мышцы напряглись, а затем резко обмякли. Голова откинулась назад, а дыхание стало прерывистым и частым. Чимин кончил, и волна блаженства накрыла его с головой. Обессиленный, он упал всем телом на Чонгука, всё ещё плотно сидя на его возбуждённом члене. Его мокрое тело прижалось к разгорячённому телу альфы, и они на мгновение замерли в объятиях после бури страсти. Но Чонгук, хоть и чувствовал приятную истому от близости кончившего омеги, был ещё далёк от разрядки. Чувствуя податливое тело Чимина на себе, он не смог сдержать нахлынувшее желание. — Освободи меня от наручников. Чимин послушно открыл ключиком наручники, освобождая альфу от оков. Чонгук взял омегу за бёдра, и перехватил инициативу, начал сам двигаться под ним. Его бёдра резко взмывали вверх, заставляя тело омеги подпрыгивать на его члене. Толчки были быстрыми и глубокими, полными неутолённой страсти. Чимин, всё ещё находясь в плену послевкусия оргазма, издавал тихие стоны от каждого нового толчка. Его тело невольно подстраивалось под ритм Чонгука, принимая его напористые движения. Их сцепленные тела двигались в бешеном ритме, высекая искры наслаждения. Чонгук продолжал яростно трахать Чимина, стремясь к собственной вершине блаженства, чувствуя, как жаркая волна удовольствия нарастает с каждым новым рывком. Ещё несколько резких, глубоких толчков, и Чонгук почувствовал, как его тело пронзает мощная волна оргазма. Горячая сперма излилась глубоко внутрь Чимина, вызывая у обоих громкие стоны. Его мышцы напряглись до предела, а затем судорожно сжались, отдаваясь сладостной истомой. Они лежали, тяжело дыша, их тела были влажными от пота и слипшимися от близости. Сердце Чонгука всё ещё бешено колотилось, а в ушах звучал шум крови. Через несколько минут, когда дыхание немного выровнялось, альфа нежно прижал к себе Чимина, целуя его в мокрый висок. Его пальцы скользили по гладкой коже спины омеги. — Ну что, — прошептал Чонгук, его голос всё ещё звучал хрипло от пережитых эмоций. Он слегка приподнялся на локте и посмотрел в затуманенные глаза Чимина, на губах которого играла усталая, но счастливая улыбка. — Как думаешь… я отплатил своим наказанием за опоздание? Чимин довольно замурлыкал в ответ на вопрос Чонгука, его тело расслабленно покоилось на альфе. В его глазах светилась нежность и полное удовлетворение. Лёгкая улыбка играла на его губах, когда он кивнул, прижимаясь щекой к груди Чонгука. — Более чем, — прошептал Чимин, его голос был мягким и сонным. Услышав его довольное мурлыканье, Чонгук почувствовал, как волна нежности захлёстывает его. Он осторожно перевернулся, подминая Чимина под себя. Омега податливо последовал за его движением, устраиваясь поудобнее в его объятиях. Чонгук нежно коснулся губами губ Чимина. Это был медленный, ленивый поцелуй, лишённый прежней страсти, но наполненный глубокой нежностью и любовью. Их губы мягко скользили друг по другу, выражая всю ту близость и интимность, которую они только что разделили. В этом поцелуе было благодарность, любовь и обещание ещё многих таких вечеров. Они были дома, вместе, и это было единственное, что сейчас имело значение. Разорвав нежный поцелуй, Чонгук крепко обнял Чимина, прижимая его к себе как самое драгоценное сокровище. Омега уютно устроился в его объятиях, обвивая руками его шею и прижимаясь щекой к его груди, чувствуя размеренное биение его сердца. В комнате царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь их спокойным дыханием. Тела, ещё недавно объятые страстью, теперь расслабились, наполненные приятной истомой и негой. Усталость от долгого ожидания и бурных эмоций постепенно брала своё. Вскоре дыхание Чимина стало глубже и ровнее. Чонгук почувствовал, как его тело обмякает, погружаясь в безмятежный сон. Альфа и сам чувствовал, как веки тяжелеют, а сознание медленно уплывает в царство Морфея. Он крепче прижал к себе любимого омегу, чувствуя себя абсолютно счастливым и умиротворённым. Так они и проспали, уставшие и счастливые, в объятиях друг друга, не замечая, как ночь уступает место первым лучам утреннего солнца, заливающим спальню мягким светом. Их сон был крепким и безмятежным, наполненный теплом и любовью, которые они разделяли. Утреннее солнце мягко коснулось лица Чонгука сквозь неплотно задвинутые шторы, выводя его из глубокого сна. Он сладко потянулся, чувствуя приятную расслабленность во всём теле после бурной ночи. Инстинктивно он протянул руку, чтобы обнять Чимина, но на его месте простыни оказались прохладными и пустыми. Лёгкое недоумение скользнуло по его лицу. Обычно Чимин просыпался позже него и нежился в постели, обвивая его руками. Чонгук приподнялся на локте и оглядел спальню, но омеги нигде не было. Однако беспокойство тут же уступило место любопытству, когда до его носа донёсся аппетитный аромат, доносящийся из кухни. Запах был настолько соблазнительным, что Чонгук невольно улыбнулся. Чимин, должно быть, уже проснулся и готовит завтрак. Сбросив одеяло, Чонгук лениво поднялся с кровати, накинул шорты и, сладко потягиваясь на ходу, направился на кухню, предвкушая не только вкусный завтрак, но и утренние объятия любимого омеги. Аромат свежесваренного кофе и чего-то ещё невероятно аппетитного манил его вперёд. Альфа тихонько шагнул в дверной проём кухни, стараясь не нарушать утреннюю идиллию. Первым, что бросилось ему в глаза, был Чимин, стоящий у плиты спиной к нему. На омеге была лишь его собственная большая белая рубашка, небрежно застёгнутая на несколько пуговиц посередине, открывая вид на изящную шею и соблазнительную линию плеч. Подол рубашки едва прикрывал его бёдра, соблазнительно покачиваясь при каждом движении. Свет из окна мягко падал на волосы Чимина, создавая вокруг его фигуры нежный ореол. Он что-то помешивал в сковороде, из которой поднимался тот самый восхитительный аромат, наполнивший вест дом. Его движения были плавными и изящными, такими знакомыми и любимыми. Чонгук замер на пороге, любуясь этой картиной. Внезапно он почувствовал прилив нежности и любви к этому хрупкому и одновременно такому сильному омеге. Он не стал нарушать тишину, наслаждаясь моментом, и просто наблюдал за тем, как Чимин готовит для них завтрак, такой уютный и домашний в одной лишь его рубашке. Не в силах больше сдерживать нахлынувшие чувства, Чонгук тихо подошёл к Чимину сзади. Его сильные руки нежно обвили тонкую талию омеги, притягивая его ближе. Чимин вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, узнав прикосновение любимых рук. Альфа уткнулся носом в его шею, вдыхая такой родной и манящий аромат. Его губы коснулись нежной кожи, оставляя там лёгкий, сонный поцелуй. — Доброе утро, солнышко, — прошептал Чонгук, его голос звучал мягко и ласково. Он чувствовал, как Чимин улыбается под его губами, — Как спалось? Он крепче прижал омегу к себе, наслаждаясь теплом его тела и близостью. Утреннее солнце заливало кухню мягким светом, создавая атмосферу уюта и любви. В этот момент Чонгук чувствовал себя абсолютно счастливым, зная, что этот прекрасный человек рядом с ним. Чимин откинул голову назад, чтобы коснуться губами щеки Чонгука, всё ещё находясь в его объятиях. Его улыбка стала ещё шире. — Доброе утро, Гуки, — промурлыкал омега, его голос был сонным и ласковым. Он слегка повернулся в объятиях Чонгука, заглядывая ему в глаза, — Спалось просто замечательно, особенно в твоих объятиях. Затем он легонько коснулся руки Чонгука, всё ещё лежащей на его талии. — Завтрак почти готов, — сказал Чимин, кивнув в сторону плиты, где аппетитно шкварчала еда, — Садись за стол, соня. Сейчас всё будет. Он высвободился из объятий Чонгука, но тут же развернулся и быстро чмокнул его в губы, прежде чем снова повернуться к плите, продолжая помешивать завтрак. Его движения были быстрыми и ловкими. Аромат завтрака становился всё более насыщенным, вызывая у Чонгука приятное урчание в животе. Он с улыбкой наблюдал за хлопотами своего любимого омеги, зная, что его ждёт не только вкусный завтрак, но и прекрасное утро, проведённое вместе. Завтрак выдался на славу. Чимин приготовил омлет с овощами и беконом, аромат которого разбудил даже самого сонного Чонгука. Они ели не спеша, наслаждаясь каждым кусочком и перебрасываясь нежными взглядами и тихими шутками. Солнечные лучи проникали сквозь окно, освещая их счастливые лица. После завтрака Чонгук без слов начал собирать посуду со стола. Чимин тут же присоединился к нему, и они вместе, в непринуждённой тишине, вымыли тарелки и чашки. Чонгук вытирал посуду, а Чимин аккуратно расставлял её по местам. Их движения были слаженными и привычными, словно они были единым целым. Закончив с уборкой, они, держась за руки, направились в гостиную. Чонгук устроился на диване, притягивая Чимина к себе. Омега уютно прижался к его боку, устраивая голову на его плече. Чонгук заботливо укрыл их пледом. Выбор фильма занял совсем немного времени — они оба любили старые романтические комедии. Экран телевизора ожил, заполнив комнату звуками и яркими красками. Они смотрели фильм, время от времени переглядываясь и улыбаясь друг другу. Чонгук нежно гладил ножку Чимина, которая покоилась на его ногах, а тот, в свою очередь, прижимался к нему всё крепче. За окном неспешно тянулся выходной день. Им не нужно было никуда спешить, никаких дел и забот. Только они вдвоём, уютный диван, интересный фильм и безграничное чувство любви и близости, которое согревало их лучше любого пледа. Этот ленивый выходной день был наполнен простым, но таким важным счастьем быть рядом друг с другом. Внезапно, посреди смешной сцены из фильма, Чимин резко вскочил с дивана. Его лицо выражало какое-то странное беспокойство. Он схватился за живот и, не говоря ни слова, быстрым шагом направился в сторону ванной комнаты. Чонгук, озадаченный такой резкой сменой настроения, успел лишь вопросительно посмотреть ему вслед. Не дождавшись ответа, он поднялся с дивана и обеспокоенно направился за ним. Достигнув ванной комнаты, он увидел закрытую дверь. — Чимин? Всё в порядке? — взволнованно спросил Чонгук, слегка постучав в дверь. Из-за двери послышался приглушённый звук, похожий на тошноту, и слабый голос Чимина ответил: — Сейчас… сейчас выйду. Чонгук нахмурился, его сердце забилось быстрее от тревоги. Что случилось? Ещё несколько минут назад они так хорошо проводили время. Он прислушался к происходящему за дверью, чувствуя, как нарастает беспокойство. Дверь ванной комнаты медленно приоткрылась, и на пороге появился Чимин. Он выглядел очень бледным, его обычно румяные щеки осунулись, а под глазами залегли лёгкие тени. Он шатался, словно потерял равновесие, и Чонгук тут же бросился к нему, чтобы поддержать. — Чимин! Что с тобой? — взволнованно спросил альфа, обнимая его за плечи. Он почувствовал, как тело омеги слегка дрожит. Омега слабо улыбнулся, пытаясь успокоить альфу, но его глаза выдавали плохое самочувствие. Он оперся на Чонгука, словно нуждаясь в опоре. — Всё… всё в порядке, — прошептал Чимин, его голос звучал слабо и неуверенно, — Просто… немного нехорошо себя почувствовал. Но альфа видел, что это не просто лёгкое недомогание. Бледность Чимина и его слабость говорили об обратном. Он крепче обнял омегу и повёл его обратно в гостиную, осторожно усаживая на диван. — Что именно болит? Тошнит? Голова кружится? — засыпал он Чимина вопросами, с тревогой глядя на омегу. Он чувствовал, как волнение нарастает с каждой секундой. Что могло так внезапно случиться? Чимин, видя неподдельную тревогу на лице Чонгука, тихонько засмеялся. Смех его был слабым, но искренним, и немного успокоил напряжённую атмосферу. Он взял ладонь Чонгука в свою и нежно сжал её. — Эй, эй, — прошептал Чимин, стараясь говорить бодрее, — Всё правда в порядке, Гуки. Не волнуйся так сильно. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами. Затем снова посмотрел на Чонгука с мягкой улыбкой. — Просто… утреннее недомогание, — пояснил Чимин, слегка покраснев, — В моём положении это вполне нормально. Гормоны шалят. Чонгук нахмурился, пытаясь понять его слова. — В каком положении? — осторожно спросил он, чувствуя, как в его душе зарождается какое-то смутное предчувствие. Чимин снова тихо засмеялся, на этот раз более счастливо. Он взял руку Чонгука и положил её себе на живот. — Вот в таком, — промурлыкал Чимин, глядя на реакцию альфы с нежной улыбкой, — Скоро нас будет трое. Чонгук замер, словно поражённый молнией. Его взгляд метался от нежно улыбающегося Чимина к его собственной ладони, покоящейся на плоском животе омеги. В голове проносились обрывки мыслей, складываясь в нечто невероятное и ошеломляющее. Его дыхание перехватило. Он медленно отнял руку от живота Чимина, словно боясь спугнуть хрупкое чудо, о котором только что услышал. Глаза Чонгука расширились от изумления и зарождающегося восторга. Он снова посмотрел на Чимина, пытаясь прочитать на его лице подтверждение этих невероятных слов. В глазах омеги светилась такая нежность и такая трогательная надежда, что все сомнения мигом рассеялись. — Трое? — прошептал Чонгук, его голос дрожал от волнения. Он не мог поверить в то, что слышит. Их будет трое? Он, Чимин… и ещё кто-то маленький, их ребёнок? Время словно остановилось. Чонгук чувствовал, как по телу пробегает волна тепла и нежности, смешанная с невероятной радостью и лёгкой оторопью. Он снова посмотрел на живот Чимина, пытаясь представить там крошечную жизнь, их продолжение. Это было настолько неожиданно и настолько прекрасно, что слова на мгновение покинули его. Он просто смотрел на Чимина, пытаясь осознать всю глубину открывшегося ему счастья. Омега нежно улыбнулся, видя замешательство и одновременно нарастающий восторг в глазах Чонгука. Он взял его руку и снова приложил к своему животу, на этот раз придерживая её своей ладонью. — Да, Гуки, — прошептал Чимин, его голос наполнился нежностью и трепетом. Он смотрел прямо в глаза Чонгуку, и в его взгляде читалась вся любовь и надежда, которую он испытывал, — Я беременный. Скоро нас действительно станет трое. Он сделал небольшую паузу, позволяя этим словам окончательно завладеть сознанием Чонгука. — У нас будет малыш, — тихо добавил Чимин, и на его глазах блеснули слёзы радости. Он прижался к руке Чонгука, чувствуя, как тот слегка дрожит, — Я узнал совсем недавно… и хотел сделать тебе сюрприз. Он виновато улыбнулся, вспоминая свой внезапный побег в ванную. — Прости за это утреннее недомогание. Видимо, наш малыш решил сообщить о себе именно так, — с нежностью произнёс Чимин, снова поглаживая свой живот. В его глазах светилась такая неподдельная радость и любовь, что Чонгук больше не мог сдерживать захлестнувшие его эмоции. Невероятное счастье переполняло его сердце, затмевая собой всё остальное. Их станет трое. У них будет ребёнок. Чонгук, словно очнувшись от оцепенения, опустился на колени перед Чимином. Его глаза были полны нежности и благоговения, когда он осторожно уткнулся лицом в его плоский животик. Он задержал дыхание на мгновение, словно прислушиваясь к зарождающейся внутри жизни, а затем невесомо поцеловал это священное место сквозь тонкую ткань рубашки. В этом поцелуе было всё: и безграничная любовь, и трепетное ожидание, и благодарность за величайший дар. Подняв взгляд на Чимина, Чонгук увидел слёзы счастья, блестевшие в его глазах. Его собственное сердце переполнялось таким сильным чувством, что слова казались бессильными. Не говоря ни слова, Чонгук бережно подхватил Чимина на руки, словно тот был самым хрупким сокровищем в мире. Он поднялся, держа омегу на руках, и начал осыпать его лицо нежными поцелуями. Каждый поцелуй был наполнен любовью и благодарностью. — Спасибо, — хрипло прошептал Чонгук, целуя Чимина в лоб, в щёки, в губы, — Спасибо тебе огромное. Я… я так счастлив. Он крепко прижал Чимина к себе, чувствуя, как тот обнимает его в ответ. Слёзы радости текли по щекам обоих, смешиваясь в этом трогательном моменте. Все вчерашние волнения и сегодняшнее недомогание отошли на второй план, затмённые безграничным счастьем ожидания чуда. Их маленькая семья скоро станет больше, и это было самым прекрасным из всех возможных сюрпризов. Крепко держа Чимина на руках, Чонгук посмотрел ему в глаза, и вся любовь, которую он испытывал, отразилась в его взгляде. Голос его дрожал от переполнявших его чувств. — Я люблю тебя, Чимин, — прошептал Чонгук, его губы коснулись губ омеги в нежном поцелуе, — Я так сильно тебя люблю. Затем он осторожно опустил руку на живот Чимина и с трепетной нежностью погладил его. — И я уже люблю нашего малыша, — добавил Чонгук, его глаза наполнились слезами счастья, — Ты подарил мне самое большое чудо на свете. Он снова посмотрел на Чимина, его лицо сияло от радости. — Я самый счастливый альфа во всём мире, — искренне произнёс Чонгук, — У нас будет настоящая семья, моё солнышко. Наша собственная, самая лучшая семья на свете. Он крепче прижал омегу к себе, чувствуя ответное объятие и тепло любимого тела. В этот момент в их маленьком мире царила абсолютная гармония и безграничное счастье. Все трудности и невзгоды остались позади, а впереди их ждала новая, удивительная глава их жизни, наполненная любовью, заботой и радостью ожидания их малыша.