Collapsus

Этот день не задался с самого начала. Для Сынмина это было очевидно ещё утром, когда оказалось, что телефон не заряжался ночью. Конечно, это не должно было его так сильно расстроить, хотя бы потому что он может взять с собой портативную зарядку, и спокойно пользоваться телефоном, да и опоздание из-за этого несработавшего будильника тоже не являлось проблемой, ведь профессор Ли Джуён опаздывал ещё чаще, чем его студенты. Он старался сохранить нормальный настрой, ведь сегодня было четыре пары, на которые итак не было желания идти, особенно после сна с участием Хёнджуна. «Прекрасного сна». Пока он варил кофе, он вдруг вспомнил об этом. Собственное подсознание всё чаще издевалось над ним. Возможно, всё дело в хроническом стрессе от учёбы, ужасном питании и почти полном отсутствии отдыха. Всё это привело к тому, что Сынмин стал смотреть на своего лучшего друга — и по совместительству соседа — по-новому. Рядом с Хёнджуном он чувствовал себя как влюблённый школьник. Он всё чаще засматривался на него, надеясь, что тот не заметит. Лучше уж всё оставить, как есть. Они уже давно пришли к единому мнению, что сначала нужно посвятить себя учёбе, а потом уже о всякой ерунде думать. Кто бы мог подумать, что именно Сынмин так сглупит? Лучше уж продолжать делать вид, что всё по-старому. Когда кофе наконец был готов, Сынмин решил поискать в холодильнике кусочек торта, купленный им специально на завтрак. Но торта там не оказалось. «Проклятый Джисок снова съел мою еду». Жить втроём было довольно весело… если не учитывать того, что Сынмину всё сложнее находиться с Ханом наедине, а Квак всё время шумел. Но зато им, как будущим врачам, было проще общаться друг с другом, чем с кем-либо ещё. Они были такими разными, но общая цель делала их едиными ещё с самого детства, когда они фантазировали, кем они хотели стать, когда вырастут. Погрузившись в воспоминания, Сынмин не заметил, как быстро пролетело время — и теперь он опаздывал неприлично сильно. Он выбежал из дома, мчась в университет так быстро, как только мог. В здании университета его ожидал четвёртый за день удар: он зацепился своим идеально белым халатом за чью-то сумку, сорвал пуговицы и даже порвал ткань. Халат выглядел ужасно. Сынмин всерьёз задумался просто уйти домой, но, собрав волю в кулак, пошёл к нужной аудитории, прижимая халат так, чтобы скрыть этот казус. По дороге до нужной двери он молился всем существующим богам, чтобы преподаватель не пришёл туда раньше О. Как только он зашёл, то почувствовал небольшой толчок в плечо. — Ой, ты всё-таки успел, — сказал Хан, потирая ушибленное плечо. Похоже, тот собирался выйти и не успел увернуться от внезапно вошедшего Сынмина. О как обычно не мог оторвать от Хёнджуна свой взгляд. Он бы хотел, чтобы бесконечно длились эти пару секунд, что считаются приемлемыми для того, что рассматривать своего друга. Он задерживается на его глазах, что по цвету напоминали о любимом кофе, который заставляет его буквально воскресать каждое утро. Иногда Сынмин думал, что не кофе, а Хан мог бы заставить его просыпаться по утрам с радостью, если бы он просыпался не под звуки будильника, а от того, как Хан мягко ворчит что-то своим утренним голосом. Как они бы боролись за одеяло, лениво спорили, кто встанет первым за кофе, и смеялись бы, потому что на самом деле ни один из них не хотел покидать тёплую постель. Но вместо того, чтобы позволять себе и дальше фантазировать, что могло бы быть в его жизни, будь он чуточку смелее, О отводит взгляд от его карих, глубоких, с золотистыми искрами глазах, которые с каждым днём всё чаще заставляли его сердце стучать громче. Осознав, что уже слишком долго стоит в проходе, он тихо извинился и прошёл мимо, к Джисоку, который что-то внимательно писал в тетради. — Квак! Ты съел мой торт. — И тебе доброе утро, — не отрываясь от записей, ухмыльнулся тот. — Эй! — Скоро профессор придёт. Садись уже, — отмахнулся Квак. Спорить было бесполезно. Сынмин сел, достал сумку — и понял, что забыл конспекты. «Ладно, это можно пережить». Дверь открылась. Вошёл преподаватель. Осмотрел аудиторию, где студенты, как всегда, расселись на последних рядах. Помещение было большим и мест было много, что, честно говоря, мешало — ни у кого не возникало желания сидеть близко к преподавателю. — Сейчас приду, подождите ещё немного, — пробубнил Ли и вышел. В аудитории сразу же начался шум, и только Джисок, Сынмин и Хёнджун молчали. Это было последствием того, что они итак всё время были вместе, и постепенно тем для разговора просто не осталось. Но вдруг Квак взволнованно спросил: — А вы когда-нибудь задумывались, в каких отношениях Джуён, Чонсу и Гониль? О ждал всего, но точно не этого вопроса. — Рабочих, конечно же. Что за ерунду ты спрашиваешь? Джисок не унимался: — Ну, нет. Вот все преподаватели нормально общаются между собой, а они — нет. Вот только я понять не могу, кто из них и с кем встречается. Сынмин раздраженно отмахнулся. — Хватит нести чушь. Да и вообще, это не твоё дело, кто и с кем в отношениях. Занимайся своими делами. Джисок вздохнул. — Да скучно мне. Я уже сделал всё, что нужно было выполнить письменно по этой дисциплине. И это было в стиле Квака: всё схватывать на лету, учиться легко, но при этом не иметь особой мотивации. Он постоянно задавал планку настолько высоко, что окружающие испытывали к нему одновременно зависть и раздражение. Преподаватель вернулся. Выглядел он измученно, и, честно говоря, явно не был в настроении для глупых разговоров. — Профессор, как у вас дела? — бодро спросил Джисок. «Я убью его», подумал Сынмин. — Ну, лучше, чем у вас, потому что свои дипломы я уже получил. Это, казалось, совсем не смутило Квака, и он продолжил: — А почему вы сегодня без бейджика? Джуён осмотрел свой халат, и ответил: — Я засекречен, — разложив свои вещи на столе, он добавил. — Мне очень хочется с вами поговорить, но, к сожалению, нам придётся поработать. Я итак сильно задержался у профессора Гониля. Квак, не сдаваясь, прошептал: — Видишь? — Да что я должен, чёрт побери, увидеть? — вскипел Сынмин. Квак недовольно фыркнул. — А у меня есть идея, как вам доказать это. Сынмин подавил в себе желание стукнуть друга по голове. — Ты же не собираешься за ними следить? Джисок возмутился: — Конечно нет, — хитро усмехнулся тот. — Я поступлю иначе. О бросил идею переубеждать его, ведь знал, что это бессмысленно, поэтому внимательно слушал лекцию и записывал всё, что говорил Ли. Тетрадь ему, кстати, великодушно одолжил Хан. Под конец пары больше всего устал сам преподаватель. — Ладно, о чём это я. Вы, главное, запомните, что угрожающее жизни состояние, характеризующееся падением кровяного давления и ухудшением кровоснабжения жизненно важных органов — это коляпс, — он устало потёр виски. — Коллапс, а не коляпс. Я ужасно напуган, что вы даже не посмеялись, но с этим мы будем разбираться на следующей паре. Когда она у нас, кстати? — Сегодня, третьей парой, — отозвалась их одногруппница. Эта новость явно не обрадовала Джуёна. Он тяжело вздохнул, а затем очень драматично завершил лекцию: — Ладно… Ночь темнее всего перед рассветом.

***

Шестой неудачей за сегодня Сынмин считал Джисока и его глупую идею. Причём сам Квак был уверен — гениальнее замысла на свете не существует. — Хан, ну ты хоть скажи ему, что писать профессору Ли от имени профессора Чонсу — это максимально тупо, — Сынмин обречённо вздохнул. Хёнджун пожал плечами: — Он не поймёт, пока сам не вляпается. Пусть делает, что задумал — всё равно его спалят. Хан был прав. Джисок упрям как осёл, когда дело касается его «гениальных» планов. Как назло, следующая пара была у Чонсу. Сынмин и так не любил занятия по корейскому языку, которые вёл этот преподаватель, но сегодня они вызывали у него особую ненависть. Связано это было с поведением друга, который раздражал сильнее обычного. Надо бы в следующий раз подкинуть ему каких-нибудь «важных» заданий от университета, чтобы отвлечь от глупостей. Квак, как всегда, всё сделал заранее, и профессор Ким заметил, что он ничего не пишет. — Почему ты не работаешь? — строго спросил он. — У меня голова болит, — бросил Джисок. Сынмин лишь скривился. Он никогда не понимал, зачем тот врёт — ведь никто не запрещал делать задания наперёд. Хотя, возможно, это был ещё один странный прикол Квака. Терпение Чонсу лопнуло. — Голова — это кость. А кость болеть не может! Квак выглядел подозрительно. Он неотрывно смотрел куда-то в одну точку. Сынмин проследил за его взглядом — и понял. — Ты чего уставился на его телефон? — Просто хочу узнать, что стоит у него на аватарке, чтобы скопировать его аккаунт. — Во-первых, ты совсем рехнулся. А во-вторых, ты не сможешь сделать это незаметно. Джисок лишь загадочно усмехнулся. Пара закончилась, как обычно. В отличие от Джуёна, Чонсу был педантичен и требователен. Это вызывало удивление — как такой строгий человек может общаться с Джуёном, который всё время опаздывает? И не просто общаться — а общаться довольно близко. «Чёрт, да я уже начинаю думать, как Квак. Это заразно». Когда Сынмин и Хёнджун выходили из аудитории, они не сразу заметили, что Джисока с ними рядом нет. Не пройдя и пяти метров, О вернулся в аудиторию, и когда он заглянул внутрь, Сынмин заметил, что Квак стоял рядом с профессором Чонсу и они активно о чём-то разговаривали. Не успел Сынмин осознать ситуацию, как Джисок уже подошёл к нему, довольный своей авантюрой. — Ты к нему зачем подошёл? — спросил О настороженно. — Да так. Всего лишь попросил скинуть мне дополнительные материалы по этой теме. Сынмин нахмурился: — И, соответственно, у тебя теперь есть его страница, которую ты собираешься скопировать? Джисок не ответил и посмотрел куда-то в сторону, и О последовал его примеру. Совсем рядом шёл Джуён. Заметив студентов, он спросил: — Я надеюсь, вы не меня ждёте? — Нет, — в унисон ответили оба. — Слава Богу! — преподаватель прошёл мимо. Сынмин заметил, как тот направился к Ку Гонилю, но решил промолчать. Иначе Квак снова сорвётся на свои больные фантазии. Они догнали Хёнджуна, а затем все вместе направились на другой этаж, но вскоре Джисок опять куда-то исчез. — Тебя совсем не беспокоит, что он творит? — спросил Сынмин, не выдержав. — Ты же понимаешь, что это ненормально? Хан вздохнул. — Конечно, понимаю. Он не имеет права лезть в личную жизнь других. Думаю, он пожалеет. Мы уже пытались вразумить его. Я даже хотел предупредить преподавателей, но всё никак не могу поймать момент, чтобы поговорить наедине, — Хёнджун остановился у окна. — Я всё думаю, что им движет. Ему явно скучно, но… неужели только в этом дело? О задумался. Нет, при всём желании, он не может найти этим поступкам другого объяснения. Его другу просто неинтересно, а ещё он глупый. — К чему ты клонишь? Хан замялся. — Ладно, ничего особенного. Просто я подумал, что раньше никого из нас не волновала вся эта… любовная тема, — он сел на подоконник и не смотрел на своего собеседника. — А сейчас — он вторгается в чужие чувства, в чужие отношения, будто сам чего-то ищет. Не знаю, не похоже это на него. Да и я в последнее время сам не свой, — Хёнджун вдруг смущённо посмотрел на него. Сынмин оторопел. Он не понимал, что друг хочет ему сказать этим. Он решил отшутиться: — Надеюсь, ты, в отличие от Джисока, не следишь ни за кем? Хёнджун засмеялся. — Нет, не слежу. Просто думаю о…всяком. Если бы Хан сейчас смотрел на него, а не делал вид, будто он увлечён обычной площадкой за окном, то он бы заметил, что на лице О отобразился весь спектр человеческих эмоций. В голове пронеслась мысль, что Хёнджун в кого-то влюбился. Эта мысль раздражала и приносила боль. Не то чтобы Сынмин на что-то надеялся, но он и предположить не мог, что Хан, который раньше не проявлял ни любовного интереса к людям, ни вообще какого-либо, вдруг заговорит с ним об этом. Хочется закрыть уши и уйти, лишь бы не слушать о чувствах Хёнджуна к кому-то другому. Все мечты разбились вдребезги, он ощущал эти осколки внутри себя, пока старался ответить спокойно: — Тебе кто-то понравился? О заметил улыбку на его губах. Но не искреннюю. Так Хан улыбался, когда сильно нервничал. Сынмин не прокомментировал это, но подумал о том, знает ли этот особенный для Хёнджуна человек об этой отличительной черте парня? Знает ли он, что Хёнджун не спит до глубокой ночи, но всё равно просыпается раньше их всех? Знает ли, что Хан обожает смотреть фильмы и сериалы, ни на что не отвлекаясь? Слушал ли он когда-либо о его мечтах детства? Имеет ли он хоть малейшее представление о том, насколько Хёнджун любит готовить? И, в конце концов, любит ли он Хана хотя бы вполовину так сильно, как любит его Сынмин? Он сомневался. Сердце сжималось. Сдерживать слёзы становилось всё сложнее. И тут Хёнджун заговорил: — Да, мне правда кое-кто нравится. Этот кое-кто часто занимает нашу общую ванную с утра, — Хан покраснел, но продолжил. — Любит невыносимо сладкие торты и этот кто-то невероятно добрый человек, который несмотря на сложности старается стать лучше. Повисла тишина. Казалось, можно было услышать звук шестерёнок в голове Сынмина. — Тебе нравится Квак? — выпалил он. Хёнджун раздражённо выдохнул: — Сынмина, да ну какой Квак? Я тебя люблю. А ты будто не замечаешь. Собственный стук в груди оглушает его. Он не может поверить в то, что Хан сказал это. Что он чувствует то же самое, что и О. Сынмин больше не в силах сдерживать свои слёзы, что скопились от этого напряжённого диалога, но теперь это слёзы счастья. Несмотря на то, что они всё ещё находились в университете, он хватает Хёнджуна за рукав, заставляя его встать с подоконника, и обнимает его. О вдыхает запах его волос, и, как ни странно — это уже привычный запах их дома. Он очарован Ханом. Очарован даже его этим нелепым способом признаться в симпатии, он влюблён в него невообразимо сильно. И, будь они сейчас не в учебном заведении, он бы осмелился говорить более честно. Они обязательно вернуться к этому разговору позже. А пока он чувствует, как Хёнджун обнимает его за талию, прижимая ближе. Они непозволительно близко, и Сынмин сходит с ума от того, что он слышит его дыхание. — Если ты не понял, сейчас самое время признаться в ответ, — Хан немного отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза. О засмеялся. — Прости, я думал, это и так очевидно. Я тоже люблю тебя, — он нетерпеливо гладит Хёнджуна по щеке, не в силах оторваться от него даже на секунду. Будто пытается наверстать всё то время, что провёл с мыслями о том, что Хан никогда не сможет ответить ему взаимностью. Шёпот и сплетни уже расползались по коридору — Сынмин чувствовал это каждой клеточкой спины. Но стоило ему встретиться с этими тёплыми, наполненными нежностью глазами, как всё остальное потеряло значение. Хёнджун медленно берёт его за руку, стараясь выразить свои чувства так, как позволяет ситуация. И всё же этого им ужасно мало. Никогда раньше они так не ждали окончания пар, как сейчас. — Пара — это хорошо, особенно если это не пара в университете, — голос профессора Джуёна заставил их вздрогнуть. Сказав это, преподаватель прошёл мимо и направился в ту же аудиторию, что и они. — Нет, я всё-таки расскажу ему, — бросил Хан и пошёл за Ли, остановившись недалеко от двери. Сынмин не стал подходить — он не слышал, о чём именно они говорили, не знал, что ответил профессор. Но оба выглядели спокойно. Когда Хёнджун вернулся, О чуть не набросился на него с расспросами. — Я сам ничего не понял. Рассказал ему, что Джисок собирается притвориться Чонсу в соцсетях, чтобы выяснить, встречаются они или нет. Сказал, что это нелепая шутка. А он в ответ: «Ещё не известно, кто будет смеяться последним». Это и правда было… странно. Так или иначе, пара началась, и они сели на свои привычные места. О пытался сосредоточиться на лекции, но сидящий рядом Хан не давал. В итоге Сынмин сдался — незаметно взял его за руку. Хёнджун едва заметно дёрнулся, но не убрал руку. Только мельком проверил, не смотрит ли на них Квак. А тот как раз был занят копированием аккаунта Чонсу и больше ничем не интересовался. Из приличия О всё же старался слушать Джуёна. — Людям зачем делают флюорографию? Чтобы проверить на наличие туберкулёза и рака рака! — осознав, что ляпнул, Ли нахмурился и начал быстро проверять свои записи. — Вот что бывает, если работать допоздна. В общем, попытки учиться были оставлены. И Сынмин с удовольствием вернулся к мыслям о Хане. Его тёплая рука в ладони — как идеально подходящий пазл. Под столом Хёнджун выводил пальцем на его коже какие-то незамысловатые узоры. Это вызывало улыбку у двоих. Им хотелось побыть наедине. Поговорить по душам. Поделиться всем тем, что копилось внутри. Время тянулось невыносимо медленно. Мысль о ближайшем будущем волновала — о поцелуях, объятиях, их первом разе. Теперь они были самыми родными людьми друг для друга. Они не могли не радоваться этому, а преподаватель, похоже, решил тактично промолчать. Зато он почти не спускал глаз с Джисока, ожидая, когда тот начнёт действовать. Вдруг на телефон Ли пришло уведомление. Громкий звук пронёсся по аудитории. Преподаватель разблокировал экран, взглянул на сообщение — и вслух прочитал: — Профессор, хочу с вами встретиться после пар. Уже не помню, когда мы проводили время вместе, — он хмыкнул. — Квак Джисок, вы не могли придумать ничего более оригинального? Джисок выглядел так, будто в него попала молния. Он то открывал, то закрывал рот, не зная, что сказать. Все уставились на него, зашептались. — Что такое? Не нравится, когда в вашу личную жизнь кто-то вторгается? — спросил Ли. — Так вот вам урок. Неважно, с какими намерениями вы это делали — пошутить или просто из интереса. Это всё равно неправильно. Я бы мог написать докладную, но… обойдёмся пока устным предупреждением. Джисок с грохотом положил голову на парту и пробормотал: — Этот день точно не может стать хуже… Сынмин и Хёнджун переглянулись, но предпочли пока промолчать. Они не спешили говорить Кваку, что теперь ему придётся терпеть рядом двух влюблённых — вряд ли это его обрадует. И вдруг О вспоминает, как сам с утра считал этот день провальным. Но теперь… теперь он самый счастливый человек на свете. В подтверждение этой мысли Хёнджун переплетает их пальцы и смотрит на него с такой нежностью, что у Сынмина перехватывает дыхание.