rebirth

Звуки сирен полицейских машин не смолкали ни на минуту последнюю четверть часа. Наверняка уже все близлежащие районы были в курсе произошедшего. Или, по крайней мере, строили предположения, но одно было предельно ясно — совершено еще одно убийство. Место преступления было оцеплено ярко-желтой сигнальной лентой, что, однако, не останавливало зевак: стражам порядка приходилось постоянно окликать гражданских, чтобы те не приближались к оцепленной зоне, а еще, желательно, спрятались обратно в свои крысиные норки. Чон Хва ныряет под ленту и тут же зажимает рот рукой, сдерживая рвотные позывы. От тела — точнее, того, что от него осталось — исходит отвратительный, сладковатый запах, но он оказывается сущим пустяком по сравнению с открывшейся глазам картиной. С несчастного стянули кожу. То, что она видит — изуродованное нечто, что когда-то, трудно поверить, было человеком. Багровая груда мышц больше походит на само воплощение людских страданий на девятом кругу ада. Что страшнее — сотворивший этот кошмар посадил покойника на обрушившееся от урагана трехдневной давности дерево и всучил ему в руки барабан из— Ее желудок все же подводит ее. Она резко склоняется над землей, и весь вчерашний ужин оказывается извергнут наружу, а тело еще минуты две продолжает содрогаться. Чья-то теплая рука приземляется на ее плечо. Чон Хва наконец поднимает голову, глядя на сочувственное выражение лица своего напарника. — Эт-то что… б-барабан… он… из?.. — Да, — на лице Хён Хо явно читается смесь отвращения и сожаления. — Он из человеческой кожи. Чертов псих. Какие еще свои извращенные идеи он собирается воплотить в жизнь? Нет. Нельзя допустить новых жертв. Они обязаны его поймать до того, как произойдет новое зверское убийство. Чон Хва выпрямляется и снова смотрит на тело. Это уже третье. И определенно рук одного человека. В Сеуле завелся серийный убийца. Неизвестно по какому принципу он выбирает жертв, но ясно одно — он уродует их тела так, будто видит в них холсты собственной картинной галереи. Вероятно, в его глазах этот ужас выглядит искусством. Внезапное озарение кажется ослепительным. Она долгое время пыталась понять, что конкретно, помимо очевидного, смущает ее в этих убийствах.  Она уже видела подобное. Нет, точнее не совсем видела. Читала. Хён Хо машет рукой перед глазами внезапно застывшей напарницы. — Эй, Чон Хва? Та наконец отмирает и с бешеным взглядом бежит к машине, бросая напоследок лишь короткое: — Хочу кое-что проверить. Дверь полицейской машины захлопывается с оглушительным грохотом, и через пару секунд о недавнем присутствии девушки дают знать лишь противный скрип шин о дорогу и поднятые в воздух листья в тот момент, когда она резко развернулась на сто восемьдесят градусов по своей оси и рванула к припаркованной рядом машине. Поднятая рука Хён Хо повисает в воздухе. — Ха-а… вот дела…

***

Мерное тиканье часов начинает раздражать. Стрелка уже перевалила за двенадцать, а он так и не сдвинулся с места за последний час. Чон У устало вздыхает, наконец закрывая глаза и переставая пялиться в потолок. И чем он только занят? У него полно работы. С момента публикации его последней вышедшей на данный момент книги прошло две недели. Очередное его творение вновь заняло первую строку трендов и было высоко оценено как читателями, так и критиками. Он потратил на написание новой части два месяца, практически не вылезая из своей берлоги в приступе безумного вдохновения. Теперь же, полностью опустошенный — когда-то боязнь чистого листа чуть не довела его до психбольницы (творческие люди — поистине пугают), однако многолетний опыт научил его относиться к своим кризисам проще: он знал, что, когда придет время, идея сама найдет его — он просто хотел отдохнуть. Не тут то было. Менеджер Ким продолжал пилить его. — Чон У, ты же знаешь, как работает наша сфера. Сегодня ты — писатель, читаемый миллионами людей по всей планете, а завтра — твое место может занять кто-то другой. Люди очень быстро все забывают. Именно поэтому тебе нужно начать работу над своей новой книгой, чтобы удерживать планку. Иногда Чон У хотелось его придушить. Вместе с этим чертовым миром, который из раза в раз пытался загнать его в рамки. Хотя, стоит отдать Ги Су должное — только он был способен справиться с непростым характером Чон У и оставаться его менеджером не первый год. По-настоящему одаренные творцы, вроде Ю Чон У, в целом, редко обладают покладистым характером. Чаще всего, с ними поистине трудно вести дела. Они своенравные, высокомерные, упрямые и сами себе на уме. Однако, говоря начистоту, это не единственное, что напрягало Ги Су. Говорят, творческие люди больше других склонны к заболеваниям психики. Время от времени менеджер Ким замечал во взгляде своего босса и приятеля что-то неуловимое. Странное. Пугающее. Это походило на навязчивую маниакальную идею, когда на Чон У накатывало вдохновение. В такие моменты, описывая образ мышления своего персонажа и его видение своих убийств — творений — он действительно выглядел безумно. Однако Ги Су каждый раз отмахивался от этого. Такие гении, как его шеф, всегда немного не от мира сего. — К слову, это не основная причина, почему я пришел к тебе. На это писатель лишь протяжно стонет. — Ну что там еще? — пальцы потирают заспанные глаза. Он опять лег поздно. — Очередная гиперопекающая дамочка застала свое чадо за чтением омерзительной, к слову, с яркой меткой «18+» на обложке, какого черта они вообще продают детям такое, книжки, и теперь строчит жалобы нам? Ворчливый дед снова выпустил «разгромную» статью о моей книге? — на слове «разгромная» Чон У жестом показывает кавычки и закатывает глаза. — А знаешь, мне плевать, — он снова плюхается на диван. — Что бы там не случилось, я уверен, человечество сможет справиться без меня. — Приезжала полиция. Чон У приоткрывает один глаз и заинтересованно поднимает бровь. — Точнее лишь одна из них, но это дела не меняет, — Ги Су устало потирает глаза. — Она сказала, что этот псих снова совершил зверское убийство. — Все еще не вижу связи со мной. — Все три убийства будто списаны с твоих книг. Услышанное достигает мозга не сразу, но когда это происходит, Чон У резко вскакивает. — То есть? Все три? Я слышал о первых двух, но они были довольно типичными, не считая пары деталей, ведь тогда я был только в начале своего пути, но третье… значит, — бегающий взгляд сосредотачивается на глазах Ги Су. — Барабан? Мужчина молчит, однако Чон У читает ответ по его взгляду. Вот это да. Ахуеть. — В любом случае, я выпроводил ее вон, — пальцы менеджера Ким довольно нервно ослабляют галстук, как будто ему перестало хватать кислорода. — У нее нет ничего против тебя. Идти в лоб на такую медийную личность, вроде тебя, без доказательств — настоящая глупость. К тому же, полиция не раскрывала общественности факт общего почерка убийств. Однако, — он закрывает лицо рукой, будто мучаясь от непрекращающейся головной боли. — Рано или поздно, это просочится в сеть. Не она, так кто-то другой догадается. Не пройдёт и пары дней, как какой-нибудь умник выложит в сеть пост о параллели между убийствами психа и убийствами твоих персонажей. Это очень, очень плохо. Чон У продолжал смотреть в пустоту, не мигая, в течение всей этот речи. Ему было нечего возразить на это. (На самом деле, он вообще не думал об этом. Его мысли были заняты совершенно другим внезапным открытием). — Ладно. Я как-нибудь улажу это. Пока повременим с твоей новой книгой. Отдыхай. Если что понадобится — звони. Дверь за Ги Су вскоре закрылась, и Чон У упал обратно на диван, погруженный в свои мысли. И вот, выбравшись из их пут спустя целый час, Чон У принимает сидячее положение и делает два вывода: 1. Его карьере пиздец, корейское общество ни за что не спустит ему это с рук, но сейчас это мало его волнует. 2. Будоражащее сознание чувство вовсе не страх или отвращение, а возбуждение. Чон У пытается заглушить в себе это пугающее чувство восхищения. Он тронут. Какой-то повернутый псих настолько проникся его произведениями, его персонажами, его мыслями, что воплотил их в жизнь. Это было похоже на подношения. Ну или на конфетно-букетный период. Парень резко встряхивает головой. Нет. Нельзя о таком думать. Его менеджер и так периодически посматривает на него, как на душевно больного. Он должен держать себя в узде. Всю следующую ночь он проводит перед экраном компьютера, выискивая все известные подробности этого дела.

***

Мун Чжо расслабленно держит в руке телефон и листает ленту форумов. Как он и ожидал, люди наконец заметили связь его творений с творениями его вдохновителя. А значит, заметил и он. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Интересно, как лапуля отреагирует на его подарки? Будет ли рад? Или придет в ужас? Любая его реакция доставит Мун Чжо массу удовольствия. Как жаль, что они не встретились раньше и потратили столько времени впустую. Стоит отдать должное его болтливый клиентке: в прошлый раз, когда она пришла к нему на прием с кариесом на семерке, поведала ему о ставшем в последнее время популярным молодом писателе психологических детективов-триллеров. По ее словам, наиболее цепляющим было описание мышления психопатов и их повадок. — Этот парень явно перечитал немало криминальной психологии! — заметила она тогда. Мун Чжо на это лишь протянул «вот как?». На самом деле, он слышал об этом писателе. Но сам давно не интересовался книжной индустрией. В свое время он прочел немало книг подобного жанра и был крайне разочарован их бездарностью. Но в этот раз что-то, возможно, скука, все же заставило его открыть первую часть серии книг Ю Чон У. И в тот же момент он влюбился. Мысли, вложенные в эти строки, сразили его наповал. Ему хотелось большего. Хотелось узнать все из первых уст. Чтобы Чон У сам делился с ним своими мыслями. Со Мун Чжо хотелось вскрыть голову Ю Чон У и изучить ее содержимое. И тогда он приехал сюда, в Сеул. Раньше он скитался по маленьким неблагоприятным городкам — трущобам, до которых правительству не было дела — совершая свои преступления там и нигде не задерживаясь надолго. Но теперь скрываться не было нужды. Его возлюбленный — птица высокого полета, и чтобы добраться до него, ему пришлось превратить столицу в свою сцену. Теперь его чувства наконец дойдут до адресата. Мун Чжо знал своего мальчика и знал, что тот не сможет убегать вечно. Рано или поздно он сам сделает шаг навстречу. А до той поры Мун Чжо будет ждать.

***

С тех пор минула неделя. Непонятно каким образом, но Ги Су действительно смог более-менее погасить всплеск разъяренной толпы, не дав перерасти этому в скандал. Именно поэтому Чон У вернулся к своему привычному распорядку дня, а именно к ежедневным встречам с читателями и журналистами: поскольку его новая книга вышла совсем недавно и его имя было у всех на слуху, пока он не имел возможности забиться обратно в свою конуру. (Не то что бы выход книги был сейчас единственной причиной, почему его все обсуждали). В любом случае, его это не сильно волновало. Он жил в своем собственном мире и был способен мириться со всеми внешними неудобствами, пока он может творить. Но, несмотря на сглаженную стараниями его менеджера опасную ситуацию, было по-прежнему рискованно устраивать мероприятия крупного масштаба. Именно поэтому, дав небольшое интервью (интервьюер заметно нервничал. Видимо, Ги Су запугал бедолагу, пообещав засунуть его микрофон ему в глотку, если тот сделает хоть шаг в сторону провокационных вопросов) — которое являлось чистой формальностью и особо не несло в себе новой информации, однако некоторые его читатели все равно пришли послушать — он удалился из зала, намереваясь подняться на крышу и остудить голову. Здание было арендовано его агентством до конца сегодняшнего дня, поэтому он сильно удивился, когда спустя пять минут лицезрения ночного неба сзади раздался чужой голос. — Здесь отличный обзор, не так ли? — Чон У кидает взгляд через плечо и замечает в паре метров от себя высокого мужчину, смотрящего на город. — Я бывал на крышах многих сеульских зданий, однако вида лучше, чем здесь, пока не нашел. Теперь уже его взгляд устремляется на самого Чон У, а того в свою очередь посещает ощущение, что он вглядывается в бездну. — Верно, — запоздало отвечает писатель, — а вы?.. — Со Мун Чжо, — бесхитростно ответил мужчина. «Вообще-то, я хотел узнать, какого черта ты здесь делаешь и как сюда пробрался», — мысленно закатил глаза Чон У, но решил все же не устраивать допрос с пристрастием. Его собеседник, казалось бы, что-то понял по его выражению лица, однако не спешил вносить ясность и лишь слегка приподнял уголок губ. — Вы ведь Ю Чон У? Слышал, вы весь в делах из-за выхода новой книги, однако не ожидал пересечься с вами, — Мун Чжо говорит это все, смотря прямо в глаза Чон У, не отводя пристального взгляда ни на мгновение. — У вас здесь было интервью? — …да, — немного заторможенно отвечает Чон У. Он чувствует странное притяжение к этому мужчине, будто они были знакомы, но не может вспомнить, где они могли встречаться раньше. — Вот как, — Мун Чжо проходит мимо Чон У, облокачиваясь на перила и поворачиваюсь спиной к городу. Теперь между их лицами меньше полуметра. — Простите мне мою вольность. На самом деле, я большой поклонник ваших книг, и мне всегда было интересно: как вам удается так точно понимать мышление преступников? Возможно, в его взгляде мелькнуло что-то особое, знакомое Чон У. Возможно, его подкупил, судя по всему, искренний интерес к его творчеству. Возможно, Чон У просто слишком сильно любил свою работу. Так или иначе, он не захотел игнорировать странного незнакомца. — Это похоже на актерскую игру. Я словно создаю новую личность, придумываю ей жизнь, ее историю, ее путь. И вместе с тем проживаю все это вместе с ней. На время написания книги я сам в некотором роде становлюсь ее главным героем. — Мун Чжо внимает каждому его слову. Чон У видит это по его глазам. — Возможно, это звучит немного безумно. — Что вы! Я думаю, это поистине прекрасно, когда человек отдает всего себя любимому делу, — Мун Чжо склоняет голову набок, его голос начинает звучать на тон ниже. — В чем-то мы с вами похожи. Моя работа также заключается в разборе на части и воссоздании чего-то нового. — Некоторое время после этого он молча вглядывается в глаза Чон У, но потом, словно о чем-то внезапно вспомнив, тянется рукой к кожаной сумке и достает оттуда книгу. — Раз уж на то пошло, не окажете ли мне честь? — Ах, да, конечно, — Чон У берет из его рук книгу, попутно снимая с кармана рубашки ручку, которую он уже привык туда зацеплять. Расписавшись, он замечает название книги. — Почему именно четвертая? — любопытствует он. — Решил перечитать весь цикл. Около десяти дней назад как раз закончил третью, — на этих словах в глазах Мун Чжо появляются смешинки, будто он только что вспомнил что-то забавное. Чон У невольно разворачивает книгу обрезом к себе и бросает взгляд на закладку, отделяющую прочитанное. Около трети книги. — Благодарю, — говорит Мун Чжо, забирая книгу и кидая взгляд на свой телефон. — Боюсь, мне нужно идти. Спасибо, что уделили мне время. Было приятно с вами пообщаться. — Не стоит. Я тоже был рад с вами познакомиться. Чон У говорит абсолютно искренне. Он уже давно не ощущал такой легкости в разговоре с кем-то. Мун Чжо отвечает ему улыбкой и спустя пару секунд начинает двигаться к выходу с крыши. Чон У провожает его взглядом и продолжает вслушиваться в ночную тишину. Так или иначе, он успевает заметить, что перед тем как закрыть за собой железную дверь, Мун Чжо ненадолго останавливается и тихо произносит: — До встречи, лапуля. После чего раздается грохот от столкновения тяжелой двери со стеной.

***

Он не может перестать думать об этом. Не может перестать думать о странном мужчине и его словах. То, как он оказался на той крыше, как «случайно» столкнулся с ним, как внимательно слушал его, как упомянул дочитанную десятью днями ранее третью часть его цикла. Ту самую. А еще Чон У не может перестать думать об этом поглощающем, пристальном взгляде темных глаз. И его словах о следующей встрече с этим слащавым, ласковым прозвищем. «До встречи, лапуля» Чон У не мог понять странное чувство дежавю, которое он испытал в присутствии Мун Чжо. Пока до него не дошло. Он провел огромное количество часов перед экраном, пытаясь найти любую мелкую деталь о том убийце. Возможно, нормальным людям его доводы показались бы беспочвенными, а он сам — параноиком. Но он был уверен. Это был он. Мун Чжо — и есть тот серийник. К тому же, судя по всему, одержимый Чон У. И он явно знал, что делает. Он знал, что Чон У поймёт. Он хотел, чтобы Чон У понял. Неужели он даже не рассматривал вариант, в котором Чон У сдает его полиции? Взгляд падает на собственную руку, держащую телефон, где уже набраны цифры «112». Уголки губ непроизвольно ползут вверх. Что ж, в чем-то он прав. Чон У выключает телефон и разворачивается, направляясь в свой кабинет. Он не станет звонить в полицию. Он разберётся с ним сам. Пальцы рук быстро клацают по клавишам ноутбука, вбивая пароль и открывая новый документ. Теперь он наконец знает, что хочет написать.

***

— Доктор Со, клиент прибыл. — Уже иду. Мужчина в белом халате отрывает взгляд от открытой книги и откладывает ее в сторону, выпрямляясь. На красивом лице продолжает играть счастливая улыбка, а глаза светиться от предвкушения. Сегодня он узнал нечто волнующее. Предмет его воздыханий позвал его на свидание. Да еще и сделал это таким романтическим способом. Прошло около трех недель с их встречи на крыше. Тот день ознаменовался началом их истории, и это был лишь вопрос времени, когда лапуля сделает шаг навстречу. Хотя, признаться, такого жеста Мун Чжо от него не ожидал и был приятно удивлен. Жаль, что до долгожданной встречи оставалось еще несколько дней, а в кабинете его ждал клиент. Придется еще чуть-чуть подождать. Осталось совсем немного. Через минуту о присутствии мужчины в комнате напоминала лишь оставшаяся лежать на столе книга с закладкой на одной из последних глав. «Осколки больно впивались в колени. Ткань брюк постепенно окрашивалась в красный. Он смотрел на стекающие со своих дрожащих ладоней капли крови, приземляющиеся на холодный бетон. Через секунду здание потряс крик. — Черт возьми, ладно! В этот раз ты победил, — слова даются с трудом, но он продолжает. — Пятнадцатого числа. Заброшенный склад рядом с местом, где мы впервые встретились. Не опаздывай, ублюдок. В ответ звучит тишина, но мужчина уверен, что тот услышал. Он чувствует это по внезапно усилившимся порывам ветрам, видит это на мерцающем ночном небе. Он придет».

***

Лунный свет слабо освещает улицу. До ближайшего фонаря — метров двадцать. А ведь это Сеул, столица Южной Кореи. Хотя какая нужда освещать переулок с заброшкой? Вряд ли приличные люди будут бродить в таких местах по ночам. Чон У оглядывается в десятый раз за последние две минуты, не отдавая себе отчета, чего конкретно опасается. Наткнуться здесь на наркоманов? Грабителей? Маньяка? Полицию? Кого-то, кто его узнает? Хотя с последним есть нюанс. Ему и нужно наткнуться на того, кто его узнает. На кое-кого конкретного. Несколько недель назад ему в голову пришла безумная идея: послать Мун Чжо предложение о встрече через новую книгу, которую тот определенно захочет прочесть одним из первых. Честно говоря, Чон У не удивился бы, узнав, что тот и вовсе стащил ее из типографии. Когда он скинул файл на 500 страниц спустя три дня после того самого интервью, его менеджер ворвался к нему спустя тридцать минут. В чертовы три часа ночи. Чон У не спал трое суток, слишком поглощенный внезапным приступом вдохновения, и его последних сил хватило лишь на то, чтобы отправить рукопись Ги Су. А тот вломился в его квартиру, когда Чон У уже видел первый сон. Конечно, менеджер Ким был в шоке от подобной «горячей картошки», которую ему внезапно перебросили, однако Чон У было плевать. Ему требовался 20-часовой сон. Поэтому он вытолкал Ги Су за порог, напоследок сказав, что они поговорят завтра, и рухнул обратно в постель, проведя в беспамятстве весь следующий день. Так или иначе, книга была отредактирована, сверстана и выпущена в кратчайшие сроки. И вот он стоял перед обговоренным (ну, скорее результатом одностороннего решения) местом встречи. Он мог бы найти Мун Чжо, воспользовавшись своими связями. Но не стал. Ему захотелось хоть как-то ответить на его «подарок». Чон У смутно понимал, что он вообще здесь делает. Он определенно не собирался сдавать Мун Чжо полиции. Но и не собирался выказывать одобрение его действиям. Чон У нащупал в кармане нож. Возможно, когда он снова столкнется с ним лицом к лицу, он найдет свой ответ.

***

Из глубин здания раздается мерный стук. Как будто кто-то бросает в стену теннисный мяч. Чон У продолжает свой путь вглубь склада, его зрение в скором времени улавливает темный силуэт, сидящий на деревянном ящике с поднятой рукой, ритмично бросающей и ловящей мячик. Когда между ними остаётся около десяти метров, мужчина ловит мячик в последний раз. Он продолжает сидеть спиной к Чон У, даже когда начинает говорить. — Я ждал тебя, лапуля. Не обговорить точное время нашего свидания было довольно жестоко с твоей стороны. Чон У слышит в его голосе нотки обиды и лишь усмехается на эту неуместную ребячливость. Он делает шаг вперед. — Разве ты не собирался ждать меня вечность? — Второй шаг. Третий. — Для того, кто так самоотверженно превращает себя в мишень ради крупицы моего внимании, ты, на удивление, мелочен. — Между ними практически не остаётся пустого пространства. К горлу Мун Чжо приставляют нож. — Мне показалось, что ты готов на все ради меня, — Чон У слегка наклоняется и понижает голос, практически шепча эти слова ему в ухо. — Думаю, ты простишь мне мое маленькое опоздание. Губы Мун Чжо расплываются в улыбке. — Все, что угодно, для моего сокровища, — он медленно поворачивает голову вбок, от чего пальцы Чон У еще сильнее впиваются в рукоять ножа. — Хочешь убить меня? — После совершенных тобою злодеяний, думаю, это будет справедливым наказанием. Мун Чжо приподнимает брови в притворном удивлении. — Не думал, что тебя это волнует, — он упорно вглядывается в глаза Чон У, пытаясь что-то отыскать. А не обнаружив, заливается счастливым смехом. — Что ж, хорошо, — его ни капли не беспокоят стекающие капли крови раненной из-за своих хаотичных движений шеи. — Если хочешь поиграть, я не стану противиться. Мун Чжо резко хватает Чон У за запястье, выворачивая его. Неожидавший атаки Чон У теряется от пронзившей руку вспышки боли, и нож выскальзывает из его хватки, звонко ударяясь об пол. Противник не дает ему времени собраться. В следующую секунду Чон У чувствует удар в живот. Он непроизвольно отступает на пару шагов, делая рваный вдох и вскидывая голову: как раз вовремя для того, чтобы перехватить руку Мун Чжо и остановить ее на полпути к цели. Он откидывает его руку в сторону, одновременно с этим сжимая другую руку в кулак и устремляя его в лицо Мун Чжо, но тот успевает остановить удар в сантиметре от своего лица. Они продолжают обмениваться беспорядочными ударами, пока в какой-то момент Чон У не удается дорваться до головы Мун Чжо, запустив пальцы в его волосы и приложив головой о ближайшую колонну. Мун Чжо на мгновение замедляется из-за удара, и Чон У пользуется этим секундным промедлением, чтобы пригвоздить оппонента к стене и сжать руки на его шее. На какое-то время оба замирают, рвано дыша. Мун Чжо дергает головой, чтобы откинуть челку со лба. Его глаза сверлят Чон У, покорно ожидая его следующего шага. Чон У смотрит в эти темные омуты хищника, добровольно подставляющего ему свое горло. И не выдерживает. В следующее мгновение он врезается губами в губы Мун Чжо и порывисто целует. Руки отпускают шею, вместо этого опадая на плечи в подобии объятия. Пальцы скользят по черным волосам, сжимая на затылке и притягивая ближе. Мун Чжо реагирует мгновенно: заключает в кольцо, одной рукой обвивая талию, а другой надавливая на лопатки, будто желая вдавить в себя и полностью поглотить. Он жадно отвечает на поцелуй, ловя рваные вдохи Чон У и не позволяя ему отстраниться. Мун Чжо внезапно прикусывает нижнюю губу Чон У, побуждая того издать тихий звук от неожиданности и приоткрыть рот. Он исследует его зубы и нёбо изнутри, после чего сплетается языком с языком Чон У, вынуждая того замычать. Они продолжают эту схватку, пока в легких не перестает хватать воздуха. Чон У слабо толкает Мун Чжо в грудь, и тот послушно отстраняется, позволяя ему отдышаться, вместо этого атакуя шею Чон У. Мун Чжо прокладывает дорожку из поцелуев-укусов, иногда задерживаясь на одном месте, чтобы оставить наиболее яркий след. Чон У еще сильнее тает от этих манипуляций. Он хватает Мун Чжо за волосы, стараясь не причинить боли, и отрывает его голову от своей шеи, всматриваясь в его глаза. Тот смотрит на него до одури преданно и восхищенно. Одержимо. В глазах напротив Чон У читает отражение собственных мыслей. Мун Чжо приоткрывает пересохшие губы. Его голос звучит хрипло и до жути соблазнительно. — Ну что, пойдешь со мной, лапуля? Чон У задерживает дыхание, всматриваясь в бездну. Он молчит. Но Мун Чжо считывает ответ по его глазам. И радостно улыбается. Да. Он пойдет.