Мамочка и папочка

Из мыслей их выдернул громкий вскрик Чимина и тихое хныканье Чонгука из спальни. — Ох, только не это… — пробормотал Джин, поднимаясь с дивана. — Я к Чонгуку, — быстро сказал Намджун, уже направляясь в сторону спальни. — Разберись с этими троими, пока они не разнесли комнату. Джин кивнул и повернулся к детям. Чимин стоял, сжав кулачки, лицо его было красным от обиды. Юнги сидел на полу, нахмурившись, а Хосок, казалось, не знал, на чью сторону встать — он метался глазами между двумя друзьями. — Так, стоп! — строго, но спокойно сказал Джин, подходя ближе. — Что случилось? — Он порвал мой рисунок! — всхлипнул Чимин, указывая на Юнги. — Я рисовал нас всех, а он сказал, что это глупо и вырвал его! — Я не говорил, что это глупо! — тут же огрызнулся Юнги, но голос его дрогнул. — Я просто… я хотел нарисовать то же самое, но у меня не получилось. А он начал хвастаться… — Я не хвастался! — Чимин топнул ногой. — Хватит! — Джин поднял руки, и дети замерли. — Ссоры не помогут. Если тебе, Юнги, не понравилось, как у тебя вышло, ты мог попросить помощи. А ты, Чимин, мог быть добрее. Мы же одна семья, разве нет? Хосок тихо кивнул, а потом подошёл к Юнги и обнял его за плечи. — Давайте нарисуем вместе, — предложил он. — Я могу нарисовать солнце, Юнги — облака, а Чимин — нас всех. А потом повесим рисунок на стену. Юнги и Чимин переглянулись, и, хоть с неохотой, но кивнули. Джин облегчённо выдохнул и сел рядом, чтобы помочь им начать заново. Тем временем Намджун осторожно открыл дверь в спальню. В полумраке он увидел, как Чонгук, лежа в кроватке, хнычет, потирая глазки. Нам подошёл, аккуратно поднял малыша на руки и прижал к себе. — Тсс, всё хорошо, малыш, — прошептал он, укачивая ребёнка. — Мы здесь. Ты в безопасности. Чонгук уткнулся в его плечо, всхлипывая всё тише. Намджун сел на край кровати, продолжая укачивать его, и вдруг почувствовал, как в груди разливается странное, но тёплое чувство. Он не знал, как оказался в этом мире, но в этот момент это уже не имело значения. Когда он вернулся в гостиную, Чонгук уже лежал у него на руках, наблюдая за всеми. Джин сидел на полу с детьми, и они втроём рисовали один большой рисунок. На листе уже были солнце, облака, и маленькие человечки, держащиеся за руки. — Всё уладилось? — тихо спросил Джин, поднимая взгляд. — Да, он просто испугался шума, — ответил Намджун, улыбаясь. — А у нас тут коллективное творчество, — с гордостью сказал Джин. — Думаю, повесим это на холодильник. — Обязательно, — кивнул Намджун и сел рядом, аккуратно устроив Чонгука у себя на коленях. Дети снова начали смеяться, обсуждая, какого цвета сделать волосы у «папы Джина» и «папы Нама». Джин и Намджун переглянулись и улыбнулись. — Мы справимся, — тихо сказал Джин. — Уже справляемся, — ответил Намджун. И в этот момент, среди карандашей, детского смеха и тихого дыхания спящего малыша, они поняли: даже если это другой мир, даже если всё это — странная реальность, они не одни. У них есть друг друга. И у них есть дети, которые нуждаются в них. А значит, у них есть всё. Вечер медленно опускался на дом, заливая комнату мягким золотистым светом. За окном солнце клонилось к горизонту, а в гостиной царила редкая для пятерых детей тишина. На полу, окружённые фломастерами, карандашами и листами бумаги, сидели четверо старших братьев — Чимин, Тэхён, Хосок и Юнги. Они рисовали на большом ватмане, который почти полностью заполнили яркими картинками: дом, солнце, деревья, улыбающиеся человечки, похожие на них самих. На диване сидели Джин и Намджун. Намджун держал на руках самого младшего — Чонгука, который, уткнувшись в его грудь, сосал пальчик и лениво наблюдал за братьями. Он ещё не умел говорить, но уже понимал многое и чувствовал себя в безопасности, окружённый родными. — Посмотри на них, — прошептал Джин, с нежностью глядя на детей. — Как будто весь мир уместился в этой комнате. Намджун кивнул, поглаживая Чонгука по спинке. — И ведь правда уместился, — ответил он. — Они такие разные, но вместе — как пазл. И каждый на своём месте. — Особенно Тэхён и Чимин, — заметил Джин. — Они как два крыла. Один — мечтатель, другой — заботливый. А вместе — сила. На полу Тэхён и Чимин сидели рядом, плечом к плечу. Тэхён рисовал огромного зелёного динозавра, а Чимин аккуратно добавлял к нему розовые щёчки. — Он добрый, — сказал Тэхён, глядя на своего динозавра. — Он охраняет наш дом. — Тогда я нарисую ему брата, — улыбнулся Чимин и начал рисовать второго динозавра, чуть меньше. — Это ты и я, — сказал Тэхён. — Мы всегда вместе. — Даже когда ты съедаешь мою конфету? — прищурился Чимин. — Даже тогда, — хихикнул Тэхён. Юнги, сидевший чуть поодаль, поднял голову: — А можно я нарисую собаку? У нас ведь будет собака? — Когда вы подрастёте и научитесь за ней ухаживать, — ответил Джин с улыбкой. — Тогда обязательно. — Я буду выгуливать её каждый день! — воскликнул Хосок, поднимая руку, как в школе. — И кормить, — добавил Намджун. — И убирать за ней. Хосок немного задумался, но потом кивнул: — Ладно. Всё равно хочу. Чонгук вдруг зашевелился у Намджуна на руках, потянулся и издал тихое «ммм», уткнувшись в его плечо. Намджун улыбнулся и поцеловал малыша в макушку. — Устал, малыш? — прошептал он. — Сейчас пойдём спать. — А можно мы повесим рисунок завтра? — спросил Хосок, уже собирая фломастеры. — Конечно, — ответил Джин. — Завтра будет новый день. А сегодня — просто будьте рядом. Дети начали вставать, потягиваться, кто-то зевал, кто-то уже тащил одеяло с дивана. Тэхён подошёл к Джину и обнял его за талию. — Спасибо, что вы нас любите, — прошептал он. Джин обнял его в ответ, крепко, с теплом. — Мы вас не просто любим, Тэхён, — сказал он. — Вы — наша семья. И это навсегда. А за окном, словно в знак согласия, зажглась первая звезда.