Просто Быть

Этот мир жесток и примитивен, признающий лишь одно право — право сильного. Власть над жизнью и смертью другого — вот истинная мера господства. А власть над всеми… таков был удел, к которому стремился Тот, Кто Ждёт. Но даже скованный собственными братьями, преданный и низверженный в бездну, он не утратил своей сути. Амбиции горели неугасимым пламенем. Он всё ещё был силён. Достаточно, чтобы манипулировать, чтобы даровать частицу своего могущества обречённому Агнцу, явившемуся к нему в цепи. Спасение в обмен на служение – сделка, заключённая в отчаянии жертвы. Он и представить не мог, что этим актом милосердия, продиктованным расчётом, взрастит не покорного слугу, а соперника. Врага. Порой он был жесток со своим аколитом, позволял себе колкости и издевательства над Ягнёнком – мелкие уколы гордыни для того, кто уже мнил себя без пяти минут Властителем Мира. Безграничная сила – опасный яд. Она иссушает ответственность, размывает границы разумного, а самооценка расцветает ядовитым цветком гордыни. Сама мысль об ошибке казалась абсурдной, невозможной. Тот, Кто Ждёт забыл – или предпочел забыть – что у каждого действия есть последствие. Последствия, которых он, возможно, и ждал, но был непоколебимо уверен, что сокрушит любое препятствие. Но вот они, его верные Баал и Айм, повержены. Агнец стоит перед ним, отказываясь преклонить колено. И тогда, внезапно, остро, Тот, Кто Ждёт ощутил то, что давно стало для него лишь абстракцией. Страх. Он боялся этого Ягнёнка. Того, кому он даровал жизнь ради собственных целей. Того, кто был слаб и беззащитен в его дланях. Того, кто сейчас стоял над ним победителем. Поражение. Слово, которого не существовало в его вселенной. Он. Не. Может. Проиграть! Не может… Его, Нариндера, воплощение неумолимого конца, лишили силы. Той самой силы, что была фундаментом его амбиций, его мира, его существования. Опустошение затопило его. Он смотрел вниз, в молочно-белую бездну под ногами, отказываясь верить. Это дурной сон. Кошмар, от которого он вот-вот проснётся. Но Агнец был здесь. Реальный. И теперь он решал – жизнь или смерть. Его, Нариндера, жизнь – в чужих руках. Нариндер зажмурился, готовясь к удару, к забвению. Но вместо свиста клинка или вспышки силы раздался тихий смешок. Он резко открыл все три глаза. Агнец протягивал ему руку. Не оружие. Руку. Во взгляде его больших глаз не было ни злобы, ни триумфа. Лишь… что-то непонятное. — Лучше покончи со мной, — голос Нариндера был хриплым, надтреснутым. — Моё существование больше не имеет смысла. Агнец не двинулся с места, рука оставалась протянутой. — Да… Да добей же меня, трус! — взвизгнул Нариндер. — Зря я не позволил этим тупицам, моим братьям и сёстрам, прикончить тебя! Ты бы НИКОГДА не встал у меня на пути! Он кричал, сжимая кулаки так, что когти впивались в ладони. Тщетно он пытался воззвать к силе – её не было. Лишь пустота и острая боль в руках. В уголках глаз защипало горячим. Слёзы? Слёзы ярости, бессилия, горькой обиды и отчаяния. — Я не стану служкой какого-то... ЯГНЁНКА! Узурпатор! Предатель! Я... Я отомщ— Его яростный выкрик оборвался. Не ударом, не заклятием. Объятием. Агнец просто… шагнул вперед и обнял его. Нариндер замер. Он не помнил, когда к нему прикасались так. Без угрозы, без расчёта. Века в цепях, потом – одиночество на вершине… А здесь, в этих неожиданных объятиях, было… тепло. Непривычно. Странно. И так… обезоруживающе. Слова застряли в горле, гневный монолог рассыпался пеплом. Баал и Айм, стоявшие поодаль, переглянулись. Они не понимали происходящего, но видели – их Господину не угрожают. Вмешиваться не стоило. — Отпусти… — неловко пробормотал Нариндер, невольно утыкаясь лицом в мягкую шерсть на плече Агнца. Он даже не пытался вырваться. Агнец лишь крепче прижал его к себе. — Когда так долго играешь в Бога, — тихо сказал он, — забываешь, каково это – просто быть. Нариндер молчал. Он неуверенно, почти неосознанно, положил свои руки поверх рук Агнца, сдаваясь этому странному теплу, этому непонятному милосердию.