Сквозь миры

В голове было совершенно пусто. Совершенно пусто. Никакая мысль не осмеливалась проникнуть в потерянную голову Кавински. Он чувствовал себя брошенным, словно корабль, оставленный на произвол судьбы в бескрайних водах отчаяния. Сердце билось медленно и размеренно, как будто оно пыталось убедить его, что всё ещё есть надежда. Пульс отдавался далеким эхом в ушах, как напоминание о том, что жизнь продолжается, несмотря на всё. Кавински, как и остальные основатели "Сияния", стоял у подножья Рехобоама и с тоской смотрел в пол, где пыль и грязь смешивались с его воспоминаниями о Лололошке. Неожиданно тишину прорезал расстроенный голос Райи. — Дорогие друзья, я... — голограмма девушки издала что-то похожее на вздох, и это звуки казались такими тяжелыми, такими настоящими в этом мрачном зале. — Я понимаю нашу всеобщую скорбь. Лололошка для нас был не просто руководителем восстания, а другом. Самым лучшим из тех, кого я знала. Голос Райи, наполненный скорбью, отдавался эхом об стены огромного помещения, как нежный шёпот, который пытался укрыть их от боли. Девушка продолжала, но слова её, хотя и были полны тепла, лишь подчеркивали безысходность момента. — Мы все прекрасно знали, что рано или поздно такое произойдёт. К сожалению, Лололошка — Мироходец, поэтому он должен был уйти... Каждое слово Райи звучало как удар молота по сердцу. Она говорила о том, что Кавински не хотел слышать, о том, что уже было слишком поздно. Остальные поддерживали её, произнося тёплые слова о Лололошке, но Кавински всё молчал, не в силах произнести ни слова. Пустота внутри него нарастала, и в этот момент он чувствовал себя потерянным в мире, который больше не имел смысла. Когда пришла его очередь высказаться, он медленно поднял взгляд на голубую проекцию Райи. В её глазах отражалась печаль, и это заставило его сердце сжаться. — Рай, а как ты узнала, что Лололошка — Мироходец? — спросил он, пытаясь найти хоть какое-то объяснение для своего непонимания. Бывшая П. Е. Р. С. И. К посмотрела на него с подозрением, её голубые глаза искали правду в его взгляде. — Ну, просто. Лололошка заметил портал, решил зайти, и его куда-то перенесло. В момент перехода я зафиксировала проявление так называемой искры. — А, ну понятно... спасибо, — Кавински скрестил руки на груди, продолжая сверлить пол своим пустым взглядом. Вокруг него звучали голоса обсуждений, но он не мог их слышать. Его мир сужался до размеров этого мгновения, до этой утраты. Когда нужно было расходиться, Райя вдруг остановила его. — Подожди. У нас с тобой есть отдельный диалог. — Когда последний из ребят скрылся за углом, Прайм продолжила, и её голос стал тише, полным нежной заботы. — Я знаю, что ты что-то задумал. И даже примерно представляю что. — Ну да. И что в этом такого? Да я хочу попытаться пойти сквозь портал! Райя, пойми, я не могу просто так отпустить Ло, особенно если у меня есть надежда найти его! — Кавински смотрел с отчаянием, его голос дрожал от эмоций. Он ждал ответа от девушки, но увидел лишь грусть в её глазах. — Это неоправданный риск. Я не уверена, как работает портал на не мироходцев... — Райя! Я не могу так сидеть сложа руки! — Кавински возмущённо смотрел на голубую голограмму, его чувства были на грани. Райя вздохнула, и её недовольство лишь подчеркивало глубину их боли. — Ладно, мы могли бы попробовать... Снова в воздухе повисла тишина, и Кавински почувствовал, как эта тишина давит на него, как груз, который он не в силах сбросить. Внутри него разгоралась искра надежды, но вместе с ней поднималась волна страха: а что, если он потеряет всё окончательно?

***

Бывший наблюдатель стоял около черного портала. Он был примерно 2-3 метра в высоту, неизвестное фиолетовое сияние исходило от загадочной постройки, словно манящее к себе, но одновременно пугающее. Кавински вздохнул, готовясь зайти внутрь, чувствуя, как холодок страха пробегает по его спине. Роботизированный голос Райи прозвучал в голове: "Будь аккуратен, я не знаю, что может с тобой случиться". Винс собрался с силами и шагнул во внутрь. С первого мгновения, как он пересек границу портала, его охватило ощущение, будто он погрузился в раскалённый поток. В груди будто что-то вспыхнуло, перед глазами потемнело, и его окружила волна жара, словно он оказался в самом сердце вулкана. Секунда, две, три. И Кавински открыл глаза в шоке, смотря вокруг себя. Ад. Истинный ад. В воздухе витал запах серы и горелого металла, острые, как лезвия, вспышки света разрывали темноту, создавая жуткие тени на стенах из черного камня. Жар заполнил тело, словно огненный поток пронизывал его изнутри, голова трещала от перехода. Где-то вдалеке раздавался гулкий смех, пропитанный горем, и пронзительный звук нечеловеческого крика, который заставлял мурашки бегать по коже. Кавински почувствовал, как в его груди заколебалось что-то первобытное — инстинкт самосохранения. Он увидел, как вдалеке расползался целый океан лавы, искры с каждой волны как будто пытались вырваться в его сторону, как обещание боли и страдания. Ещё дальше в бездне адского пейзажа виднелись фигуры, терзаемые огнем, их крики сливались в жуткий хор, который не умолкал ни на мгновение. Кавински мотнул головой, отгоняя нарастающий ужас, и быстро шагнул обратно в портал. Когда мужчина оказался снова в нашем мире, голос Райи сказал: — Кавински, поздравляю! У тебя получилось, а это значит, ты мироходец! Эти слова прозвучали как радостный гимн, но в душе Кавински всё ещё звучали эхо адских криков, и он знал, что это лишь начало его путешествия.