Русич: Луч надежды

Костёр тихо потрескивал, освещая изъеденные веременем тюбинги тоннеля. Откуда-то, возможно, из старой вентшахты, тянул слабый ветерок, колыхавший пламя, и тени сидящих у огня людей превращались в причудливые фигуры на стенах. - Руди, заснул? Следи за перегоном! Ганза не дремлет! Молодой парень в серой форме Четвёртого Рейха дернул головой, борясь с дремотой, и быстро ответил: - Никак нет, господин шарфюрер! Я... задумался. - Посмотрите-ка! Кто это у нас тут? Герр мыслитель! Он ДУМАЕТ! - сидящий напротив командир заставы скорчил издевательски-надменную рожу. - Если бы ты нёс службу так же хорошо, как гонял мысли, давно стал бы лучшим бойцом метромахта, балда! - А он не только мысли гоняет! - прыснул его сосед, средних лет мужик с обритой налысо головой и перебитым носом. Руди густо покраснел и отвёл взгляд. - Что, попал в яблочко, а? Герр командир, видали, как засмущался-то парнишка? - Отставить разговоры, Бизон! Ты не в казарме, а на боевом посту! - Яволь... - здоровяк сплюнул в огонь и повернулся в сторону тоннеля. Здесь, на перегоне Шиллеровская - Баррикадная, конечно, было безопаснее, чем между той же Дарвиновской и Театральной, но и расслабляться не стоило - конфедераты в последнее время сильно ослабли и практически повисли мертвым грузом на Ганзе. А значит, начнись война с Кольцом - через формально независимую Баррикадную двинутся отряды вооруженных до зубов наёмников. Потому в этом тоннеле и были построены три крепких блокпоста - хоть и не такие фортификации, как на линии фронта с красными, но и прорвать их сходу не получится даже ганзейским боевикам. Руди оглядел своих соратников, с которыми он сегодня впервые вышел дежурить на дальнем посту. Вот господин шарфюрер, в узких кругах известный как Генрих-Палач - человек, служивший Рейху еще на заре его становления. Он лично вырезал "чёрных", которым на станциях Треугольника была объявлена настоящая бойня. Затем были бои с Красной линией и горы трупов за спиной. А теперь он ждёт новой войны - руки скучают по привычному делу, душа просит новых смертей. Руди поёжился. Да, герр шарфюрер - настоящий солдат Рейха. Умелый, решительный и безжалостный. Не хуже своего командира и Бизон, начавший борьбу за нацию ещё до Катастрофы в банде скинхедов. Порой, выпив лишнего, бывший фанат "Спартака" и участник "Славянского Союза" рассказывал молодым, как они толпой нападали на "чёрных" в темных переулках, как забивали арматурой торговцев на рынках, как выручали попавших в милицию соратников, собирая все имевшиеся деньги на "взнос" стражам порядка. Теперь же, когда прежний мир сгорел в ядерном огне, Бизон мог вздохнуть спокойно - его никто не искал, не грозил тюремным сроком. Борьба против "унтерменшей" стала частью его обычной жизни в Рейхе, и вряд ли он мог пожаловаться на такой ход событий. Ещё двое бойцов отряда не отходили от амбразуры. Их звали Карл и Клаус, и они приходились друг другу братьями-близнецами. Привыкшие всё делать вместе, они даже в Метромахте не расстались, став бойцами расчёта ДШК. Руди знал о них очень мало - эти парни не отличались говорливостью, и за несколько часов дежурства проронили лишь несколько фраз. Казалось, что между собой они общаются мыслями, а с остальными им нет нужды разговаривать. В Метро и не в такое поверишь... Спустя несколько тягостных минут тишины Бизон не выдержал: - Герр шарфюрер! Мож, всё-таки расскажу пару баек? Надоело уже в молчанку играть, так и фляга засвистит, не ровен час! - Валяй, так и быть. Только чтоб не увлекался - хлебалом щелкать не положено! - Так точно... Ну что, салага - обратился скинхед к Руди. - Слыхал, небось, про ВДНХ? - Это где муты новые с поверхности лезут? Их ещё Чёрными прозвали? - Верно, знаешь. Только хана им всем уже. Прикинь, паренёк какой-то там выискался, вроде тебя, до Полиса допёр, чтобы его станции помогли. С самим Мельником отыскал старые ракеты, что с Войны нетронутые стояли, и по улью тех тварюг вдарил так, что вся живность в том районе передохла. Страшные мутанты были, говорят, в мозги людям лезли и сносили всё напрочь, человек в дурика превращался, а то и вовсе Богам душу отдавал. Так что пацан не промах, учись, Рудик, а то дураком и помрёшь, ха-ха! - Знаю я, что за парень это был - негромко вставил шарфюрер. - Эта гнида нашего офицера завалила, и пару хороших ребят покоцала. Его повесить собирались, да партизаны коммуняцкие вытащили. Так что, Бизон, нехрен хвалить, коли не знаешь. То, что мутантов с их гнездом поганым покромсал, это он молодец, но Вальтер мне хорошим другом был, и за смерть его не прощу никогда. Повезёт - найду гада, буду резать живьём, пока не сдохнет. - Вот оно чё... Не знал, герр командир. Беру слова назад. Вальтер хороший мужик был, это точно. Руди молчал. Смерть Вальтера и несостоявшуюся казнь убийцы он помнил хорошо. Новость о нападении красных партизан официально замалчивали, но слухи живучи, и не знал о произошедшем разве что глухой. Но не это сейчас заботило его. Совсем недавно на блокпост Рейха пришли какие-то крутые ребята, по словам одного из дежурных - снаряженные по самые яйца и абсолютно бесстрашные. И вроде как их снаряга была совсем не похожа на ту, что собирали в мастерских по всему Метро новые Кулибины, наоборот - совсем как довоенная, аккуратная, и куда более надежная. Сами бойцы были немногословны, держались с достоинством и в то же время наготове. У каждого на рукаве красовалась нашивка - восьмиконечный Коловрат с имперским знаменем. Их командир особенно впечатлил дозорных - вроде бы ещё молодой, но явно прожжёный вояка, с холодными голубыми глазами. Что с ними случилось дальше, никто толком не знал - посыльный привёл со станции офицеров Гестапо, и неизвестные ушли с ними. Выжившие с дальних станций? Но откуда у них такое оружие и экипировка? Может, переговорщики с Ганзы или Спарты? В это верилось больше, но что-то мешало принять этот вариант. Словно не из этого мира... Руди мысленно сплюнул. Вот только всякой дьявольщины не хватало! Лучше вовсе не думать о подобном. - Ну что, бойцы? До конца дежурства осталось десять минут! Не расслабляемся и ждём пересменку! - голос командира вывел парня из раздумий.