Сновидения

Этот сон повторяется каждый раз. Он уже просто не в силах сосчитать, сколько раз подскакивал на кровати, едва ли не крича. Всё время одно и то же: он летит по ночному небу, среди тысячи, нет, миллиардов ярких звёзд, плывёт сквозь облака, освещаемый лунным светом и видит пролетающих птиц вдали. Многим это покажется весьма интересным, атмосферным, романтичным. Вот только есть одна загвоздка. Бокстен до жути боится высоты. В этом сне у него всегда появляется паника, чувство, что, вот-вот, и он упадёт с небес, разобьётся оземь в щепки. Этот страх не даёт ему полноценно насладиться сном, и оттого он никогда не высыпается, вскакивая слишком рано, тогда, когда обычно уже бодрствуют Космо и Спраут, в то время как остальные всё ещё сопят в своих комнатах. После таких пробуждений желание спать уходит на второй, а то и третий план, потому как боязнь, что тогда всё повторится вновь, слишком огромна. Слишком непосильна для него. Возможно, именно поэтому он и учится у Космо..? Не из-за желания готовить, а из-за фобии? Достаточно хорошая мысль, он обдумает это в следующий раз, а пока… Туны потихоньку начинают ложиться спать, и он тоже, к сожалению. Бокстен вздыхает, снимая голубую бандану с шеи, и кладя её на своё место — на тумбу. По крайней мере, он будет надеяться, что сон в этот раз будет другим. На самом деле, он не всегда один и тот же, он немного приврал… иногда они разные, порой сниться ночное поле, усыпанное разноцветными цветами, больно похожими на… Дэнди. Возможно, не самая лучшая идея вспоминать его сейчас, но он же уже далеко, так ведь? Он больше не представляет угрозы, так как остался на относительно первых этажах, когда этот вирус только начал распространяться. Задумываясь сейчас об этом, стали вспоминаться бывшие друзья, которым не повезло, и они тоже заразились ихором. Поппи, его немного безбашенная, но лучшая подруга. Тудлс, весёлый ребёнок, о котором заботился Роджер. Брайтни, что, в прямом смысле, освещала дорогу всем им, когда выключался свет… становится больно в груди — там, где находится их искусственное сердце, — думая об этом. «— Ладно, уже правда пора спать, придётся отложить раздумья на завтра… — выключив свет, он забрался под одеяло, и, провалявшись с десяток минут, наконец отправился в мир грёз». … Перед глазами небо. Снова оно. Звёзды и луна освещают фигуру в облаках, дует слабый ветерок, но он не видит ничего из этого. Лишь бездонную пропасть под собой, глядя на которую не возможно увидеть земли, только её очертания. Он начинает дёргаться — ошибка — в воздухе, пытаясь ухватиться за что-то, чего не существует. Становится ужасающе страшно, отчего воздух в лёгких начал быстро заканчиваться, и дыхание стало сбивчивым, и такое чувство, словно это происходит в реальности. В итоге, он будто бы выпал из той зоны, которая поддерживала его в полёте, и стал лететь на большой скорости вниз. Голова кружится, пейзаж проносится перед глазами со скоростью света и размыливается, сердце стучит так, будто его сейчас может услышать весь мир, даже с такого расстояния. Он пытается кричать, застопориться об что-то, зацепиться, но не выходит. Словно бы кто-то отключил ему возможность говорить и издавать звуки, и он больше не управляет своим телом. Теперь он только наблюдатель. Наблюдатель своей смерти. — Бокстен… Кажется, что кто-то окликнул его по имени, но кто может быть с ним в этой пустоши неба? Очевидно. Никто. Эти секунды такие долгие и одновременно такие быстрые, и он просто не успевает замечать, насколько сильно меняется вид перед глазами с каждой пройденной секундой… всё настолько хаотично и страшно для него, что он просто не может понять, осознать, что может произойти через любой миг. — Бокстен. Снова этот голос, но уже чётче. И всё же, он не обращает на него никакого внимания, кажется, он уже смирился со своей участью. Он видит, видит зелёную землю, и она всё ближе, и ближе, и… Он падает. Это конец. Его деревянное тело не переживёт это падение. Просто не думай, не думай, не думай, не думай, не думай, не ду… — Бокстен!!! …кажется знакомым. Бокстен резко подрывается с кровати, глубоко и часто дыша, зрачки его расширены, а перед собой он видит не менее напуганного Астро, который как раз и вырвал его из этого проклятого сна. — Ох, прости меня, прошу… ты… ты видел кошмары? — Я-я? Да… — Ох, я… я думал, что это сновидение не страшное, мне очень жаль, извини… — В-всё нормально, тебе не стоит за это извиняться… — Нет, стоит! — резко и довольно громко сказал он, но следом очень быстро понизил тон и вновь извинился — И-извини… После этого они помолчали пару-тройку секунд, и Астро снова начал: — Ты боишься высоты, я правильно понял? — Да… у меня ф-фобия… — Ох… — он снова вздохнул, не понимая, как так сильно облажался. Бокстен вытер глаза от небольших слезинок и сделал глубокий вдох, всё ещё отходя после сна. — Я мог бы наслать тебе другой сон, если ты хочешь… — К-конечно! Я очень хочу… — он ещё и кивнул вдобавок, чтоб уж точно. — Хорошо, сейчас… Комнату осветило лёгкое голубое сияние, исходящее от появившихся звёзд перед Астро, и следом они пропали так же быстро, как и появились, но после этого Бокстена вдруг начало клонить в сон, и он лёг обратно. — Не беспокойся, в этот раз сон точно будет хорошим… Услышал он сразу перед тем, как провалиться в прекрасный сон, где он сидит, накрытый одеялом, в беседке на улице, наблюдая за падающими звёздами. В душе покой и тепло, он закрыл глаза, и где-то на периферии почувствовал, словно кто-то очень бережно касается его щеки, и гладит. На утро он почувствует себя невероятно выспавшимся и готовым к выполнению хоть сотни машин, но перед этим он обязательно зайдёт к Астро сказать спасибо, на что тот, в своей манере, покраснеет, и ответит тихим «не за что». Астро, на самом деле, очень добрый. Он хорошо это запомнил.