Холод горячих рук

Спустя несколько дней, Шаньяо все-таки соизволил встать. Ноги судорожно болели и дрожали при каждом движении, «крылья» его ещё не зажили. Демона в комнате не было. Шаньяо нахмурился, но долго держать эту гримассу недовольства на лице ему стало скучно. Он встал на ноги, моментально упав, уткнувшись лицом. Конечно, в мягкую ткань, чувствуя знакомый запах! —Сяо, твои раны ещё не зажили, тебе нужнен отдых. -холодный голос пропел прямо над ухом. —Шифу, как всегда, холодно пытается заботится об этом жалком ученике.-буркнул Шаньяо, сильнее уткнувшись носом в плечо младшего Мастера Лу. Демон вздохнул и закатил глаза. Этот «ребенок», должно быть старше его на столетия или тысячелетия, но ведёт себя ещё так ребячески. Он переживал каждые жизни одно и тоже, и его это больше не удивляли и не страшили смерти других. Лу Чуньду потер виски и уложил Шаньяо обратно на кровать. —Не вставай, -привычно холодным голосом продолжил он. —Твои сухожилия на щиколотках ещё оборваны, так что, пока ты не сможешь ходить. —Шифу намекает на то, что я буду с костылями как старый дед? -приподнял бровь Шаньяо, выглядя совсем не удивленно. —Я намекаю на то, что ты не будешь выходить из павильона и пить вино больше месяцев. —Шифу! Вы!.. Вы — жестокий человек!.. —Я говорил обращаться ко мне на «ты». Вэнь Шаньяо фыркнул и закатил глаза, решив не добивать разговор, а то Демон так и уйдет, или ещё хуже, яд даст. Но даст ли яд?

***

Сон. Очередной тягучий сон. В этом мирк грёз. Шаньяо смотрел на своё отражение. Мерзкая чёрная сущность, без волос и одежды. Тонкие руки с когтями, само тело как кости. Белые, большие глазницы. Этот облик отдвал животный ужас, страх как перед Хаосом, и. Жалость… Маленькую часть жалости. Толи тому кто увидел его таким, толи ему самому.

Сущность протянула руку Шаньяо, попытавшись улыбнуться, у сущности показались клыки и грязные зубы. С рта пахнет гнилью человеческих тел.

Кровь и сырое мясо людей.

Хватит!

Хватит вспоминать!

Этого больше не произойдет!

Да?! Да!

***

Шаньяо успел выздоровить за 4 недели полностью. Вылечиться физически. А ментальные удары, хоть и не должны были остаться на долго, все же засели в голове. Чего это так? Ох, кажется, забыла упомянуть, как его осквернил Ни Цзан. Это было страшно, меркзо, отвратительно, было мерзко от самого себя, от тела, которое чувствует удовольствие. От этих воспоминаний тряслись руки и звенело в ушах, а воздух забирали тоннами (или как он измерятся.), как паническая атака. В горле накатила тошнота. Шаньяо мигом пошёл в ванну (Я знаю что у них там их нету, но я не придумала что-то ещё подобное). Упав на колени перед туалетом (да ладно не бейте, я и это знаю, что древний Китай откуда у них унитазы. Ну да похц) и судорожно закашлял исторгая из себя желчь печени (блюванул). С уголка глаз скатились слезинки, а тело забилось в дрожи. Рвота в перемешку с кровью скатывалась ручьями с уголков губ, заставляя задыхаться и поперхнутся. За что все это? За все грехи твои сходные. Сзади кто-то заправил его волосы назад, придерживая, чтобы они не запачкались. Шаньяо мигом обернулся, в глазах показались черные волосы и зеленые одеяния. Он мигом стукнул ладонь и на сидя коленях прикрыл голову руками. Хотел отодвинуться, но с глаз слегло потемнение, и вновь увидел белые одеяния с оранжевой оканьовкой, темно-каштановые волосы, тонкие, изящные кисти рук. —Не подходи. -с угрожающим холодом, болезненным хрипом, прошипел Шаньяо. В ответ ничего не было услышанно, как и ожидалось, Демон не послушал его и собрал его волосы на затылке. —Выглядишь как каннибал. -решил прокоментировать Лу Чуньду, смотря в измазанное лицо Шаньяо. Он лишь что-то прокряхтел и вновь закашлял, Чуньду дал ему полотенце, раздражительно выдохнув. Шаньяо как-то виновато закатил глаза, или же не виновато, а просто хоткл чтобы тот от него отъебался, Лу Чуньду пока не понял: —Я принес лекарство. —Шифу я уже полностью здоров. —Ментальные раны можно лечить и лекарствами. —Шифу. —Не спорь. Шаньяо лишь тихо возмущённый вздохнул, но было видно как он доволен такой заботой со стороны Демона. На лбу так и читалось «Я доволен твоей заботой обо мне».