No more illusion

Джисону кажется, что он единственный живой человек на этой планете. Люди, еще недавно бегущие туда-сюда, будто вымерли или исчезли без следа, а он остался для непонятных целей. Существо, что явилось из самых страшных кошмаров, стоит прямо перед ним. Его склизкие руки, больше похожие на отростки, дрожат, с них сочится слизь. Темные глаза неестественно блестят в полнейшем мраке переулка. И если бы не то, как оно выглядит, Джисон бы уже порвал легкие от визга, стер ноги в кровь от бега. Сжимая в руках деревянную палку, Джисон чувствует, как сердце колотится о ребра, а грудь вздымается быстро-быстро, отчего слабый запах прелой травы, сладковатый и ненавязчивый, проникает в легкие все больше. На мгновение ему кажется, что существо испускает непонятный наркотик, передающийся по воздуху. По-другому оправдать свой интерес он не может. Это не Минхо. Чудище имеет его лицо, его тело, но это не его Минхо. Жалкая реплика, извращенная, инопланетная и пугающая, но от этого не менее притягательная. Джисон оценивает свои шансы на выживание как слишком низкие. Судорожно сглатывая, он сжимает пальцы вокруг палки, наблюдая, как смотрит существо на его бегающий кадык и скованное страхом тело. — Пожалуйста, — тихо скулит Джисон, и звук бьющейся в венах крови эхом булькает в ушах. Минхо тихонько рычит на его мольбу, обнажая ряд острых акульих зубов, блестящих от слизи, которая тут же начинает сочиться и капать. Он делает шаг вперед, протягивая обезображенные руки, странным образом удлиняющиеся, обхватывает появившимися щупальцами руки Джисона на палке и прижимает их плотнее к деревяшке — так, что Джисону становится больно и он предпринимает попытку избавиться от давления, разжимая пальцы, но это приводит лишь к тому, что палка звонко бьется об асфальт при падении, а щупальца Минхо обнимают его запястья, измазывая вязкой прозрачной слизью. Не сразу, но Джисон замечает хвост. Он толстый, с закруглением на конце. Выглядит так, будто пластик обтянули человеческой кожей. Джисон думает, что на ощупь он, должно быть, мягкий, гладкий и теплый, как… Минхо шипит в лицо. Капельки густой слюны попадают на щеки Джисона. Запах прелой травы становится сильнее. Липкие щупальца, измазав руки Джисона, отрываются от плеч, медленно обхватывают обездвиженного странным образом человека и приподнимают. В момент, когда ноги Джисона отрываются от асфальта, он сам понимает, что не может двигаться, не может сопротивляться. Его кожа горит, тело ощущает все — касания, слизь, воздух. Джисон опьянен и полностью парализован, пока инопланетная версия его любимого мужа Минхо смотрит плотоядными черными глазами. Джисону хочется закричать. Он открывает рот, собирая побольше воздуха, чтобы позвать на помощь, но в мгновение ока Минхо обвивает руку-щупальце вокруг его шеи и насильно проталкивает кончик в его рот, касается небного язычка и проскальзывает в горло. Рефлекторно сглатывая, Джисон думает, что никогда в жизни он не пропускал ни одну часть Минхо так глубоко. Нестерпимая боль от насильного проникновения заставляет его тело дергаться в щупальцах Минхо, но, собрав всю волю в кулак, Джисон двигает пальчиками правой руки, а после вяло тянется к виляющему хвосту, чтобы схватить его под кончиком и сжать так сильно, как только получается. Получается откровенно дерьмово, потому как из зубастого рта Минхо вырывается свистящий шепот и что-то, похожее на полустон. Хвост под ладонью на самом деле ощущается как член Минхо. Эта аналогия пугает Джисона и приводит его в восторг одновременно. От действий человека Минхо сужает глаза, он пригвождает его к кирпичной стене, крепко обвивает щупальца вокруг талии и шеи, придушивает, пока лицо Джисона не приобретает бордовый оттенок, а рука не отпускает хвост. Минхо наклоняет голову, издавая щелкающие звуки, приближается к лицу Джисона еще ближе и шипит, опускаясь к его забрызганной слюной-слизью щеке. Рефлекторно Джисон отворачивается настолько, насколько позволяет щупальце в горле, он косит глаза, чтобы видеть темные шары в глазницах Минхо. Боль пронзает все тело Джисона, когда Минхо крепче сжимает щупальце вокруг талии. Пропитавшаяся слизью футболка больше не смягчает трение. Джисону больно, он не может дышать, он захлебывается стекающей по гортани слизью с кончика щупальца. Он начинает молиться богу, в которого никогда не верил, когда чувствует головокружение из-за ускользающего сознания. Однако то, что происходит далее в эти страшные и, как кажется Джисону, последние мгновения, оказывается довольно неожиданным сюрпризом — Минхо приближается к лицу Джисона еще ближе, будто вынюхивая, обдает своим дыханием, пахнущим той самой травой, приближается и телом. Джисон оказывается слишком слаб, чтобы попытаться хотя бы дернуться. Он чувствует теплое и мягкое тело Минхо. Оно согревает, дарит блаженную негу, позволяет отвлечься от ужасного положения, и Джисон обмякает в щупальцах совсем. И в тот момент Минхо отходит, вытаскивает склизкую извивающуюся конечность из горла, отпускает талию. Желудок Джисона принимается резко болеть, когда давление на него ослабевает, а сам Джисон почти валится на грязный асфальт тряпичной куклой, но Минхо больно обхватывает его плечи теплыми щупальцами, а хвостом стягивает футболку. Стягивает — слишком мягко сказано. Эластичный хвост с громким треском разрывает мокрую ткань, причиняя боль Джисону, который и не успевает заметить, как остается обнаженным. Отсутствие возможности к сопротивлению порождает в Джисоне ощущения, за которые ему стыдно. А стыд заставляет его тело реагировать. Минхо показал ему это. Тот Минхо, который его муж, у которого нет конечностей-щупалец, похожего на уродливый член хвоста, черных дырявых глаз и зубастого рта. Джисон старается следить за действиями чудища, старается держать конечности того в поле зрения и подготавливает себя к тому, что все еще только предстоит. Что бы Минхо ему не подготовил — оно еще случится. В конце концов Джисон чувствует, как гладкие теплые щупальца Минхо касаются его груди, по-ребячески играют со вставшими из-за смены температуры сосками, движутся к ногам, а затем раздвигают их, обнажая его поджавшиеся яички и мягкий член. Джисону снова стыдно. Так сильно, что он чувствует, как между ног начинается движение. Он пытается протестовать, конвульсивно дергается и глупо мычит, осознав, что собирается сделать с ним Минхо, но из-за чертового запаха он даже не может заставить себя двигаться нормально. Минхо снова обхватывает Джисона за талию, сжимает крепко и кладет на закрытый мусорный бак. Вопреки ожиданиям, поверхность его неестественно теплая, словно бархатистая ткань дивана, а воздух вокруг пахнет лишь травой, но никак не гниющим мусором. Потерпев поражение при попытке сжаться, спрятаться и свести ноги, Джисон мычит. Он чувствует, как стекает по виску слеза, видит, как крупной каплей собирается слизь на замершем над его отверстием щупальце, как эта капля, медленно растягиваясь, приземляется на его тут же сжавшуюся кожу. Она холодная, но слишком приятно ощущается. Джисону стыдно за то, что он возбуждается. Предвидя дальнейшие действия Минхо, Джисон закрывает глаза и уговаривает себя просто терпеть. Терпеть все, что дает ему эта версия его мужа, он думает, что, возможно, именно таким образом ему удастся выбраться живым из склизких щупалец этого чудовища. Все, на что хватает Джисона, когда Минхо ожидаемо проталкивает тонкий кончик конечности в его зад, — стон. Звонкий, неестественно писклявый и громкий. Щупальце свободно скользит через тугой ободок, кончиком оглаживает мягкие стеночки, щекоча Джисона изнутри. Оно выходит, обводит кончиком закрывшуюся дырочку, размазывает еще больше слизи, а после входит обратно, глубже. Оно расширяет его анус так сильно, как настоящий Минхо расширял лишь однажды, поддавшись на уговоры Джисона опробовать фистинг. Тогда Джисон плакал от унижения и говорил, что это не для него, но сейчас он чувствует, как внизу все горит, будто эта чертова слизь, которой конца нет, обладает возбуждающим эффектом. Она — чертов стимулятор, что заставляет тело Джисона дрожать от приятных ощущений уже в первые десятки секунд после проникновения. Вторым щупальцем Минхо касается вставшего члена человека. Он скользит по нему, размазывая слизь, кружит под головкой, кончиком тычется в уретру, дразнит, но не проникает глубже, а после обвивается вокруг небольших яичек и пережимает их. Джисон стонет, вывалив язык изо рта. Это давление намного сильнее, чем от эрекционного кольца, но его член и яички начинают пылать жаром, как только жидкость впитывается в кожу. Ему кажется, что он несколько лет был возбужден, полжизни ждал, пока Минхо прикоснется, отчего даже болезненное сжатие яичек кажется райским наслаждением. Джисон думает, что впервые кончит от стимуляции простаты, от проникновения в задний проход, но стоит Минхо издать звук, похожий на скуление, он распахивает глаза и замирает дыханием. Щупальце Минхо основательно зарыто в его зад. Джисон чувствует, как оно трогает его стеночки слишком глубоко, но также чувствует, как его тело хочет большего. А когда он видит, как из штанов Минхо по низу живота выползает что-то, похожее на тонкий стебель, но белого цвета и с извивающимися лепестками-щупальцами на конце, он трепещет от восторга. Это пугает его не меньше, но все, о чем может думать Джисон, — проникновение. Похожий на инопланетный цветок, отросток отделяется от кожи, натягивает пояс штанов Минхо, движется к телу Джисона, словно живет своей жизнью, будто имеет собственный разум. Сам Минхо стоит неподвижно, смотрит на промежность Джисона, двигает одним из щупалец, стимулируя простату того изнутри. Его хвост едва заметно двигается позади. Джисону кажется, будто это язык его ласкает, будто его горячо любимый муж снова посадил его себе на лицо и принялся насиловать железу. Но у Минхо не такой длинный язык, он никогда не доставал им до простаты. От воспоминаний отвлекает непонятный отросток, вылезший оттуда, где у настоящего Минхо был член. Красивый, толстый, с симпатичной темно-розовой головкой. Джисон думает, что вот сейчас эта странная часть тела проникнет внутрь, но лежит заведомо разочарованный, поскольку член этой версии Минхо слишком тонкий, не толще канцелярского карандаша. Движимый жадностью и желанием получить больше, Джисон разочарованно стонет. Но белый стержень лишь оглаживает растянутый и вспухший вход Джисона, обмазывается в литрах текущей слизи и обвивается вокруг члена. Как маленькая змея, как стебель вьющегося растения, оно спиралью тянется вдоль ствола, и тонкие лепесточки-щупальца на конце раскрываются и присасываются к головке сбоку, словно обнимают ее. В этом месте Джисон чувствует покалывание. Щекочущее, но невыносимое на фоне стимуляторов, попавших в его организм через смазку чудовища. Минхо крепче пережимает яички Джисона, вытаскивает щупальце и змеем вьется у входа, словно языком вылизывая, но на самом деле размазывая лишь больше слизи. Она стекает по копчику Джисона в пугающих количествах, и так же пугающе заставляет его желать лишь большего, сводит с ума. В момент, когда отросток Минхо отрывается от его дергающейся головки, Джисон разочарованно вздыхает. Он выпускает высокий стон, хочет сказать, попросить вставить щупальце обратно и снова погладить член, но задыхается и хрипит, когда отросток складывает тонкие щупальца на головке и одним движением пробирается в его уретру. И от того, как эти щупальца вновь распускаются там, внутри, Джисон начинает рыдать. Ему так сильно больно, как и хорошо, потому как щупальце наконец-то возвращается обратно, проталкивается в зад и пристраивается к простате. Джисон готов кончить. Он хочет излиться, но не имеет возможности. Его уретра наполнена, яички пережаты, сперма не может найти выход, член болезненно пульсирует, а Минхо все еще стоит неподвижно, будто и не дышит вовсе. Тонкий отросток внутри члена извивается с каждой секундой лишь интенсивнее, он бьется о стеночки уретры, кончиками лепестков-щупалец крепко цепляется за них же, а после начинает медленно подниматься, выскальзывая все больше и больше, царапает уретру изнутри. И только в тот момент Джисон, погрязший в нарастающем оргазме, видит, как по тельцу отростка движется что-то, что он принял бы за жемчужинки, если бы не знал, что это инопланетный член. Маленькие яйца с ощутимым растяжением и болью протискиваются в уретру, выходят из отростка и остаются внутри, нашпиговывают собой член Джисона, лишая того возможности высвободить собственное семя, но он не думает об этом, поскольку в тот момент, как первое яйцо протиснулось в его уретру, он ощутил сверхсильную волну оргазма. Это первый раз, когда Джисон кончает не изливаясь. Он почти не чувствует задницы, не ощущает интенсивно двигающегося в ней щупальца, забывает о перетянутых вторым щупальцем яичках. Джисон не может даже думать, поскольку от оргазма его тело выгибается до пугающего хруста и дрожит, рот не закрывается, по щеке течет слюна, по вискам слезы, а все тело обтянуто слизью, которой уже собралось слишком много под его спиной. Когда удовольствие поутихает, Джисон все же может взглянуть на свой член. Он все еще стоит, но уже не так крепко, белый отросток Минхо не извергает яйца-жемчужинки, он испускает белую густую жидкость, похожую на сперму, поливает ей член Джисона, словно лейка душа водой, а после распутывает его пенис и возвращается к Минхо в штаны. В тот момент сам Минхо отмирает. Он облегченно вздыхает, что-то, шипит, отпускает яички Джисона и перестает таранить его растянутую задницу щупальцем. Он вытаскивает конечность и снова вьется ею у незакрывающегося входа, из которого толчками вытекает слизь, а Джисон, получив приятную стимуляцию и легкость в яичках, расслабляется. Тогда и начинается самый пиздец. Овальные яйца белого, почти перламутрового цвета, начинают выходить из уретры. Первые из них выскальзывают медленно, скатываются по животу и тонут в луже слизи под его телом. Но чем больше яиц выходит, тем сильнее дрожит Джисон. Он буквально чувствует поднимающуюся по уретре сперму, которая и выталкивает эти яйца. Маленькая жемчужинка выскакивает, принося щекучущее удовольствие Джисону, попадает в его пупочную скважину, яйца за ней выстреливают все сильнее, они падают на крышку бака, разбиваются. Из них вытекает такая же слизь. И когда последнее яйцо вырывается из растянутой уретры Джисона, за ним вырывается фонтаном сперма. Ее много, она густая, белесая и горячая. Она принесла такое высвобождение Джисону, что он, закатив глаза, теряет сознание от оргазма. Все вокруг становится белым, теплым и невесомым. Он будто попадает на облака. А потом Джисон открывает глаза и видит перед собой лицо Минхо. Его Минхо. Оно румяное, мягкое и слишком довольное. Глаза, янтарные и самые красивые, смотрят с хитринкой. Джисон все еще чувствует щупальце у ануса, чувствует отголоски оргазма. Он смотрит глупым поплывшим взглядом, пока не понимает, что у его дырочки кружит измазанный в слюне палец Минхо, а вторая рука того гладит его обмякающую головку, размазывает по ней сперму. — Что ты делаешь? — хрипит Джисон. Во рту слишком сухо. — Помогаю, — хихикает Минхо. — Ты так сладко стонал. Скажи мне, что тебе снилось? Это был мокрый сон? Я там был? Джисон выдыхает долго и с облегчением. — Боже, как же я люблю человеческого тебя, — бросается он обнимать мужа. Сон. Это был всего лишь кошмарно-приятный сон. — И ты там был, — все же признается Джисон. — Но сейчас отпусти, пожалуйста. Мне чуть-чуть больно. Получив сладкий поцелуй в уголок губ, Джисон раздвигает ноги и смотрит в потолок, пока Минхо принимает ту же позу рядом с ним. Он будто все еще чувствует глубокую стимуляцию щупальца, цепкие лепестки-щупальца странного инопланетного члена Минхо. — Мне помочь не хочешь? — вдруг спрашивает Минхо. — Да, — обыденно отвечает Джисон. — Только я в туалет сбегаю, ладно? А потом возьмешь мою попку, — он играет бровями, а Минхо обреченно стонет, сжимая свой член — человеческий, красивый и любимый — через белье. Джисон убегает в туалет слишком быстро. Он хочет вернуться как можно скорее, выбить мысли о странном инопланетном Минхо сексом со своим Минхо, любимым мужем и самым заботливым человеком. Он облегчается, а после идет к раковине смывать подсыхающую сперму, но, когда вода касается его головки, а мыло вспенивается, из уретры выскакивает что-то, что звонко бьется о белоснежный кафель. И прежде, чем это «что-то» утекает через слив, Джисон замечает перламутровый отблеск и овальную форму.