Прелюдия

Сенку тяжело вздыхает. День сегодня был и вправду суматошным. Хотелось простого человеческого отдыха, без лишних криков Хрома или Ксено. Он устал. Который по счёту это день без сна? Он уже готов даже последовать совету Рюсуя и просто пойти потрахаться, чтобы отдохнуть. Просто дайте ему свободный час без лишней беготни. Пожалуйста. Ишигами только недавно закрыл один проект из пяти, что ведет одновременно. «Дайте хотя бы час выдохнуть» — думает парень, даже не замечая, как впадает в сладкую и такую желанную дрему.

***

Оказавшись в незнакомом месте, где правит туман, Ишигами несвойственно ему расслабляется. Он не чувствует опасно- — Ку-ку. Учёный оборачивается, вслед за рукой, что провела по его спине. Но никого не находит. Этот лукавый голос завораживал, но Сенку не хотел сдаваться. Он хотел… — Меня ищете, профессор Ишигами? Горячее дыхание обожгло ухо ученого, а по телу прошли мурашки. То, как этот голос манил к себе, не передать словами. Но в этот раз Ишигами не дернулся следом. Он прикрыл глаза отдаваясь ощущениям. И в следующий раз он ловит чужую руку раньше, чем она исчезает. По рукам растекается азарт, а голод вскидывает свои руки в приветствии. — Почему же ищу, я уже поймал. Неожиданно красивый парень усмехается. Ему на удивление идёт его половинчатая прическа. Ишигами аккуратно проводит рукой, по длинным волосам. И хмыкает, когда в сизых глазах появляется отражение его собственного азарта. — Вы так уверены, проф? Сенку чувствует как он летит, а на губах расцветает усмешка.

***

— Сенку, пошли домой. Ишигами открывает глаза вновь в своем кресле. И настроение у него лучше не бывает. На лице растет оскал, из-за чего Хром, который разбудил друга, шарахается от него на расстояние двух вытянутых рук. А в голове звучит только одна мысль, благодаря которой Сенку встает и чувствует, как по крови бежит азарт: «Хочешь поиграть? Ну сыграем, бесёнок»

***

Это длится на протяжении недели. Они встречаются во снах. Проверяют друг друга на терпение, кто же первый потеряет самообладание. Их диалог нельзя было назвать чем-то нормальным. И наблюдая за Сенку, что приходил с оскалом на всё лицо, Уингфилд обронил самую подходящую фразу: — У тебя будто прелюдия длиною в неделю. Ишигами усмехнулся, но ничего не сказал. Может и так. Ему это только больше нравится. Так ещё и предчувствие… Хорошее. Кажется сегодня они поставят точку. Ишигами скалится, когда замечает уже знакомый сплит среди толпы в баре, в который заехал после работы.

***

Ни один из них уже не вспомнит, как они дошли до этого. Но жаркие поцелуи очень скоро перешли в кусачие и помечающие касания. Вроде даже в машине они не могли сдержаться. Всё дразнили друг друга незамысловатыми касаниями и на первый взгляд простыми разговорами. Так и познакомились, в настоящем познакомились. Сказали, что в том душном баре собеседник казался единственным, кто стоит потраченного времени. И Сенку был на десять миллиардов согласен с этим выводом. А самое главное, он не прогадал. Парень, что привлёк его своим сплитом выглядит просто бесподобно. Мало было дать этому засранцу хитрый взгляд сизых глаз, так и само его телосложение… С ним даже Афродита не сравнится! Сенку казалось, что тот идеальнее золотого сечения. И это интриговало. Хотелось провести руками по изгибам чужого тела, аккуратно провести ими по чужим бедрам, которые обтянуты красивыми ботфортами, которые имеют до жути пошлый неоновый розовый цвет. Так и хочется развязать эти чертовы завязки, а может наоборот завязать их сильнее, чтобы… — И где сейчас твои фантазии, когда я должен буквально изнывать от твоего присутствия? Сенку лишь усмехается, но повинуется, целует того в шею и затягивает за собой в зал. Но не успевает он хотя бы посадить их за диван, как его кидают на кресло. Сизые глаза стрельнули превосходством и похотью. И Сенку был готов отдаться тому за милую душу. С губ Ишигами срывается неудовлетворенное шипение, когда парень своим коленом надавил на пах. Этот искуситель нависал сверху и просто сводил с ума. Мысли путались, сам Ишигами изнывал от желания, хотя бы прикоснуться к заветной коже. — Не торопись, мой сладкий, — шепчет парень, прежде чем впиться в уже припухлые губы учёного. Чёрт, Ишигами уверен, что это не парень, а бес. Просто до невозможности хорошо. Ишигами в жизни никогда так голову не сносило, а здесь... От одного касания сквозь одежду ему хочется выгнуться дугой, навстречу руке, лишь бы касание продлилось. Мысли настолько путанные, что Сенку не замечает, как с его губ срывается тихое: — Пожалуйста… На чужом лице появился оскал, который просто не описать словами. А следом тот начинает дразнить уже порядком вставший член сквозь одежду. Ишигами же не может сдержать стона. Их прелюдия и вправду длилась несоизмеримо долго. Вскоре учёный чувствует, как с него пропадают штаны и нижняя часть одежды. Он с интересом смотрит, приподнимая бровь в вопросе. А затем следует незамедлительное и лукавое: — Эта красная атласная рубашка тебе к лицу… А ещё тебе к лицу я. Собеседник ухмыляется, а после дует на головку, замечая, как реакция постепенно доходит до мозга, заставляя Сенку тяжело выдохнуть и чуть выгнуться навстречу прикосновению. Последнее что увидел Ишигами — это то, как на чужом лице появилась довольная ухмылка. А следом Сенку был готов уверовать. Уверовать в этот рот и язык, что творили невыносимое, доводя его до исступления. Ишигами уж было хотел прикрыть рот, чтобы заглушить хоть какие-то стоны, но вся стимуляция мигом закончилась, из-за чего парень не мог сдержаться и заскулил. Сизые глаза строго посмотрели на него, а от бархатного голоса не осталось и следа, тот растворился в похоти и желании, упав на несколько тонов. — Не закрывайся от меня, я хочу взять всё. И Сенку не смел ослушаться. Запустил правую руку в чужие волосы, собирая их вместе, чтобы не мешались, жестом просит того продолжить. Ишигами не направлял того, совершенно нет, ведь в этом и был смысл. Он дал тому полную свободу над своим телом, упрашивая лишь об одном, чтобы парень стал для него якорем, чтобы не утону- Весь мир обрывается. Взрывается. А с губ срывается громкий стон. Он только что кончил. Вот же ж… Быстро. Но это не так сильно важно, как… Что это обвивается у него по ноге? И… Ему это кажется или?.. — Вкусно… А ещё сможешь, сладкий? Ишигами тянет того за волосы на себя. Целует мягко, но требовательно. Только передышка, чтобы прийти в себя. И нельзя не заметить как в алых глазах появляется азарт. — Я доведу тебя до соплей, Асагири. В ответ ему нагло улыбаются. Сенку заглядывает в чужие глаза и видит там такой же голод, который прятал глубоко в себе. — Ну попробуй.

***

Ишигами ухмыляется и вновь целует чужую макушку, в самое основание рожек, что появились. Парень же в его руках сейчас больше напоминает плачущее и хнычущее нечто, чем живого. Волосы разметались по всему дивану, а сам парень изворачивается насаживаясь на пальцы, что его растягивают. Учёный все никак не может насытиться… Ему просто мало. — Ну же, болтолог. Выгнись, как хочется. — Сука. Вставь ты уж... Ах! На лице Ишигами появляется оскал, когда парень вновь сжимается, после стимуляции простаты. Но ликование долго не длится. Сенку валят на спину. Асагири весь запыхавшийся седлает его бедра. Выглядит тот и вправду греховно. Легкий румянец на щеках, ошалевшие глаза, стройное тело и эти чертовы розовые ботфорты, что подчёркивают до невозможного длинные ноги. А со столь желанных губ, слетает обрывистое: —Ишигами, ты просто невыносим. — Но этим я тебе и нравлюсь, не отрицай, бесёнок. Ген хмыкает, а после без всяких предупреждений насаживается на всю длину, вырывая из них обоих протяжный стон. Сенку сразу же обхватывает чужие бедра руками и не может не отметить насколько же пошло выглядит бес. — Суккуб, да? Сизые глаза всколыхнули фиолетовым, а сам Асагири облизывает губы. Его маленький проворный хвостик оборачивается вокруг шеи ученого, пока он сладко воркует: — Именно. И я выпью тебя всего, Сенку-чан. Ишигами усмехается, делает слабый толчок, ухмыляясь тому, как быстро чужие брови сложились домиком, а громкий стон отзвучал по всей квартире. — Не захлебнись, бесёнок. Сенку чуть шипит, а его глаза слегка загораются в темноте. Он не сводит взгляда с Асагири, что начал двигаться просто в несусветном темпе, приняв этот вызов. Ишигами видел, как демон сходил с ума от наслаждения и энергии, до которой наконец дорвался. И парню казалось, что он сходит вместе с ним с ума. Волны наслаждения накатывали постепенно, но первый сильно сказался на его чувствительности, поэтому от слишком удачных толчков, стонали они оба в голос. Но вскоре Асагири кончил, неимоверно сильно сжав ученого, отчего тот сдавлено простонал. Только следом на губах появляется усмешка и тот шепчет: — Я ещё не закончил. Сенку валит Асагири, закидывая его ноги себе на плечи и начинает трахать его через оргазм, заполняя того энергией, которой тот так хотел. Суккуб вскидывает голову, в новом экстазе, с его глаз текут слезы, пока его буквально переполняет от всех ощущений. Ишигами наклоняется к чужой мочке, чуть кусает и шипит. — Ну же, бесёнок. Ты же сам хотел всё, чего теперь ревёшь?

***

Уже под утро Асагири громко зевает в кровати. Откуда-то доносится легкое копошение, но парню плевать, он лишь сильнее закутывается в одеяло. Но не проходит и секунды, как он вскакивает, вспоминая все события предыдущей ночи. Он усмехается, а на лице появляется довольный оскал. Парень решает не одеваться, а сразу же направился на шум. Как он и думал, звук исходил из кухни, в которой что-то делал Ишигами. Он чуть постукивает по столу привлекая чужое внимание. Алые глаза оборачиваются на него. А у Гена сердце пропускает стук, хотя он и не показывает это. Всё ухмыляется и спрашивает: — Ёкай, да? Он слышит, как парень хмыкает, прежде чем обернуться обратно к плите. Тот выключает её, накрывая на стол и смотрит с азартом и долей ехидства. — Ты хотел накинуть на меня ошейник, но, в итоге, надел его на себя. Как ощущения, бесёнок? Асагири только чуть шипит, вспоминая о том, как сильно его укусили в шею, помечая только для себя. Но всё равно, оборачиваясь назад, он не может сказать, что жалеет. Суккуб подходит к учёному, чуть приподнимает того за подбородок и шепчет в самые губы: — Превосходно. Только сам не пожалей. И прежде чем они вновь слились в поцелуй он слышит заветное: — Никогда.