Винтерфелл
***ДЖОН***
Тишина. Такая, какую Джон Сноу не слышал со времён своего прибывания на Стене. Даже зимой Винтерфелл дышал — потрескивали дрова в каминах, фыркали лошади, скрипели ворота. А сейчас — мёртвая тишина. Он стоял во дворе, кутаясь в мех, но знал — холод не от зимы. Холод от того, что внутри, и от того что приближается.
Слова Сэма вновь и вновь звучали в голове: "Ты — Эйгон Таргариен. Сын Рейгара и Лианны. Ты не бастард, а наследник Железного Трона. Нэд Старк — не твой отец, а твой дядя."
Сколько раз он смотрел в лицо своему лорду отцу - Эддарду, сколько раз гордился, сколько раз чувствовал вину за то, кем родился… но теперь, оказывается, он был вовсе не бастард. Но и не Сноу. И не Старк. И не Таргариен в полной мере.
Он вспоминал Дейнерис — её глаза, её голос, её нежность. И чувствовал горечь. Был ли он для неё племянником или соперником? Был ли он для неё угрозой? И кем теперь она стала для него? Она борется за престол, он — тот, кому он по праву принадлежит.
И Джон не хотел его.
***ТИРИОН***
Пламя играло бликами на кубках, доспехах и лицах. Здесь, у камина, собрались те, кто прожил достаточно, чтобы знать цену веселья. Зал наполняли громкие разговоры и хохот, однако Тирион понимал, за всем этим напускным весельем, стоят душевные терзания каждого человека в замке. В глубине все понимали что это будет их последняя битва, но не смотря на это все до единого находили в себе мужество, так необходимое в столь мрачный час.
Подрик наливал вино, запинаясь от волнения. Он всё ещё не умел пить с благородными, хотя сам стал чем-то большим, чем оруженосцем.
— Помнишь, как ты пел в той таверне под Красным Замком? — усмехнулся Тирион, кивая Подрику. — Я тогда всерьёз подумал утопить себя в ближайшей бочке арборского.—
— Вы сами заказали песню, милорд, — криво усмехнулся Подрик. — А голос мой тогда, был не такой как сейчас.—
— Ты опять будешь рассказывать о своих похождениях по всем тавернам Королевской Гавани? — хмыкнул Джейме, отпивая из кубка. — Братец, эти истории стары как мир.—
Тормунд, сидевший рядом, грохнул кулаком по столу:
— Эта песня пить дать не так хороша, как песня о великане и его медведице! — Он посмотрел на Бриенну и широко усмехнулся. — Хотя ты — медведица получше. —
Бриенна, пыталась сделать вид что не услышала то, что сказал Тормунд. Однако её лицо исказило легкое выражение неприязни.
Джейме скосил взгляд на Бриенну, в уголках его рта таилась улыбка.
— Говоря о медведицах… — начал он, но Тирион перебил:
— Медведь и прекрасная дева. Великая история. Тормунд, представь себе: Бриенна в яме, вокруг толпа, на цепи — зверь.
— И она выжила? —
— Более чем, — сказал Джейме. — А я составил ей компанию.
— Боги мои, — прошептал Подрик.
— Вот это женщина! Где был я тогда, когда она зверя в одиночку била? —
— Ты, наверное, был где-то за стеной, и ублажал одну из твоих одичалых девиц — фыркнул Тирион.
Все дружно посмеялись, однако на смену непродолжительному веселью, явилась гробовая тишина.
Наконец, Тирион испив из кубка осмотрел зал и сидящих в нем, и произнес.
— Мы уже пили за смерть… — торжественно промолвил карлик — Пора выпить за жизнь, пока можем… —
Все в унисон подняли бокалы
***ДЖОН***
Холод подземелий отличался от северного ветра. Он был мертвым, безжизненным. И здесь, в темноте, Джон чувствовал себя настоящим. Без титулов. Без имён.
Он остановился перед статуей Эддарда Старка. Печальное, строгое лицо. Лорд Винтерфелла, человек чести. Его отец — и не отец.
Воспоминание, давно потерянное в глубинах разума, вдруг всплыло, как тень из прошлого.
Каменные стены, тусклый свет факелов. Запах крови и железа. В постели — юная женщина, истощённая, почти прозрачная. Её волосы были мокры от пота, губы — алые от крови. Она держала новорождённого, окутанного в простыню. Его.
— Обещай мне, Нэд… — прошептала она. Голос дрожал, но в нём была сила. — Обещай мне, что он будет в безопасности. Что никто не узнает. Он должен быть просто Джон. Просто… Джон.
Нэд молчал, но его глаза говорили всё. Он кивнул. И в этом кивке была боль, обречённость — и любовь. Это обещание изменило всё.
Видение исчезло, оставив за собой глухую тяжесть.
Слова Сэма эхом отдавались в голове: "Ты — Эйгон Таргариен. Сын Рейгара и Лианны. Не бастард. Наследник Железного Трона."
Он коснулся холодного камня статуи.
— Я не просил этого… — прошептал он. — Я просто хотел делать то, что правильно.
Тень мелькнула в углу. Джон обернулся. Пусто. Но он почувствовал — что-то рядом. Что-то чужое.
Запах гнили. Снег, смешанный с пеплом. Холод, проникающий в самую душу. Стужа, от которой не укроет никакой мех.
Он сделал шаг назад. Пол едва заметно дрожал. Впереди, за поворотом, послышался шелест. Скрежет. Будто когти по камню. Затем ещё шаги. Тяжёлые, хрустящие.
Он выдохнул — и ничего. Воздух не окутал пар. Холод был настолько плотным, что сам воздух замер.
И тут он услышал вой. Тонкий, протяжный. В нём было всё: смерть, предчувствие, тоска. Вой волка — одинокого, обречённого.
За стенами послышался топот. Один. Второй. Десятки.
Джон схватился за рукоять меча.
Он знал — они здесь.
— Завтра, — сказал он. — Пусть завтра.
Но завтра… уже пришло.
