Hatred of the gifted

Занка отчетливо помнил тот день, когда впервые увидел его. Длинные волосы, заплетенные в дреды, худощавая фигура, постоянно ссутуленная, что нельзя было сразу понять рост, и хищные алые глаза. Плотоядная улыбка и смех безумца. Искоренить, уничтожить, вырвать с корнем, ликвидировать, выжечь каленым железом, сломать. Он был невыносим. И хуже всего он был талантлив... Бесит. Джаббер вытер им пол. Упивался своими навыками и доминированием над Нидзик. И Занка ненавидел себя за то, что, несмотря на отключенные чувства ядом, стояк болезненно вдавливался в ткань рабочей одежды уборщиком. Адреналин, не больше. – Ты так сильно хочешь, чтобы тебя похвалили? – ехидно протянул вандал, и раскатистый смех прокатился по пещере, в которую Занка провалился, когда их отряд разделили. – Я так сильно хочу, чтобы ты сдох, – низко промычал Нидзик, удобнее перехватывая посох. Джаббера лишь больше распалили эти слова. Одарённого человека отличают, как правило, нестандартность мышления и восприятия, особый взгляд на мир, вера в высокое назначение искусства.Талант — это нечто сверхъестественное, что выделяет личность, даря ей способность к выдающимся достижениям. Это не просто набор навыков, а особый подарок, который воплощается в творческом подходе к жизни. Талант - это великая ценность в жизни человека и общества. Занка не восхищался талантливыми людьми. Они не творят красоту и добро, они не несут свет и радость, они не служат своему искусству и своей организации. Они мерзкие, упивающиеся своим превосходством падальщики. И перед подобным падальщиком Занка вновь оказался на коленях. Джаббер проводит когтистой рукой по скуле Нидзик, просовывая один из когтей тому за щеку. - Ну же, хороший мальчик, – доносится низкий голос до поплывшего сознания уборщика, – будь прилежным, тебе понравится. Открой пошире свой грязный ротик. Занка не может объяснить, себе уж точно, почему он повинуется, но он повинуется, призывно приоткрывая пухлые губы и облизывая язычком коготь вандала. Стояк и так набухший к середине битвы, уже весь истекает смазкой. Боже, Занка, да ты шлюха. Это заставило его чувствовать невероятное возбуждение вперепешку со стыдом, от которого некуда было деться. Занка полностью обхватывает губами коготь, готовый поклоняться, подчиняться, отсасывать, раздвигать ноги – все, чего только не пожелает Джаббер. Точно, это все действие яда. - Ты точно готов быть для меня хорошим мальчиком? – стоит Джабберу произнести эту фразу, как Занка возвращает свой взгляд к нему, глаза влажно блестят, слюна во рту становится ужасно вязкой. - Давай уже, – он отвечает тихо и протяжно, выпуская палец вандала, но с уверенностью. Всё тело дрожит, каждая эрогенная зона остро чувствует даже малейшие потоки сгущенного в пещере воздуха, вплоть до сосков, реагирующих на ткань с отвращением. Тянет обнажиться перед ним, пасть ниц, показать на что способен… Джаббер касается рукой подбородка Нидзик, призывая того встать на ноги. Занка впервые несдержанно и жалобно скулит, потому что чужая рука обвивает его поперек талии, но не приближает к себе, а губ касаться всё ещё нельзя. — Такой красивый, — продолжает лишь дышать из приоткрытых губ Джаббер, опаляя скулу и линию подбородка своим дыханием, — нежный, чувствительный мальчик, — изящным жестом руки он перекладывает длинные осветленные пряди парня назад, на спину, давая себе обзор и доступ к его уху и шее, продолжая свои сладкие пытки. — Нравишься… Левая рука продолжает неспеша и невесомо поглаживать его ребра, оставляя под пальцами огненные полосы, почти ощутимые ожоги. Играет, как кот с пойманной мышкой — прежде чем сожрать, замучает до смерти. - Тсс, детка, не так быстро, — снисходительно усмехается Джаббер, мягко отталкивая его рукой на расстояние, а потом меняется в лице, позволяя зрачкам потеряться в глубинах глаз, а языку пройтись по сохнущим губам, потому что в следующий момент он кладет руку на плечо Занка и давит на него, призывая опуститься перед собой на колени…Он снова запускает левую руку в волосы Нидзик, крепко вцепляясь в них и фиксируя его голову, правой рукой направляя член, предварительно приспустив штаны, в сторону его лица. — Да… Пожалуйста, Джаббер… Прошу… — Позволить что, малыш? — вандал направляет его рот ближе к паху, влажной головкой обводя контур пухлых красивых губ, заставляя их блестеть, и вызывая у уборщика нетерпеливый полувздох-полустон. Брюнет направляет член в желающий его горячий рот, но не дает впитать себя сразу же, а продолжает дразнить, разрешая пока лишь поиграть. Занка обхватывает головку губами, мыча от долгожданного удовольствия, целует её, лижет, насаживается ровно настолько, насколько пока позволяет вандал. Занка самозабвенно отдается минету, о котором мечтал все это время в бреду, прикрыв глаза с дрожащими пушистыми ресницами и скользя губами вперед и назад по алой твердой плоти. Его вкус на языке ощущается чем-то божественным, как сыворотка вечного наслаждения — не оторваться. — Не торопись, малыш, тише, сбавь обороты, я не хочу кончать быстро, — под действием накрывающего кайфа Джаббер чуть смягчается, что заставляет Нидзик ухмыльнуться с его членом во рту и бросить взгляд вверх, мол, «я достаточно хорош для тебя?». — Ты так прекрасен, боже, ты просто нечто… — Джаббер кладет свою руку на щеку уборщика, в которую прямо сейчас толкается своей горячей головкой, и поглаживает её, находя этот жест горячим как в Аду и трепетно чувственным одновременно. — Ты и правда самый лучший мальчик… Такой старательный, ммм, да-а-а… а-ах! Да, Занка, да, ещё глубже, сладкий, вот так… Моя прелесть… Какой чудесный ротик… Где ты был раньше, сокровище? Почему прятался от меня?.. — Джаббер дуреет от этого горячего рта, отмечая, что это лучший минет в его жизни, безупречно великолепный, охуительно потрясающий, ни с чем не сравнимый, боже… Он сильнее сжимает волосы парня в кулаке, насаживая на свой орган и срываясь на высокие нотки в голосе, пока ускоряется. Глядя прямо в две чёрные бездны глаз напротив и не размыкая зрительного контакта, Джаббер рывком заставляет парня отстранится от себя. Он присаживается перед ним на колени, рукой заставляет того повернутся и облокотится на локти, выпячивая зад. Вандал кусает острыми клыками ягодицу сквозь ткань штанов, параллельно начиная стаскивать их с парня свободной рукой. Звонко брянчит металл, и Джаббер скидывает когти с кистей. Он облизывает указательный палец и приставляет ко входу раскрытового перед ним Занка, щекочет его, наблюдая, как молящее о пощаде выражение лица вновь искажается и мальчика тянет заплакать. — Хочешь, чтобы я поласкал тебя — Занка вновь кивает, едва не всхлипывая, потому что указательный палец погружается в его дырочку и движется в ней уже более свободно, не вызывая дискомфорта, поэтому к нему прибавляется второй. — Прошу, пожалуйста… Джаббер… Трахни меня уже… - Занка закусывает нижнюю губу и умирает внутри. Этого достаточно, чтобы у Джаббера начисто сорвало крышу, потому что вид этого стонущего и плачущего уборщика, готового ради него даже умереть прямо здесь и сейчас, просто сводит его с ума. Никогда и ни с кем подобного не испытывал. — Мой хороший послушный малыш…– Джаббер сплевывает на член, приставляя его к пульсирующей дырочке. Член всё дальше проталкивается в узкое горячее нутро, радушно встречающее его своей податливостью. До тех пор, пока не начинает двигаться внутри, Джаббер продолжает игнорировать сочащийся влагой член парня, хотя и хочет коснуться его, не только руками — слишком сладкий мальчик, его хочется съесть всего целиком. Когда же наконец он входит до упора, то начинает медленно, но глубоко и с усилием толкаться внутрь парня, заставляя того стонать и все ниже припадать к земле, выпячивая зад. Вид открывается потрясающий. Одной рукой он всё же прикасается к члену Нидзик и скользит по нему — пусть мучительно медленно, но в том же ритме, в котором входит в него, выбивая из легких весь воздух. — Такой хороший для меня, - Занка отдается ему как последний раз в жизни, обнажая шею, ненамеренно заставляя Даббера вгрызаться в нее, выстанывая на всю пещеру «Да, ещё, глубже, глубже, прошу тебя…». Горячее семя выплескивает внутрь, обжигая мягкие стеночки, и уборщик протяжно стонет, так же пачкая свой живот в оргазме. Проваливаясь в небытие. Джаббер прокашливается и облизывает сухие губы. Он скупо целует в копчик уже оставшегося без чувств уборщика. Вандал отмахивается от прилива глупой и неуместной нежности, поправляя на том одежду, намереваясь забрать его с собой в портал. Но пуля одной из уборщиков прерывает его. Ничего, они еще померятся талантами. В следующий раз.