Уроки любви: большая перемена

Миша прижимает Юру к столу, целуя сразу грубо, резко, нетерпеливо, сталкиваясь зубами. Брагин отвечает пылко, поддаётся навстречу, зарываясь пальцами в растрёпанные от занятий физкультуры, кудрявые волосы, разлохмачивая их ещё больше. От резкого укуса физкультурника немного дёргается, выдыхает рвано и сжимает волосы, на что получает рык прямо в поцелуй. Возбуждение зашкаливает, они не виделись пару недель, потому что сначала Юра уезжал на экскурсию со своим классом, а потом Мише нужно было проводить городские соревнования по боксу, поэтому сейчас, изголодавшиеся друг по другу, они целовались в кабинете у Брагина на большой перемене, пока ничего не подозревающие ученики проводили свое время в столовой. – Миш, у нас всего пятнадцать минут, мы не успеем. – Историк вообще не понимает, как он ещё что-то соображает и складывает слова в предложения, потому что от сильного тела, прижимающего к рабочему столу, исходил такой жар, который плавил мозг и расщеплял на атомы. – У нас целых пятнадцать минут, тем более все сейчас в столовой. – Шибанов трется о пах Юры, вызывая тихие стоны. Возбуждение ещё не такое сильное, но с каждой секундой становится всё более ощутимым, историку кажется, что если они сейчас же не перейдут к делу, то он просто взорвётся. И благо, что он был сегодня в водолазке, потому что Миша отодвинув ворот, не стесняясь оставлял отметины на Юриной шее. И казалось бы, зачем рисковать и заниматься этим в школе? Вот только конфетно-букетный период играл в крови, они слишком долго не виделись, а дети на этой неделе были у Брагина, потому что у бывшей жены было очень загруженное расписание. Миша обожал Ксюху с Максом, правда, за эти несколько лет знакомства он уже успел к ним сильно привязаться, и если бы не было этих командировок, то наоборот бы помогал с детьми по вечерам, пока дотошный учитель истории занимается подготовкой к урокам. Однако, сейчас это вызывало некоторое раздражение, а накопившееся чувство неудовлетворения не могли утолить даже серьёзные физические нагрузки, которыми Шибанов загружал себя в зале. Миша подбирается к ремню на брюках Брагина, когда они слышат стук в дверь. Адреналин резко подскакивает в крови, сердце начинает бешено стучать и они на долю секунды встречаются загнанными взглядами. Шибанов в один большой шаг отскакивает и отворачивается к окну, а а Юра судорожно садится за стол, и как раз в этот момент открывается дверь и в проёме показывается одна из их учениц. – Здравствуйте, Юрий Иванович! – Девочка неуверенно мнётся в дверях, и делает шаг в класс, закрывая за собой. – Да, здравствуйте, Елизавета! А ты чего пришла, у нас же урок только в среду будет? – Юра роется в бумагах, раскрасневшийся, смущенный, двигается ближе к столу, чтобы не было видно расстегнутого ремня. Старается взять себя в руки и сконцентрироваться на чём-то кроме оставшегося возбуждения, выровнять дыхание и привести в норму мозги. – Ну, вы же говорили, что я могу сегодня подойти пересдать тест по последней теме, я готова. – Ученица уже более уверенно проходит ближе, осматривает класс и останавливается за разглядыванием обоих своих учителей. И что-то кажется странным, но понять, что так и не удается. – А, да точно, припоминаю. Если готова, то давай садись за первую парту, а я пока найду тебе вопросы. – Историк постепенно включается в работу и уже забывает о Мишином присутствии, поправляет рефлекторно волосы и тянется в ящик стола, чтобы всё достать, пока девочка раскладывает на столе тетрадь и ручки. – Кхм, я дико, конечно, извиняюсь, не хочется прерывать вашу милую беседу, – физкультурник перебирает для вида тканевые висящие полоски, поворачивается к говорящим, чтобы напомнить о себе и уйти уже в зал, потому что ему тут больше делать совершенно нечего. – Юрий Иванович, я тут не вижу проблем с жалюзи, всё нормально работает, так что я пойду, а то урок скоро. – А, да, спасибо, что зашёл. – Юра отворачивается от ученицы, которая уже приступила к работе, смотрит благодарно, потому что Миша придумал отмазку сам и вполне правдоподобную, улыбается ему, на что получает такой же счастливый озорной взгляд. – Сочтемся, – Шибанов подмигивает и направляется к двери, потому что правда урок, – давай, Лизка, чтоб пятёрка была. Ученица вновь окидывает двух учителей заинтересованным взглядом, и если в начале было странное напряжение, то сейчас их улыбки и весёлое настроение передавались и ей, поэтому она только кивнула и вернулась к своему занятию. А потом у Юры вибрирует телефон на столе от входящего смс от Шибанова. "Ремень застегнуть не забудь, а то неловко потом за тебя будет, перед своим классом" Историк на это только посмеивается тихонько, потому что само собой он не забыл об этом, отправляет в ответ короткое:

"Дурак"

И двигается ближе к столу, чтобы незаметно устранить проблему.

***

В следующий раз инициативу проявляет уже Юра. В среду у него появляется окно между сменами и он решает, что это время можно провести с пользой. Тем более, что в школе сейчас царит суета, одни уходят, другие приходят, и пропажу двух учителей никто не заметит. Поэтому он бодрым шагом направляется в тренерскую, здороваясь по пути с учениками. Их в школе знали все, потому что они организовывали мероприятия, поездки, вели уроки у большей части, просто хорошо со всеми общались, вели кружок военной подготовки для тех, кто потом хотел поступать на подобные специальности в университеты, так как Брагин и сам был бывшим следователем, а Миша владел школой бокса в районе и в своё время долго служил в армии. На этом и подружились со временем, несмотря на разный характер, у них было слишком много общих точек соприкосновения, а потом Миша поддержал во время развода, пусть тот и не был слишком уж болезненным, однако осознать, что годы совместной жизни разрушены, оказалось весьма сложно. А Шибанов просто оказался рядом, шутил, вытаскивал на свежий воздух и придумывал им занятия. А потом в один момент, стало ясно, что это уже что-то большее. Про их дружбу знали абсолютно все, поэтому ни у кого не возникало вопросов, зачем историк заходит к физруку в тренерскую, и что они там делают. А вот об их начинающихся отношениях знало всего два человека, Жека Комаров, который случайно застукал их однажды, целующимся в машине у Миши в соседнем от школы дворе до уроков, и Вера которой честно признался уже сам Юра, как только понял, что у них с Шибановым всё серьёзно.

***

Само собой Миша был на месте, где ему ещё быть. Жени в тренерской, слава Богу, не было, поэтому, закрыв дверь на ключ с обратной стороны, Брагин подошёл к мужчине. Тот пил чай и сосредоточено что-то заполнял в компьютере, подойдя ближе историк увидел знакомое окошко электронного журнала. – Кого заполняешь? – И судя по всему Шибанов совсем не услышал появление гостя, и действуя всегда на инстинктах защиты, вздрогнул от неожиданности, резко развернувшись, пролил немного чая на стол, от чего зло зашипел и тихонько за матерился под мягкий и веселый смех Юры. – Брагин, твою жешь мать! Ну, кто так делает, дурак! Миша достаёт откуда-то салфетки, чтобы вытереть образовавшуюся лужу, а историк всё посмеивается с того, как его ловкий в работе и спорте мужчина, в обычной жизни иногда поражал своей неуклюжестью. Их любовь была разная, в силу характера, воспитания и жизни. Юра был нежный, ласковый, спокойный и любовь у него была такая же. Когда брал инициативу на себя, как сейчас, просто подходил, касался легонько, сначала груди, в области сердца и солнечного сплетения, после выше к ключицам, плечам шее, чертил маршрут к Мишиным чувствам, поднимался выше к линии челюсти, к щеке, проводя, невесомо почти, большим пальцем, а потом к подбородку. Цеплял не сильно подушечками пальцев и притягивал для поцелуя. Шибанов от таких действий всегда ластился, как кот, подставлялся под все касания с закрытыми глазами, тянулся неизменно, потому что так хотелось, чтобы это не заканчивалось. Юра никогда не целовал глубоко, это были обычные поцелуи, просто прикосновение губ, длительное, а после ещё одно такое. Миша в это не лезет, не пытается на себя специально перетянуть, даёт свободу, двигается только ближе, приобнимает за талию аккуратно. Обычно Брагин может так продолжать очень долго, просто водить по всему телу руками, целовать везде без пошлости и резкости, тереться носами, улыбаться, быть одним целым и заводить друг друга ещё больше, доводя до исступления. Именно в этот момент Юра отдавал инициативу в Мишкины руки. Закончить эту приятную пытку, довести до края, выбить все мысли из головы так, чтобы несколько минут лежать с закрытыми глазами и ловить звёздочки. В этом был Миша и его любовь, такая же сумасшедшая, быстрая, страстная и эмоциональная. Он захватывал, как ураган, шансов не попасть под его действие не было. Брагин просто сдавался, позволяя чувствам взять вверх. Но сейчас всё было немного иначе. Историк начинал, как обычно, отвлекая нежными поцелуями от лужи на столе, от всех мыслей, выбивая их напрочь, а потом сам коротко прикусил нижнюю губу физкультурника, на что тот легко выдохнул и оторвался, чтобы узнать, что произошло. Юра озорно смотрел в ответ, чем вызвал ещё больше вопросов, потому что это не было характерно для него. – Не понял, – Миша решил озвучить свои мысли. Признаться, он не был хорош в намеках, особенно если эти намёки давал Юра. Брагин любил загадки, а Шибанов человек простой - подошел и сказал прямо. Но контраст - это не конфликт, а понимание и принятие другого человека. – Я не удивлён. Именно поэтому я всегда отвечаю за теорию, а ты за практику. – Брагин усмехается, подмигивает и смотрит всё так же весело в ответ. – Ты не заболел? – Физкультурник прикладывает ладонь ко лбу историка, пытаясь понять температуру тела, хотя они распаленные находятся в тесной тренерской и здесь душно и жарко, и определять так все равно Миша не умеет. – Вроде нет. Брагин, случилось что? Давно такой дерзкий стал? – С кем поведёшься, – Историк цокает, закатывает глаза, недовольно смотрит в ответ на такой комментарий. – Тебя дурака хотел увидеть, потому что соскучился. – А, ну, ну. Хорошо. – Миша улыбается загадочно, будто только что разгадал самую сложную загадку и один во всём мире знает ответ, видит, как в ответ начинают раздражаться. У историка медленно, но верно пропадает весь настрой. - А кусаешься чего? Миша смеётся, наблюдая за недовольным выражением лица Юры, а тот что-то бурчит, выпутывается из объятий резковато, смотрит обижено, разворачивается и собирается уходить, но тут его ловят за локоть сильной хваткой, тянут назад настойчиво, так что нет смысла пытаться вырваться. Юра всё ещё смотрит хмуро, его такое поведение и насмешки задевают, потому что надеялся совсем на другое. В его голове всех этих разговоров не было, они должны были в это время лежать на Мишкином диване в тренерской и удовлетворять всё, что накопилось за несколько недель отсутствия встреч, все свои желания. Его вырывают из мыслей поцелуем, нежным таким, извиняющимся, и Брагин от удивления не успевает закрыть глаза, и более того замечает, что синие напротив тоже смотрят, и такой контакт глаза в глаза захватывает, у историка такое вообще в первый раз. Вот, что оказывается действительно интимно, до дрожи в коленках и мурашек по всему телу. Шибанов не ожидал, что Юра не закроет глаза, честно говоря хотел полюбоваться им во время поцелуя, как иногда имел привычку делать, но такой поворот его тоже устраивает настолько, что мужчина не может сдержать улыбку. Он подходит ближе к столу, облокачивается на него, садится на самый край, подальше от сохнущей лужицы чая, притягивая к себе историка, который всё ещё находится в ступоре, чем вызывает повторный нежный смех у Шибанова. Юра отмирает только, когда снова чувствует прикосновение губ к своим, теперь уже настойчивое, привычное, родное, которое возвращает в реальность. И то томительное возбуждение, которое успело пройти за всеми этими препираниями, вновь возвращается с новой силой. Дрожь пробирала всё тело, да так что нужно за что-то схватиться, историк цепляется за ткань спортивного костюма на талии, сжимает, выдыхает, и этим пользуются, чтобы углубить поцелуй, сплестись языками, влажно, горячо, именно так, как надо прямо сейчас. Юра чувствует, как чужие руки забираются под пиджак, выдергивают рубашку из-за пояса джинс, а после играючи ползут вверх. Так не хватало этого контакта, этих привычных прикосновений. Брагина ведёт, мозг отключается, а поцелуи чувствуются уже на шее, и чтобы просто не свалиться, хватка становится сильнее, ему нужна эта связь с реальностью. А Мишины прикосновения теперь ощущаются ниже, пальцы добрались до шлейки ремня, невесомо пробегаясь по возбуждению, создавая трение о ткань штанов и вырывая первые томные вздохи.... А потом случилось это. У обоих сначала были мысли, что им всё только кажется, просто настойчивый звон где-то далеко, мало ли что. Но когда он повторился несколько раз, а следом в громкоговорителях зазвучал голос Боброва, безопасника школы, сообщающий о том, что нужно покинуть здание в связи с пожарной тревогой, стало очевидно, что не показалось. Юра не выдерживает и просто ударяется лбом о плечо физкультурника, обреченно вздыхая и ругаясь, тот в свою очередь прерывает свои разборки с ремнём и возвращает всё, как было, делая тяжелый глубокий вдох и поглаживая Брагина по голове. – Черт, надо идти. Даже если учебная, нам влетит от Бобра, если не появимся с тобой на улице с учениками. – Миша говорит с сожалением, стараясь настойчиво игнорировать при этом своё возбуждение. Он смотрит на Юру, а тот, промычав согласие, встаёт, вид правда, у него просто невозможно ужасный. Ужасно сексуальный: распухшие красные губы, взгляд всё ещё с поволокой, расширенные зрачки контрастом выделяются в голубых глазах, взлохмаченный, его бы в таком состоянии на кровать Мишкину и не выпускать оттуда примерно вечность, но не сейчас, не сегодня. – Миш, может нас кто-то сглазил? – Юра вздыхает тяжело, способность мыслить отчаянно не хотела возвращаться, мозг работал со скоростью допотопного компьютера, хотелось оказаться не здесь и не сейчас, а наедине дома, и Мишку все еще хотелось неимоверно сильно. – Ага, зубная фея. Юр, ты что битву экстрасенсов пересмотрел пока меня не было? Я же тебе говорил, что это всё фуфло. – Шибанов говорит это, а сам любовно смотрит, поправляет причёску мужчине, они всё так же стоят рядом, и дергаются оба, когда слышат снова голос начальника безопасности. – Знаешь, теперь я понимаю твою нелюбовь к Боброву. – Брагин стонет обреченно, пальцами переносицу потирает и старается сконцентрироваться хоть немного. – Когда у тебя детей Вера забирает? – Они всё же нехотя выходят из тренерской, и направляются за толпой детей и других учителей и хорошо, что сейчас на них никто не обращает никакого внимания. – Хочу договориться на пятницу, чтобы на выходных не было уже, мне нужен перерыв. – Юра видит смешок Шибанова и пихает его в бок локтем, что вызывает ещё большую улыбку у мужчины. – Я приду к тебе в субботу. – Не вопрос, утверждение, обещание. Конечно придёт, потому что хочется покоя и просто побыть уже вдвоём. Они выходят наконец на улицу вместе с толпой учеников, а после проводят там примерно полчаса, это помогает остыть, к тому же каждый из них уходит к своим классам, так что в четверг они больше не видятся, как и в пятницу, потому что у обоих завал с уроками. И кто только придумал в пятницу ставить семь уроков? А у Миши ещё и занятия в своей школе единоборств, которые тот, итак, переносил уже кучу раз.

***

Наступление субботы они оба ждут с нетерпением, Юра с самого утра, как заведенный, убирается в квартире и доделывает накопившиеся за неделю дела, чтобы можно было максимально посвятить всё своё внимание любимому мужчине. Миша же с утра еще успевает провести несколько тренировок в клубе, съездить по делам, и ближе к обеду они договариваются встретиться в магазине, чтобы закупить продуктов и просто прогуляться. Мишу совсем немного раздражает, что Юра отказывается от машины и едет до торгового центра на метро. Они специально решают пойти в магазин подальше от дома, практически на другом конце города, чтобы можно было просто спокойно ходить вместе. У Миши сердце начинает биться быстрее, когда он наконец видит улыбающегося мужчину, который подходит к нему и сразу заключает в объятия. Они не могут поцеловаться здесь, на парковке около ТЦ, потому что кругом ходят люди, но этот момент могут слегка продлить. Историк в ветровке и одной из своих многочисленные водолазок, и есть возможность незаметно забраться под кофту, в самом низу, слегка провести там пальцами, вызвать мурашки по всему телу и тихий вздох, который тонет где-то в шее физкультурника. Вот так стоять очень хорошо, чувствовать Юрины пальцы в своих волосах, просто наслаждаться единением. Казалось, они совсем не могут друг без друга. В начале все идет хорошо, мужчины заходят в несколько магазинов с одеждой, что называется: "просто посмотреть", в книжный по желанию Юры, потому что: «Да, Миш, я уже прочитал ту книгу, что ты мне дарил и мне прямо вот сейчас нужно еще пару сборников для подготовки учеников к экзаменам». Шибанов на это только недовольно смотрит, цокает и закатывает глаза, но послушно хвостиком петляет между стеллажей за любимым. Все заканчивается покупкой двух новых изданий истории России и что-то из художественной литературы, поэтому, когда они наконец выходят из магазина, физкультурник облегченно выдыхает, уж совсем он не разделял этого рвения к чтению, он больше был по стрельбе или там рукопашному бою. Как только они подошли к продуктовому, совсем расслабленные тем, что не нужно было особо сдерживаться, фильтровать свои действия и слова, как это все разбилось. Смеясь звонко с какой-то по-дурацки странной и пошлой Мишиной шутки про молоко, пихая его в бок, Юра краем глаза заметил какое-то странное движение, позже оказавшееся несущимися к ним учениками. Спустя пару минут они уже были окружены одиннадцатым классом с родителями в придачу, у которого оба учителя вели военную подготовку. Им пришлось так простоять за расспросами и разговорами, которые всё не хотели заканчиваться, добрых полчаса, после чего все игривое настрое исчезло у обоих напрочь. Завершали свои покупки они, напряженно осматриваясь по сторонам и обмениваясь исключительно сухими и холодными фразами по делу. Стоит ли говорить о том, что, сев в машину, Шибанов все еще был очень расстроен сорвавшимся отдыхом и из-за этого был очень раздражен. Негласное обещание погонять на будущем уроке и дополнительных занятиях учеников возникает само собой, чтобы поменьше гуляли. Брагину было не легче, однако зная чувствительность мужчины рядом, его эмоциональность, хотелось в первую очередь успокоить именно Шибанова. Историк аккуратно кладет свою руку на коленку физкультурнику, сжимает нежно, но достаточно сильно, чтобы переключить внимание на прикосновение, после встречается взглядом и улыбается одними уголками, ободряюще, стараясь показать, что рядом, готов поддержать. Мишу это приводит в чувство, он смотрит на знакомый профиль, улыбку, уложенные вьющиеся волосы, что так любил приводить в беспорядок. Вздыхает тяжело, потому что они оба знали, на что шли, переступив грань дружбы, целуясь во время новогодней школьной дискотеки в учительской, пьяные, но совершенно счастливые. Это мимолетное воспоминание вызывает облегчение и немного снимает напряжение, поэтому Шибанов уже спокойно выезжает с парковки около торгового центра и едет к Юре домой.

***

У Брагина в квартире хорошо, сразу чувствуется привычный уют, знакомое место, где столько всего случилось за последние пять лет, греет душу и окончательно позволяет забыться. Историк пользуется возможностью появления Мишкиных золотых рук в доме и сразу дает указания починить пару шкафов в спальне и ванной, вкрутить лампочку и, кажется, еще что-то по мелочи. Шибанов только потирает руки в предвкушении и идет за своим набором инструментов на балкон. Это была уже привычная идиллия, просто как-то так получилось еще в начале зарождения дружбы, а после отношений, что Шибанову было в радость что-то мастерить, чинить, заниматься машинами и прочими чисто мужскими заданиями, Брагин же этого рвения не разделял, он и в браке со своей бывшей женой предпочитал переносить всё на плечи профессионалов, чем частенько раздражал Веру. Поэтому в быту мужчины сходились прекрасно, историк как раз готовил им еду, пока другой выполнял все указания. Напряжение, образовавшееся в магазине, отпускает уже окончательно, и ощущение дома выбивает все ненужные мысли. Миша, закончив все свои дела, заходит к Юре на кухню, любуется стройной фигурой и тем, как соблазнительно это выглядит в домашней одежде, слишком широкой футболке и спортивных штанах, которые сползли вниз и держались на выступающих тазовых косточках. Шибанов облизывается неосознанно, подходит медленно и обнимает со спины, притягивает сильно к себе, лбом утыкается между лопаток, а в ответ чувствует руки мужчины, которые обхватывают поверх. И все это заставляет разливаться тепло снова и снова, оба наконец-то нашли любовь, которой давно уже не было в жизни. Им так всегда не хватает времени насытиться этими мгновениями. – Ну, ты там долго еще? – И Шибанову не то чтобы хочется разрывать это единение, но и есть тоже хочется. – Минут пятнадцать еще потерпишь? – Юра усмехается по-доброму, помешивая мясо в сковородке, ничего другого от физкультурника он не ожидал. Историк отрывается от своего занятия, разворачивается в объятиях так, чтобы видеть спокойные синие глаза напротив. Руки историка привычно ложатся на сильные широкие плечи, пока его обнимают за талию. Мужчина наклоняется немного, чтобы поцеловать мягко, после первого касания отдает право вести настойчивым тонким губам физкультурника, которые не теряют времени, наступают, прикусывают нижнюю пухлую губу, пальцами забираясь под футболку, чувствуя в ответ нежные поглаживания на собственном затылке. – Пятнадцать минут говоришь? Знаешь, я вот почти уверен, что видел одно видео, которое так начиналось, и там в конце, кстати, все остались довольны. – Миша отрывается от поцелуя, шепчет, в самые губы почти. А в ответ получает закатывающиеся глаза. – Пошляк! – Нет, ну, а что Брагин ожидал? Время шло, они становились старше, но Миша оставался таким же невозможным ребенком, который выискивал возможность пошутить, подколоть и задеть. – Каким мама родила. – Мужчина в ответ смеется, плечами пожимает, отступает назад на несколько шагов, потому что от него отворачиваются, чтобы вновь помешать еду.

***

И вечер проходит в идиллии, спокойный ужин за разговорами, не обходится без рабочих тем, но их обоих не исправить уже, тем более обсуждать учеников было довольно весело. Они этим жили и искренне любили то , что делают. И на душе наконец спокойно, они вдвоем, имеют возможность касаться друг друга, не прятаться и просто быть рядом. И ужин плавно перетекает за просмотр какого-то сериала, Мишкин бубнеж о том, что все неправильно ведь показывают про службу в органах, и Юрины тихие смешки на это. Может и неправда, но персонажи то интересные, и вообще в следующий раз они тогда мелодраму включат какую-нибудь. Шибанов честно говоря не на это рассчитывал, по его плану после ужина следовало страстное продолжение в кровати, или на диване, в целом и на кухне где-то можно было бы придумать, хоть и не удобно. Просто потому что все уже зудело под кожей от нетерпения. Быть все это время рядом и урвать только пару поцелуев? Нет, Михаил Шибанов на такое не соглашался категорически. Полежать вместе можно и потом, а сейчас нужно пользоваться моментом. Именно этим он сейчас и занимался. Юра, совсем зависнув в сюжете, не замечал эти легкие поглаживания через ткань спортивных штанов. Такие легкие, невесомые, которые вызывают пока только импульсы в сознании. А после теплое дыхание по шее, и инстинкты неосознанно придвигают ближе, наклоняют голову и дают полный доступ. В то время как сильная широкая ладонь ползет аккуратно вверх по колену, бедру, тазовым косточкам и пояснице под футболку, уже сильнее нажимая и чуть царапая ногтями, когда ощущают черные жесткие волосы внизу живота. Юрина концентрация падает окончательно. Он тоже соскучился, изголодался по этим рукам, по поцелуям, по тем ощущениям, которые потом еще несколько дней фантомно всплывают и вызывают легкий смущенный румянец. Брагин откидывается спиной Мише на грудь, удобно устроив голову на плече, прикрывает глаза и наслаждается. Шибанов умел быть нежным и любил вот такую долгую прелюдию иногда устроить, так что становилось просто невыносимо им обоим, а дальше срываются вдвоем в пропасть, до звездочек перед глазами, кровь стучит в ушах и совершенно нет сил. И сейчас совершенно точно добивался именно этого. – Боже, Шибанов, ну, что ты за человек? Почему нельзя просто посмотреть сериал? – Юра обреченно стонет только для вида, просто надо отвлечься. И он даже не видя этого хитрого лица, прекрасно знает, что ответом ему служит наглая ухмылка, а следом первый поцелуй в шею, а потом еще один и еще. – Повторяешься. И вообще эти сериалы постоянно показывают, а у нас таких дней считаные моменты и я хочу запомнить каждый. – На этот раз они уже смотрят в глаза друг другу. – Ну и лис же ты, какие оказывается знаешь слова красивые. Где прочитал? – Историк журит легко, улыбается, а потом сам первый тянется за поцелуем, не обращая никакого внимание на недовольное выражение лица закатывающиеся глаза.