МИА

— Выпускаем «Москитов» по команде, — раздался приказ одного из старших по званию. — Боевая готовность!       Ли Минхо устал от войны. Порой ему казалось, что вся его жизнь это сплошная война и сражения, из которых он возвращался просто вопреки всему.       У Галактической Империи, одной из трёх фракций, была только одна цель — распространить своё влияние как можно сильнее и дальше. Используя своё влияние, они словно паразиты рассыпались по всей галактике, стараясь захватить как можно больше территорий, а там и любых полезных живых существ, способных укрепить их власть и влияние.       Ему повезло родиться из пробирки с генным улучшением, которое делало его практически неубиваемым. Это давало возможность победить против столкновения лицом к лицу с вечным противником Империи — Космической Федерацией. Пусть родители у самого «добровольца» были простые люди, а он сам был третьим ребенком, специально «рождённым» под проект, жаловаться ему было не на что. Улучшенные физические рефлексы, высокая скорость восприятия и анализа ситуации. В конце концов, если сравнивать жизнь под знамёнами Великого Императора и кучки жирных уродов, именуемыми себя Совет Высших Умов, то его генетически улучшенное тело с кибернизацией — это малая кровь. Потому что его «Москит», небольшой космический истребитель разработанный по последнему слову технологий, был самой настоящей машиной для убийств. И, соответственно, такие пилоты, как он, управляли подобными истребителями.       Дав необходимые команды системе, Минхо взял в руки чувствительный руль, способный уловить малейшее движение. От этого маневренность повышалась в разы, от чего «Москиты» стали одной из нескольких доминирующих военных сил. — Полетели! — раздался новый приказ. — За Империю! — дружно прокричали солдаты, в следующий момент попадая в открытый космос, чтобы, запустив двигатели, начать скользить по бескрайнему пространству.       Минхо предстала картина из нескольких крейсеров и бесчисленного количества дешёвых беспилотников-истребителей. И пусть у них были официальные названия, в народе их называли мусором и грязью.       Задача была довольно проста: уничтожить как можно больше грязи, после чего основные силы, как только источники питания будут заряжены, уничтожат несколькими ударами весь видимый флот. После чего эта звёздная система будет подчинена Галактической Империи, Империя найдёт для себя в ней полезные территории или ресурсы. — Поиграем, парни? — раздалось от их главного «Москита» под номером три три семь пять О. — Кто больше расчистит «грязи», тот получит от меня премиум ужин на нашем ковчеге.       Минхо ухмыльнулся, чтобы в следующий момент начать активно выносить «рязь» с поля боя. И если он брался за дело, то остановить его не мог уже никто. Кто в своём уме откажется от настоящей, а не синтетической, еды?       В их одна тысяча четыреста тридцатый (1430) год космической истории натуральные продукты питания стали самой настоящей роскошью. Каждый из ныне живущих сражался не только за то, чтобы иметь крохотный кусочек земли на одной из доступных к жизни планет, что было самым сильным достижением в жизни. Многие не могли даже один раз в жизни попробовать что-то настоящее. Потому что каждый процент натуральности стоил дороже человеческой жизни.       А премиум ужин состоял на девятнадцать процентов из натуральных продуктов. Самая не модифицированная еда из ныне возможных была сорок два процента. Почти половина. Идеальный баланс, который для нынешнего поколения, считался самым натуральным продуктом. А те, что росли на новых планетах, которые они захватывали, и вовсе были для них ядовиты, назывались чистыми. Люди настолько привыкли к синтетике, что организм просто не мог усваивать что-то чистое на сто процентов.       Даже такие, как он, генно-модифицированные, не выживали после принятия чистой пищи. Хотя и был всего один вид фрукта, который и вовсе считался недоступным для простых смертных. И, к огромному сожалению, единственное дерево росло на самой защищённой планете Космической Федерации.       Так что о нём можно было забыть.       Его «Москит», совершенное орудие для убийств, виртуозно выписывал пируэты среди вражеских дронов. Энергетические разряды разрушали металл и пластик, превращая «мусор» в облака космической пыли. Адреналин кипел в крови. — Один девять девять восемь эл, хватит выделываться, упырь, — раздалось из динамиков.       Послышался поддерживающий гул голосов. — На вас просто генов пожалели, второсортные, — лениво произнёс Хо, продолжая маневрировать между грязью, вынося дешёвые беспилотники федерации в огромных количествах. — Три ужина, один девять девять восемь эл. Может поделишься с другими? — Тренируйтесь лучше, ограниченные, если хотите есть за чужой счёт. — Упырь. — Повторяешься, — равнодушно бросил Ли. — Что это? — Перегруппировка, — тут же послышался приказ главного. — Строй Ви. И помните, если погибните, то делайте это во славу Империи. — Сначала ужин, потом смерть, — произнёс Минхо, после чего бросил все свои силы, вставая на своё место, попутно продолжая расчищать путь.       Из динамиков раздалось несколько громких криков во славу Империи, и первое о чём подумал парень, так это о том, что скоро у них в отряде будут новенькие. По-другому просто никак. Гнус всегда должен был быть в определённом составе, что давало наивысшую эффективность в военных действиях. А заменить одного «добровольца» другим никогда не было проблемой.       В следующий момент первое, что увидел Хо, был новый истребитель Федерации, который несся прямо на их главный корабль в связке. Тот, что прямо сейчас заряжался, чтобы одним залпом вынести новое вооружение противника. У них всегда была одна слабость, которой пользовались в случае военных новшеств их врагов.       Выполнив опасный манёвр, его щиты ярко вспыхнули, а система равнодушно сообщила о критическом повреждении. — Сегодня ужин я отдам кому-нибудь другому, — и Минхо словил следующий импульс, пытаясь выровнять корабль. — За Империю!       Раздался взрыв, и система выбросила его капсулу в космос, мгновенно вкалывая ему вещество, погружающее в сон.       Система безопасности, чтоб её, как лотерейный билет. Или пилоту повезёт и он получит новую дозу препарата, которая его разбудит при безопасностной посадке, или когда его подберут. Второе или заключалось в том, что если не подберут, то он уже не проснётся никогда. Этакая милостивая смерть без боли и тревог.       Минхо надеялся на второй вариант «или».       Потому что он смертельно устал от вечной войны.

๋ ๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭

      Пробуждение было не самым приятным. В первую очередь из-за того, что теперь у него невероятно сильно болела голова. Ни один принудительный сон никогда не проходил без последствий. — Я всё ещё жив, — то ли с раздражением, то ли с усталостью произнёс солдат Империи, после чего посмотрел на данные, услужливо показываемые программой. — Планета Эм. И. Ай. Миа. Да ты издеваешься? С каких пор чёрные планеты считаются безопасными? — Здесь есть живые организмы, которые могут быть использованы в качестве питания, — равнодушно произнесла программа. — Продолжать дальше блуждать в космосе было нецелесообразно: это привело бы к смерти эффективного бойца, что не соответствует протоколу безопасности. — Что с воздухом? — Безопасен. Через десять секунд начнётся трансляция сигнала для вашего обнаружения, москит один девять девять восемь эл. Пять, четыре, три, два, один. Трансляция сигнала невозможна. — Выпусти меня, бесполезная железка, — только и произнёс Минхо, после чего его капсула открылась.       Выбравшись из неё, первым делом он взял всё возможное вооружение, которое только находилось в уже бесполезной груде металла. Хуже всего было то, что блоков питания у него всего было пять. Этого хватит от силы на неделю, если у него не появится альтернативный источник питания, и в это время он не подвергнется нападению какой-нибудь хищной твари.       Подняв голову, первое, что он увидел, — это густые заросли ветвей, которые блокировали любые сигналы с космосом. Подойдя к ближайшему дереву, Минхо начал его изучать и понял, что забраться вверх по стволу без специального снаряжения у него не получится.       Ведь в первую очередь вооружение, чтобы обезопасить себя и/или уничтожить ещё некоторое количество врагов. Почему вся его жизнь строилась на смертях и убийствах, на пролитой крови врагов и тех, кто делился кровью с ним.       Стараясь вести себя как можно тише, солдат активировал вокруг себя зону, которая должна была скрыть его запах. Привлечь к себе ненужное внимание он не хотел. Всё же так было намного безопаснее, особенно когда не знаешь о населении данной планеты.       Чёрная. Самая высокая степень опасности, которая только была возможна. В таких местах, даже несмотря на всё количество полезных ресурсов, никто не основывал колонии. Иначе это было просто бесполезная трата уже имеющихся ресурсов и денег.       По полученным данным он провёл в космосе около месяца. Даже странно, особенно если учесть, что сигнал должен поступать сразу, как только произошла эвакуация.       Появилась мысль, что может оно и к лучшему. Всё-таки он сам не хотел возвращаться на ковчег. Ради чего? Продолжить войну, чтобы расстелить кровавую дорожку у ног Императора? Хотелось просто жить.       Смог бы он увидеть себя простым человеком? Что бы он тогда делал?       Продолжая свой путь, в котором он не мог себе позволить расслабиться, он то и дело цеплялся взглядом то за одно, то за второе, сканируя и выискивая данные в базе данных.       Какой из него простой человек, когда он сам генетически улучшен, а так же кибернизирован. Глазные импланты, способные видеть в темноте, чтобы солдаты могли свободно ориентироваться в тёмных местах. Например, там, где экономили на электричестве или сами планеты и астероиды находились в вечном затмении от главной звезды системы. Кибернетические мышцы и скелетные усиления увеличивают силу, скорость и выносливость. Вспоминать конкретно эти операции он даже не хотел. Все первые процедуры походили на добровольную пытку во имя Империи и Императора.       Наноботы, циркулирующие в крови, ускоряют регенерацию тканей и восстанавливают поврежденные клетки.       И на закуску, вместо естественных человеческих клыков — смесь комариной и змеиной систем. По виду клыки напоминали змеинные, но по устройству были словно большие хоботки комара, в которых находились проходы для анестетика, антикоагулянта и крови.       Они были живым воплощением сказочных вампиров, которыми пугали, а после романтизировали в древних хрониках. И не то чтобы сейчас это было чем-то таким старым, скорее благодаря развитию технологий и генетики стало вдохновением для инженеров.       Таких солдат, как он, вывели специально для теневых планет, где свет звёзд скорее оставался чем-то недостижимым для людских колоний.       В кустах что-то зашевелилось и мгновенно нацелилось на Минхо, готового защищаться, пусть сам порой мечтал о забвении. Жить всё равно хотелось больше. Просто потому что он просто не представлял как это — сдаться.       Уйти в забвение и ничего не добиться. Стать одной из безликих душ, ушедших в цикл бесконечности. Минхо хотел стать частью истории, которая изменит мир, повлияет на человеческую расу в лучшую сторону. Потому что войны забрали всё лучше в людях: их человечность.       Из кустов медленно выползла неизвестная тварь, которую система идентифицировала как нечто похожее на хамелеона. Неизвестно, что за существо, но являлось безобидным по своей сути.       Перехватив свои немногочисленные вещи удобнее, он продолжил путь в поисках укрытия. В первую очередь по той причине, что его капсула просто не могла приземлиться далеко от потенциальной жилой зоны. И само направление упавшей капсулы указывало, куда стоило идти, чтобы добраться хотя бы до руин.       Без того тёмное окружение становилось чернее. Если бы не его импланты, то он бы тут даже не справился, так как сейчас он мог хотя бы ориентироваться, а не натыкаться на что-либо каждые десять секунд.       Постепенно и сам лес становился живее. Это ощущалось не только в увеличившимся количестве того, что он видел и фиксировали его датчики, но и в самой обстановке. Листья деревьев начали становиться прозрачнее, чтобы начать пропускать на землю свет зелёного спутника, рассеиваясь ближе к земле.       Ещё чуть погодя появился густой туман, который затруднял видимость. Минхо стал надеяться, что это не из-за того, что он забрёл на какую-то опасную для жизни территорию.       И почему он не мог высадиться где-нибудь поближе к месту, а после спокойно прогуляться до чего-либо? Видимо ему, как убийце, просто не полагалось лёгкой прогулки.       Так плевать, на деле, но мрачные мысли позволяли ему несколько прийти в себя. Не зацикливаться на том, что его по сути оставили. Или может ему всё же не так плевать, как он об этом хочет думать?       Тупая ошибка из-за небрежности какого-нибудь ограниченного в умственных способностях человека, который думал, что он состоит больше, чем из одной клетки.       На мгновение остановившись, солдат прислушался, а после втянул в себя местный воздух. Игнорируя всплывающие под веками данные о химическом анализе, он просто наслаждался тёплым воздухом, который первые секунды даже обжигающе холодил. Запах леса опускался на язык липкой тяжестью и удушающей горечью от неизвестных растений.       Странная планета.       Особенно если учесть, что за всё это время его никто не начал преследовать. Было тихо, даже как-то преступно, учитывая, что планета значилась в чёрном секторе.       Хотелось расслабиться, но осознание, что это было банально не безопасно, останавливало. Нужно было идти дальше. А ещё очень хотелось поговорить. Хоть немного, лишь бы избавиться от гнетущего ощущения неправильности.       Насколько же он стал цивилизованным, что жизнь на планете, а не на космическом корабле, казалась ему столь отталкивающей? Все стремились к этому, а он мог прямо сейчас бесплатно этим насладиться. Или дело было в окружении? Здесь не было заборов и перегородок, вечного шума и загрязнений от различного мусора.       Тут всё буквально кричало о жизни. О чистоте. Стерильность которой пострадала от его появления здесь.       Не время и не место киснуть.       Перехватив своё плазменное оружие, он отправился дальше. Останавливаться было ошибкой, но что-то подсказывало ему, что последствий не будет.       В какой-то момент он остановился вновь, потому что услышал что-то странное для этого мира. Сенсоры не сразу поняли, а солдат услышал такие звуки впервые и определил их как что-то чужеродное. В это время сама система подсказала нужное название:       «Скрипка.»       Гулко сглотнув, Хо крадучись двинулся дальше, тщетно пытаясь слиться с гниющими тенями, чтобы хоть на мгновение постичь кошмар, развернувшийся вокруг. Здесь, в этом царстве разложения и шёпота, обитало нечто… живое. Существо, способное извлекать из музыкального инструмента не просто звуки, но саму суть отчаяния, угнетающую мелодию подобную погребальному плачу заблудшей души, вечно преследуемой легионом невидимых призраков.       Ледяные иглы страха вонзились под кожу, пронзая до костей. Миллионы невидимых укусов превращали его, имперского солдата, в жалкий, истекающий кровью кокон. Мелодия, разрастаясь, наполняла гниющий лес липкой паутиной ужаса. Минхо, хватая ртом воздух, прижался к стволу искореженного дерева, чувствуя, как леденящий холод сковывает его генетически модифицированное тело.       Холод.       Невозможный холод, пробирающий сквозь слои имплантатов и биоусовершенствований, созданных лучшими умами Империи. Его тело — машина, созданная для войны, должно было адаптироваться, но молчало, парализованное неведомым ужасом. Никаких сигналов о заражении, никаких признаков болезни. Лишь зеленый, фосфоресцирующий туман, клубящийся и принимающий гротескные формы.       Вот только болезни не было.       Ничего не было.       Внезапно туман сгустился, обрисовав череп с пустыми глазницами, из которых струился потусторонний зелёный свет. Мёртвая голова зависла в воздухе на мгновение, а затем, с новым душераздирающим взвизгом скрипки, бросилась на Минхо. Он увернулся, инстинктивно отпрянув от призрачного нападения, и рухнул во что-то мягкое, тлетворное. Липкая масса мгновенно обволокла его, пытаясь утянуть в свою гнилую глубину. Его тело, не знавшее боли и усталости, оказалось бессильным перед этой мёртвой хваткой. Он хрипел, захлебываясь ужасом, дергался в тщетных попытках вырваться, пока нечто не выплюнуло его с судорожным толчком.       Мелодия разрывала его изнутри, выворачивая наизнанку самые тёмные воспоминания. Новый призрак, скелетообразный и гниющий, возник перед ним. Минхо вскинул оружие, палец судорожно сжал курок, но призрак растворился в зелёном тумане, оставив после себя лишь привкус смерти и разложения на языке. Он задыхался, словно тонул в токсичных испарениях зала переработки отходов, где горы человеческих костей превращались в удобрение. — Ты, — прошелестел голос одного из призраков. Минхо ударил в пустоту, отчаянно цепляясь за мысль, что все это лишь плохой сон. — Плохой сон, плохой сон, плохой сон, — сам себе, неразборчиво говорил солдат, не готовый поверить, что это всё происходит по настоящему.       Повернувшись, он нос к носу столкнулся с ещё одним скелетом, почему-то понимая, что это один из тех безликих солдат, которого он убил сам. И, судя по тому, что таких за ним было бесчисленное множество, безмолвно смотря на него с упрёком, спрашивая: «За что?», «Почему?»       Он был убийцей. — За Империю, — твёрдо произнёс солдат и взял оружие крепче, готовясь вновь уничтожить призраков его совести.       Они не имели права диктовать ему условия, как жить. Солдаты, как и он сам, были готовы к собственной смерти. В конце концов он ребёнок рождённый для военной программы, чтобы отдать Империи долг перед ней.       С протяжным, скорбным воем призраки рассыпались в прах, открывая вид на древние, полуразрушенные руины. Неизвестное сооружение таящее в себе, казалось, ещё больший ужас, чем вся эта армия призраков.       Куда большим для него ужасом стал некто, приближающийся к Минхо достаточно уверенно, от чего даже казалось, что туман расступается перед ним, словно уступая дорогу. Сил поднять на него оружие, неожиданно не нашлось. Солдат стоял парализованный, не способный ни на что, кроме как моргнуть или сделать поверхностный вдох.       Неизвестный в старых разорванных одеждах, от чего его фигура и вовсе была зловещей, протянул к нему иссохшую руку, которая медленно рассыпалась в прах, оставляя после себя только скелет. Касание к шее ледяными пальцами, а после тьма.       Наконец-то?       Было всё же как-то грустно вот так прощаться с жизнью. Не в бою.

๋ ๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭

      Когда Ли пришёл в себя, на губах появилась горькая, от осознания своей участи, улыбка. Когда же это всё закончится?       Пусть в этот раз его ничего не тревожило, даже не болело, сам факт того, что он снова не познал забвение, его удручал. Даже чувствовать он себя стал значительно старше, древним стариком, не способным ни на что. Бесконечно усталым, желающим обрести покой, просто чтобы больше ничего его не тревожило.       Чуть погодя, несколько собравшись с мыслями, он открыл глаза, чтобы начать рассматривать место, в котором он оказался. Как-никак Минхо точно не мог вспомнить, как оказался здесь.       Лишь система сейчас равнодушно сообщала о том, что в крови была обнаружена неизвестная бактерия, одним из побочных эффектов которых стали галлюцинации. Значит туман ничего не делал, что хорошо.       Хорошо. Солдат тихо посмеялся с собственных мыслей, осматриваясь. Взгляд то и дело цеплялся, то за одну новую флору, то за другую, изучая и занося в базу данных. Придумывать названия было откровенно лень, так что ИИ само придумывало им случайно сгенерированное имя. И так же самостоятельно заменяло, если после уже имеющееся название обнаруживалось.       Это делало жизнь значительно проще, и не надо было тратить время на запоминание ненужной информации. Каждая из трёх ныне существующих фракций использовала оставшееся время и пустые головы своих граждан с максимально возможной пользой.       Время не пощадило каменные стены, окружавшие Минхо. Оно испещрило их трещинами, сквозь которые пробивались тонкие, словно паутинки, корни диковинных растений. Они цвели невероятными цветами, отливающими перламутром и серебром в мягком, рассеянном свете, исходящем от прожилок биолюминесцентных минералов, вплетённых в каменную породу. Воздух, пропитанный ароматом незнакомых цветов и влажной земли, был на удивление сухим и тёплым. Под ногами расстилался ковёр из мягкого изумрудного мха, приглашая прилечь и отдаться созерцанию.       Потолок пещеры терялся в полумраке, украшенный свисающими сталактитами, которые, словно хрустальные люстры, преломляли свет минералов, создавая причудливую игру теней. В этом мерцающем свете порхали крошечные светящиеся насекомые, похожие на ожившие звезды. Они кружились в медленном танце, добавляя этому месту нотку волшебства.       Солдат находился в дальнем углу пещеры, укрытый от посторонних глаз занавесью из лиан, был обустроен небольшой уютный уголок. Здесь, среди мягких шкур и подушек, видимо кто-то жил в этом месте, проводил свои дни, читая древние манускрипты при свете светящихся кристаллов или играя на скрипке мелодии, которые, казалось, рождались из шепота самих камней.       Скрипка.       Так вот откуда он её слышал. И именно её звуки заставили Хо вспомнить о, казалось бы, давно забытых чувствах. Дьявольский инструмент.       На территории Империи звучали мелодии определенного ритма, который знал каждый её житель. Три инструмента, два текста песен. И только тот, кто рос на них, знал как они различаются. К первой песне относился гимн Галактической Империи, а к второй восхваление самого Императора.       Послышался стук, и Минхо мгновенно встал в боевую стойку, готовый защищаться. Однако неизвестный не спешил как-либо двигаться, словно давая ему понять, что он не был опасен.       Постепенно Ли расслабился, просто вставая, но продолжая настороженно подглядывать за хозяином пещеры. — Понимаешь меня? — спросил самый очевидный вопрос солдат, смотря как человек входит в укрытие. Как-никак хотел убить, давно убил бы. — В космосе единый язык, — голос мужчины звучал ровно, произнося медленно, взвешивая каждое слово. — Те, кто живёт на планетах, имеет уникальный акцент произношения, отличаются от единого космического произношения. А те, кто и очень давно не общался с космосом, так и вовсе имеют свой язык, — с подозрением произнёс Хо, продолжая наблюдать за тем, как тот берёт какие-то вещи. — С космосом не общался очень давно. И тебе советую забыть — мы здесь застряли. — Что это значит? — Ветви деревьев сплелись слишком плотно, блокируя любую попытку отправить сообщение. А если и существуют точки, где связь есть, дальше пояса астероидов всё равно не уйдёт. Эта планета исключает любые контакты с внешним миром.       Чуть подумав, солдат облегчённо выдохнул. — Может оно и к лучшему, — шепнул он, ощущая, как невидимый груз сам собой покидает его плечи.       По крайней мере для всех он теперь точно будет числиться мёртвым. Да, патриот из него никудышный: не стремился возвращаться под жёлтые флаги Империи, восхвалять Императора и расширять территории, проповедуя веру в их культ.       Может это была ошибка системы, а может это был он сам. Не любивший то, где он родился, за то что они сделали с ним. Но, если бы у него был выбор, то сам бы родился или встал под знамёна Альянса Прайда. Будь он простым человеком, это было бы возможно. Но так как он генетически улучшенный человек с дополнительной кибернизацией, то для остальных он автоматически являлся врагом. — Время близится к ужину. Думаю, нам пора с тобой подкрепиться, — решил перевести тему хозяин руин, как только заметил осмысленный взгляд своего гостя. — Как тебя зовут? — Дядя звал меня Чан. Бан Чан. — А ты сам? — Имя дают родители, как признание своих детей. Что с тобой? — У членов имперской армии нет имён, — хмыкнул Ли невольно проводя параллель с собой. — Но всегда хотел, чтобы меня звали Минхо.       Чан остановился, а после неторопливо развернулся, чтобы протянуть руку в дружеском рукопожатии. Солдат бы ни за что не признался, что это был самый неожиданный жест со стороны не имперца в его сторону.       Осторожно прикоснувшись к чужой руке, он сжал её в рукопожатии, а после с недоумением посмотрел на свою ладонь. Не верил, что кто-то вот так просто протянет ему руку не для того, чтобы убить.       Продолжая проявлять осторожность, Хо шёл за спокойно идущим впереди человеком, пытаясь его проанализировать с помощью системы. И не мог найти хоть что-то особенного, что показало бы по какой причине этот индивидуум смог выжить на чёрной планете.       Ужин был простым, но одновременно с этим и несколько богатым — несколько различных видов блюд, которые словно кричали о том, что о нём, о солдате на службе Империи, пытались позаботиться. — Присаживайся, — вежливо пригласил за стол Чан, дополняя ещё жестом руки, от чего Минхо сразу же сел. — Приятного аппетита. — И тебе приятного аппетита, — чуть растерянно отозвался солдат, не зная к чему он может прикоснуться без вреда для собственного организма. — Что-то не так? — заметив, что тарелка гостя пуста, Бан не спешил сам приступать к еде. — Еда не отравлена и вполне съедобна. По крайней мере я уверен, что вот это мясо получилось самым съедобным, так как его я готовлю лучше всего. — Я не уверен, что могу есть эту пищу, — произнёс наконец Ли. — Я не совсем человек и у меня есть ограничения в том, что я могу употреблять.       Мужчина перед ним откинулся на спинку и прямо посмотрел на Минхо перед собой. Смотрел так, словно видел его насквозь, понимая скрытые мысли и мотивы. И не знай, что перед ним человек без имплантов, то подумал что и у того есть своя ИИ система, которая сейчас изучала его. В этом взгляде Бана не было агрессии, лишь непоколебимая уверенность и глубокое понимание человеческой природы.       Хо чуть шумно вздохнул, не понимая как себя вести рядом с таким человеком. Тот отличался и слишком сильно от всех, кого он знал. — Какие ограничения? — Органика не более сорока двух процентов. Это максимально допустимая возможность. — Мой ужин слишком чистый, — понял проблему Чан. — Хороший способ удержать людей в подчинении, играя на естественных потребностях. Как быстро возникает реакция на чистый продукт? — Десять секунд. — Сможешь довериться мне? — с интересом спросил Чан, после чего встал и подошёл к своему гостю. Встав за спиной, он положил руки ему на плечи, после чего стал осторожно разминать их, ненавязчиво, словно давая успокоиться. — Всего десять секунд и ты получишь свободу, которой был лишён большую часть своей жизни.       Минхо дышал часто, чувствуя давление в груди. Он был в ужасе, словно стоял на краю пропасти, окружённый бесконечной тьмой. Шаг, который мог изменить всё. Такой желанный и одновременно с этим столь опасный.       Доверить свою жизнь другому. Он мог?       Он делал это всегда служа Императору, но это никогда не вызывало таких эмоций. Не давало ему даже шанса ощутить страх, что он делает что-то не так. Погибнуть за Галактическую Империю было почётно. Правильно.       Погибнуть во имя себя — нет. — Я не уверен, — прохрипел парень, продолжая стоять перед пропастью.       Всего один шаг мог разделить его мир на «до» и «после». Он всё больше ощущал себя сломанным и неправильным. Даже система не давала о себе знать, словно забыла о том, что она должна хоть как-то реагировать на происходящее вокруг. — В ком? В чём? — В себе, — выдохнул Минхо, а после опустил взгляд на собственные руки, замечая, как они мелко тряслись.       Когда это началось? Когда он успел стать настолько человечным? — Во мне нет? — Нет. Не знаю почему, но нет, — солдат начал анализировать всё, что произошло с самого начала своего попадания на эту планету и никак не мог понять, где и что пошло не так. Когда он в действительности перестал ощущать в незнакомце угрозу.       А воспринимал ли он Бан Чана сразу угрозой? Тонкое точно было. В самом начале. Что произошло после? — Тогда закрой глаза, — шепнул Чан на ухо, щекоча его своим горячим дыханием.       Минхо подчинился.       Зачем он это сделал? Было необходимо открыть глаза. Почему же он не открывал их? — Я не стану накрывать их как-то. Просто доверяюсь тебе, как и ты мне. Справишься и тогда тебя ждёт награда. Справишься? — Я попробую, — это он сказал?       Ли Минхо, солдат один девять девять восемь, что ты делаешь? Твоя жизнь принадлежит Императору, а не тебе или этому смертному, который по какой-то причине сейчас управлял тобой.       Верно. Ни один человек не был способен на такое. Даже власть Императора не распространялась так далеко. Не могла подчинить себе людей, сделать их полностью зависимыми от тех, кто ими повелевал. — Ни о чём не думай. Слушай только мой голос. Тебе наверняка интересно, что с тобой произошло в тот момент, когда я нашёл тебя? — Да, это так, — ответил Ли, на короткий момент уловив что-то на своём языке, но не придал этому значения. — На этой планете есть насекомые, которые чем-то похожи на комаров. Один из них укусил тебя. Этого достаточно, чтобы в тебя попал местный вирус, который убивает любого человека. По этой причине эта планета занесена в чёрный сектор опасности. Однако, если укусов будет значительно больше, то вместе со слюной комара в кровь попадает и антивирус. На твоё счастье, я вывел его самостоятельно, что привело к тому, что теперь ты можешь спокойно жить на планете Миа, не опасаясь каких-либо болезней и опасностей. И, поздравляю, ты прожил более тридцати секунд после принятия моей стряпни, — и Чан убрал руки, от чего Минхо сразу же открыл глаза, начиная следить за происходящим. — Буду считать, что готовить еду я всё же умею. — Что? — Ты попробовал соус для мяса, которым тот полит. Вам врали всю жизнь, Минхо. Вы способны питаться обычной пищей, если это разрешено специальным допуском для вашей умной системы. — Откуда ты это знаешь? — Дядя научил. Он был тем, кто когда-то начинал работать над системой современного ИИ, но поняв для чего она, ушёл. — Почему ты так просто рассказываешь мне об этом? — с подозрением прищурился Ли. — Мы здесь застряли, нужно как-то жить вместе, а значит и уживаться. Это проще, когда есть какое ни какое, но доверие, — и указал на пищу. — Я только что отключил твой ИИ. Если потом дашь поколдовать, то оставлю тебе только те функции, которые ты захочешь сам. — Кажется, что ты соскучился по общению, — с опаской начал солдат, после чего потянулся к еде, беря всё понемногу. Было странно не видеть никаких системных уведомлений, который же вроде и мешались своей навязчивостью, но всё же давно стали чем-то родным. — Сколько ты здесь? — Около десяти лет. — И всё это время один? — На мою нейтральную планету напала Федерация. Чуть позже присоединилась Империя. Они рвали жителей и ресурсы на части, стараясь урвать кусок побольше. Дядя спас меня, вывезя с планеты. И, в то время как его задержали, я был выброшен в спасательной камере вместе с мусором, чтобы не привлечь к себе внимания. Так я оказался здесь. А ты? — Я один из тех, кто разрывает планеты и людей на куски. В последний раз я защитил своего командира, подставив свой корабль под импульсы вражеского корабля. Так я оказался эвакуирован и отправился блуждать по космосу, пока не оказался здесь. Это произошло в третьем сезоне восьмом месяце в конце десятой недели. То ли девяносто восьмой, то ли девяносто девятый день. — И за это время тебя никто не нашёл? — удивился Чан. — Ты блуждал в космосе сезон. — Знаю. Моя капсула была истощена. Надеюсь, я числюсь мёртвым, — осторожно пробуя одно блюдо за другим спросил солдат. — Помогу это оформить, — только и произнёс Бан. — Как еда? — Не знаю. Я не чувствую вкуса и это связано с моим вторым улучшением. Я генетически улучшенный и кибернизированный под узко направленные военные действия человек. Москит номер один девять девять восемь эл.       Подняв пальцами верхнюю губу он показал свои изменённые клыки. В следующий момент показались иглы, с помощью которых Минхо питался долгое время. И только в купе с ИИ он мог чувствовать вкус, который блокировался при её полном отключении. — А что с голодом? — Насыщает. — Тогда я могу не беспокоиться, что ты останешься голодным. Потому что повар из меня действительно ужасный, — со смехом заключил Чан, смотря на своего гостя, который пожал плечами и продолжил поглощать еду.       В конце концов голод действительно пропадал, давая ему ощутить себя более живым чем обычно.

๋ ๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭

      Вечером, по крайней мере Минхо думал, что сейчас вечер, он заметил как Чан начал собираться. Наблюдая за ним из своего угла, мысли без вечного анализа ИИ текли вяло. Словно солдат скатился до уровня тех самых смертных, которых некогда всё же научился презирать за их слабость и несовершенность.       Возможно по этой причине он отказался от включения искусственного интеллекта, предпочитая несколько дней прожить простым человеком. Вспомнить, какого это быть просто живым, а не совершенным оружием Галактической Империи.       Появился даже интерес к новому знакомому, который обещал познакомить его с планетой, а пока просто дать самому Чану выполнять его ежедневный ритуал в виде игры на музыкальном инструменте. Но причину, по которой тот одевался в чёрный, словно поглощающая свет чёрная дыра, плащ скрывал крепкую фигуру, а капюшон — лицо, не знал.       Но куда больше Хо ощущал, как менялась аура этого человека. Из гостеприимного хозяина с очаровательной и добродушной улыбкой, тот превратился в хищника. Черты лица, до этого мягкие, становились острыми, похожие на каменные остатки древних статуй. Слишком идеальный — породистый или чистокровный, без вмешательства человеческих рук и общественного мнения.       Хотя тот не был идеальным в понимании тех людей, которых он знал. Но всё же человек перед ним, не имея искусственной идеальности, казался самым совершенным в глазах солдата. Непривычно большой нос Чана сильно контрастировал на фоне аккуратных шаблонных носов, который имел практически весь ковчег. Лёгкая асимметрия лица. На фоне их необычно тёплый и яркий взгляд целой вселенной. Особенно Минхо запомнилась улыбка.       Широкая. От неё мужчина очаровательно прищуривался, делая его похожим на… На кого? Ли не мог сейчас подобрать сравнения.       Потому что смотрел на иного, преобразившегося человека. Острый и прямой взгляд, в котором сквозила непоколебимая уверенность в себе и своих силах.       Собирался хозяин пещеры неторопливо, проверяя всё, готовясь к своему ритуалу. И только тогда, когда был готов, посмотрел на своего гостя, вновь улыбаясь. Как и прежде: открыто, искренне, как нравилось Минхо.       Это очаровывало. — Здесь ты в безопасности, так что по возможности не выходи, а если захочешь, то держись ко мне ближе. — С чем это связано? — не удержался от вопроса Хо. — Просто хочу, чтобы ты был в безопасности. — Мне есть чего опасаться? — Всего, — честно признался Чан. — Для тебя Миа сейчас опаснее некуда. Я же здесь живу давно, но до сих пор мне есть чего опасаться, пусть и не так, как когда-то. Мы договорились?       И Бан приблизился к своему гостю, протягивая ему кулак, чего-то выжидая.       Немного подумав, попытался понять жест — Минхо не нашёл лучшего способа, кроме как посмотреть на хозяина выразительным взглядом. — Это просто. Смотри, делаешь такой же кулак как у меня, а потом мы просто встречаемся ими. Вот так, — он показал что необходимо делать с помощью своих двух рук, а после снова протянул руку к солдату.       Разве мог он считать себя солдатом?       Для них Москит один девять девять восемь эл мёртв. Ли Минхо в свою очередь был жив и мог создать себе свою историю. Как когда-то мечтал. До того как стал частью военных сил Галактической Империи. — Возможно в следующий раз, — произнёс Чан. — Может к тому времени сможем доверять друг другу чуть больше.       После этого хозяин подхватил свою сумку с какими-то вещами и скрипку, после направился на выход.       Минхо не смог удержаться, решая направиться следом, но всё же остаться на защищённой территории. В некотором смысле он чувствовал свою слабость, понимая, что находился на чужой территории, где он ничего не знал. Его охотничьими угодьями был космос, бескрайняя галактика, в которой ему не было равных. Но не эта планета. Мия словно была продолжением самого Чана.       Ветер, пропитанный пылью веков, шелестел сквозь разрушенные арки, словно нашептывая забытые истории. Хо стоял в тени обрушившейся стены, сливаясь с мрачной красотой руин. Холодный металл имплантов, обычно ощущаемый как прочная броня, вдруг стал казаться клеткой, сковывающей нечто неведомое, пробуждающееся внутри. До его слуха, обостренного кибернетическими улучшениями, доносилась мелодия.       Бан уже играл на скрипке. Не в зале дворца, не для развлечения знати, а здесь, среди призраков прошлого, обращаясь к безмолвному сердцу планеты. Звуки, рожденные под его пальцами, были полны печали, но не безнадежности. В них слышалась тоска по утраченному, но и вера в возрождение, словно сама Миа вторила ему в этом скорбном, но прекрасном дуэте.       Каждый звук проникал в Ли, минуя броню из металла и безразличия, касаясь чего-то глубоко внутри, чего он сам не мог назвать. Мелодия вилась вокруг него, как призрачный танец, пробуждая чувства, которые он считал давно атрофировавшимися. В ней была боль, знакомая ему до последней капли синтетической крови в его венах. Боль потери, боль одиночества, боль существования, лишенного смысла.       Но сквозь эту боль, как росток сквозь асфальт, пробивалось что-то новое. Нежность. Уязвимость. Надежда? Вампир не понимал. Эти эмоции были ему чужды, как солнечный свет. Они пугали его своей интенсивностью, своей живостью.       Потянувшись рукой к груди, он накрыл её, пытаясь пальцами разгладить тот комок, который образовался внутри него. Это заставляло его испытывать что-то новое, непривычное, заставляющее его вновь испытать нечто похожее на страх.       Внутренняя борьба разрывала его. Часть его, закалённая годами службы Империи, холодная и расчетливая, требовала отбросить эти чувства, сосредоточиться на привычном. На том, что в него вложена программа, которую он должен выполнять любой ценой. Всё остальное было второстепенным. Однако другая часть, пробужденная музыкой, жаждала большего. Она тянулась к источнику звука, к Бан Чану, к этой странной, щемящей красоте, которая разрушала его тщательно выстроенные стены безразличия.       Он сжал кулаки, металл имплантов врезался в кожу, принося призрачное ощущение боли, напоминая о его искусственной природе. Он — оружие, инструмент, а не существо, способное на такие… чувства. Но музыка не отпускала. Она обвивалась вокруг него, шептала о возможности иного существования, о жизни, наполненной чем-то большим, чем долг и приказы.       И в этот момент, стоя среди руин, окутанный мелодией и шепотом древней планеты, вампир впервые задумался о том, кем он мог бы стать, если бы отважился отпустить свое прошлое и прислушаться к голосу своего пробуждающегося сердца.

๋ ๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭

— У тебя довольно сложная программа, — заключил Чан. — Однако я смог обойти защиту. Помоги мне, — после этого он подсел ближе к кибер-вампиру, чтобы показать ему данные, стараясь лишни раз не трогать провода идущие к затылку Ли. — Я буду называть по очереди что за что отвечает, а ты говоришь оставить тебе это или убрать из основной задачи. — Хорошо, — сглатывая ответил Минхо, готовый довериться этому человеку.       Чан был честным. Непозволительно правильным для этой вселенной. Однако, вспоминая обратную сторону этого человека, был готов признать и то, что он не знал и скрытой стороны этого мужчины.       Однако хотел, чтобы знать, по пути ли им. Чувствовал, что это так, что они вместе встретились на этой планете не просто так. Но привыкший доверять фактам, не мог просто положиться на чутьё и инстинкты. В первую очередь по той причине, что это было против политики самой Империи. — Твои физические характеристики оставлю без изменений, так как они тебе привычнее. — Если можно. А то надоело быть таким неуклюжим, — проворчал Минхо, постепенно замечая, как привычные функции его тела возвращаются.       Они практически ничего не трогали. Убирали лишь те некоторые моменты, которые могли навредить самому Ли. Так же, как это было с едой. — У нас проблема. Если я отключаю функцию фильтрации пищи, чтобы ты мог свободно есть всё, то тогда я не могу включить функции вкуса. Если оставить функцию фильтрации, то его нельзя поднять больше пятидесяти. Вкус останется, но это лишает тебя возможности свободного питания. Как поступим? — Учитывая что я на планете, где нет синтетики? Выбор очевиден, но за возможность выбора — спасибо, — Бан рассмеялся. — Я сказал что-то смешное? — Я просто рад, что ты сможешь есть мою стряпню, — смущённо отозвался хозяин пещеры. — Давай если получится когда-нибудь покинуть эту планету, я верну тебе вкус. — У меня есть свобода выбора. Это больше, чем просто вкус пищи. — Тогда жить не так интересно. — Если брать философские трактаты, то тогда я автоматически лишаюсь зависимости от пищи. Больше необходимого не съесть, потому что не возникнет соблазна съесть ещё немного, — казалось, что Хо забавлялся. — Таким образом я стану ближе к пути праведника.       Чан рассмеялся. — Тогда уже у тебя есть все возможности стать праведником и посвятить свою жизнь религии. — Как жаль, что я не верю во всю эту ересь. Верю в людей и их цель. — У тебя есть цель? — мягко спросил Бан, возвращаясь к компьютеру. — Пока нет. Но будет, как только я найду кое-что для себя, — и бывший солдат выразительно посмотрел на человека рядом с собой. В итоге просто заинтересовался чертами уже не чужого лица.       Только определиться с тем, кем для него сейчас являлся этот человек, не получалось. Они жили вместе около двух недель, постепенно привыкая к друг другу. Хотя скорее это относилось к Чану. Сам вампир скорее привыкал к покою, который так долго искал.       Даже, по настоянию Бана посадил семя. Ему казалось это глупым, так как деревьев тут и так было слишком много. Вырастить ещё одно казалось самой большой глупостью. Однако спорить с человеком, который дал ему кров и защиту, не рискнул.       И вот сегодня, когда Чан спросил о том, хочет ли он вернуть ИИ в свою жизнь, Минхо не раздумывая ответил согласием. А теперь выбирал сам, что он сможет делать в будущем по собственной воле, а что останется частью него самого. — Есть ещё один пункт, который требует твоего решения. Программа сможет работать только в том случае, если у тебя будет человек, которому ты посвятишь свою жизнь. Когда я ввожу Император, то он автоматически стирается, словно ты сам против. Да и я бы не хотел, поэтому сделай выбор сам, — после этого он уступил место за компьютером, вставая. — Потом нажми сюда и дождись окончания загрузки. Тогда твоя программа заработает так, как ты сам захотел. А мне пора.       Скрипка.       Чан был зависим от музыки. Возможно даже одержим этим способом делиться с миром своими эмоциями. Теми, которые он старался не замечать весь день, живя на планете в одиночку. И пусть сейчас у них был ещё один слушатель, а сам Бан стал искрить жизнью, Ли просто не представлял этого человека без скрипки.       Её корпус, вырезанный из окаменевшего дерева, хранившего в себе тепло давно погасшего солнца, был иссиня-чёрным, как ночное небо планеты. По поверхности дерева вились тончайшие серебристые прожилки, напоминавшие реки жидкого металла, застывшие во времени. Они мерцали в полумраке, словно хранящие в себе захваченный свет далёких звёзд.       Струны, сплетенные из паутины гигантских мийских пауков, переливались всеми оттенками фиолетового, от глубокого индиго до нежного лавандового. Эти нити, прочнее любой стали, вибрировали с потусторонней энергией, издавая звуки, которые, казалось, проникали прямо в душу. Они были живыми — пульсировали, отзываясь на малейшее прикосновение, словно дышали в унисон с музыкантом.       Смычок, также частично созданный из паутины, был продолжением этих магических струн. Древесина смычка была цвета слоновой кости, и по ней, словно по ночному небу, были разбросаны крошечные фиолетовые искры — фрагменты паутины, вплетенные в его структуру. Когда смычок касался струн, искры вспыхивали ярче, словно рождая музыку из самой ткани реальности.       Скрипка была произведением искусства. И когда Чан предложил взять инструмент вампиру, тот посчитал это кощунством. Он не мог прикоснуться к этому великолепию. Тогда хозяин пещеры рассказал о том, как он её создал. Она ему приснилась, а он, томимый в то время одиночеством, решил что это лучший способ справиться с безликими днями.       И не прогадал.       Раздались первые звуки музыки и Хо, чуть подумав, ввел имя человека, который должен был стать смыслом его жизни. И, дождавшись окончания загрузки, встал и подошёл к входу в пещеру, чтобы насладиться мелодией и яркими чувствами, взрывающиеся в его груди словно огненные цветы фейерверков.

๋ ๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭

— Пошли погуляем? — услышал долгожданный вопрос Минхо, практически сразу вставая со своего места, в один момент оказываясь рядом с человеком.       Миа предстала перед ними царством вечной ночи, где тьма была не просто отсутствием света, а живой, дышащей сущностью. Гигантские деревья, чьи стволы переливались серебром в свете зелёного спутника, вздымали свои кроны к небесам, сплетаясь в бесконечный, готический свод. Их листья, словно выкованные из тёмного изумруда, мерцали, отражая призрачный свет, создавая иллюзию падающих звёзд.       Под ногами простирался ковер из мха, мягкий и пружинистый, словно ступаешь по облакам. Фосфоресцирующие грибы, разбросанные по земле, излучали мягкое, пульсирующее сияние, освещая путь сквозь переплетение корней и лиан. Воздух был густой и влажный, наполненный ароматами незнакомых цветов и трав, сладкими и терпкими одновременно.       Зелёный спутник, висящий низко над горизонтом, заливал все вокруг своим неземным светом, придавая пейзажу ирреальную, сказочную красоту. Тени от деревьев, длинные и извилистые, словно оживали, превращаясь в фантастических существ, которые танцевали в призрачном свете. Вдали виднелись горы, чьи вершины терялись в фиолетовой дымке, создавая впечатление бесконечности, расширяя границы этого ночного мира за пределы видимого.       Реки жидкого металла, извиваясь текли по поверхности планеты, отражая в своей зеркальной поверхности зелень спутника и серебряный блеск деревьев, создавая иллюзию второго, перевернутого неба. В воздухе висели светящиеся споры, похожие на крошечные светлячки, создавая эффект живого мерцающего дождя. — Когда я оказался здесь в первый раз, я даже не обратил внимания на красоты этого мира, — через некоторое время произнёс кибер-вампир, бесшумно идя рядом с Чаном. — Миа тебе бы и не показала. Эта планета особенная, — с нежностью произнёс мужчина, касаясь ствола дерева, с лаской погладила ладонью по коре.       Датчики Хо уловили, как свечение под ладонью стало сильнее и, на короткое мгновение, даже листья мха потянулись к его руке. Чуть подумав, вампир и сам подошёл к дереву, чтобы провести пальцем по шероховатой поверхности. Ожидаемо его прикосновение не вызвало никакой реакции.       Фыркнув, он отстранился и пошёл дальше, прислушиваясь к звукам леса. Это место явно жило по своим правилам и законам, создавая уникальный баланс, который не хотелось как-либо трогать.       Проскользнувшая мысль о том, что пусть эта планета и дальше останется в чёрном секторе, оставаясь такой первобытной и нетронутой. — Тебе не страшно здесь вот так ходить и гулять было в одиночку? — Я не был один, — поймав какое-то насекомое, которое схватило его за палец, а после село в ладони.       ИИ привычно подкинуло сравнение со сказочным существом в виде феи. Минхо и сам подошёл чуть ближе, чтобы рассмотреть светящееся создание лишь отдалённо напоминающее по форме человека. Большие уши и глаза светящиеся лаймовым цветом. По всему телу виднелись трещины, которые светились таким же ярким светом. Из головы росли веточки похожие на рога и просто удивительно красивые резные тончайшие крылья. — Кто это? — шепнул вампир. — Местный народец. Они живут неподалёку отсюда в небольшом поселении. Не разговаривают в привычном нам смысле, но всё понимают. Верно?       И Минхо ощутил что-то вроде согласия, понимая это на каком-то подсознательном уровне. Хотя не услышал ни единого звука, который бы исходил от феи. — Вау?       Чан добродушно рассмеялся, а после проказливо улыбнулся и позвал за собой Минхо, жестом призывая того идти тихо.       Захотелось закатить глаза или даже фыркнуть. В отличие от этого смертного он мог с уверенностью сказать, что сам не издавал шум. Вообще никакой. Даже дышал тише обычного, словно хотел и дальше оставаться невидимкой для этого мира.       Пройдя ещё немного они сели в кустах, пока фея легко взлетела, чтобы сесть на ближайшую ветку дерева. Благо тоненьких веточек некоторых карликовых деревьев было ей достаточно. — Вон там стая местных волков или кого-то очень на них похожих, — тихо рассказывал Чан. — Когда моя капсула приземлилась на планету, она попала на логово этих существ. Волчата выжили, а вот взрослые нет. Так что я вырос вместе с ними и по этой причине говорю тебе лишний раз не покидать наш дом.       Минхо вздрогнул и с удивлением посмотрел на Бана, а только потом вернул свой взгляд на величественных созданий. Крупные волки, где-то под два метра роста в холке с длинными ушами и рогами. По всему телу виднелась густая шерсть, а на лапах виднелась то ли кожа, то ли чешуя. Это всё мягко перетекало, гармонично, показывая идеальное животное, которое создала Миа. Рядом с ними бегали волчата, играя между собой под присмотром членов своей стаи. — Я ими восхищаюсь, — поделился Чан и вышел из кустов, обозначая своё присутствие.       Взрослые волки, видимо самцы, сразу встали и посмотрели на человека, начиная принюхиваться к ветру. А там, один из них встряхнулся и лёг обратно на землю, чтобы следить за отдыхающей стаей. Второй в это время начал приближаться к ним, всем своим видом показывая, что он здесь главный. — Что мне делать или не делать? — тут же спросил Хо, не зная как ему себя вести. — Доверься мне, — спокойно произнёс мужчина, продолжая следить за приближающимся хищником. — Вульф.       И волк, словно ручной пёс, счастливым зверем приближался к своему человеку. Сев перед Чаном, он замер, пока хвост пропеллером ходил кругом. — Можно, — прозвучала короткая команда, и вожак стаи тявкнул щенком, прежде чем обнял своими огромными лапами, прижимая к своему лохматому телу.       Сам Бан спокойно утонул в густой и мягкой шерсти, обнимая волка как своего друга, скорее даже брата. Волк лизнул волосы мужчины, после чего человек вынырнул из объятий, чтобы поймать того за морду и звонко чмокнуть в нос, от чего зверь чихнул куда-то в сторону. Чтобы сразу же замереть и грозно оскалиться, начиная защищать Чана. — Нельзя. Он свой, Вульф, — спокойно и уверенно звучал голос Бана, контролирующего ситуацию. Выйдя из-за крупного тела существа, он подошёл к Минхо и взял его за руку, переплетая пальцы. — Он свой. Смотри. Видишь?       Минхо до этого в один момент с восхищения испытал умиление, а после короткий страх и резкое опустошение. Он сразу заметил, как изменился рабочий дисплей, переходящий в боевой режим, подсказывая, что сам Хо готов сражаться за собственную жизнь. И только голос мужчины действовал на них одинаково: сначала оба замерли, реагируя на властные ноты, которые не терпели неподчинения. А после, когда их пальцы были переплетены, вампир испытал то ли смущение, то ли смятение.       Чан слишком спокойно позволял себе вольности, не задумываясь о своих поступках. Казалось тот был счастлив, что не единственный человек на этой планете, и словно в подтверждение старался касаться Хо, чтобы лишний раз убедиться в его реальности.       Волк осторожно приблизился и понюхал сначала руки, а только потом самого Ли. Посмотрел на него своими зелёными глазами, только после этого что-то проворчал на своём языке, явно ревниво прижимаясь головой к своему человеческому собрату.       Чан на это рассмеялся и потрепал зверя по холке. — Ревнивец. Всё, иди. Я попозже позову тебя, и мы вместе поохотимся, идёт? — задал вопрос Бан заглядывая в счастливые глаза зверя, который явно был рад вниманию и ласке.       Издав непонятный звук, тот легко коснулся языком чужого подбородка, следом хвостом ударив кибер-вампира, прежде чем вернуться к стае. — Кошек я люблю и уважаю больше, — ворчливо отозвался Хо.       Человек рядом с ним вновь рассмеялся, после чего потянулся за своим музыкальным инструментом. — Тут такие тоже водятся, если захочешь попробуем завести, но не уверен что стая примет, — хмыкнул Чан явно довольный происходящим. — Садись удобнее, потому что мы тут надолго.       В воздухе витал сладкий аромат ночных цветов, смешанный с терпким запахом мха и влажной земли. Миа дышала вокруг него, живая и отзывчивая. Бан закрыл глаза, прислушиваясь к биению её сердца: тихому шелесту листьев, журчанию невидимого ручья, далекому зову ночной птицы.       Он поднял смычок, и первые ноты полились из-под его пальцев, легкие и воздушные, как светлячки, танцующие в ночном воздухе. Музыка, наполненная нежностью и любовью, расходилась кругами, касаясь каждого дерева, каждого листка, каждого живого существа в этом волшебном лесу.       С веток дерева спустилась фея и грациозно опустилась на свободное плечо человека, прислушиваясь к мелодии, и её маленькое личико светилось счастьем. Даже волки перестали шуметь и повернулись в сторону играющего на волшебном инструменте музыканта, навострив свои огромные уши.       Музыка становилась всё ярче, радостнее, словно отражая пробуждение природы. Чан играл, вкладывая в каждую ноту всю свою любовь к Миа, к этому волшебному миру, ставшему ему домом. Он чувствовал, как планета откликается на его музыку, как вибрирует каждый листок, каждый камешек, как сама ночь наполняется магией.       Минхо сидел, прислонившись спиной к огромному корню, и наблюдал за человеком. Музыка, льющаяся из-под его пальцев, обволакивала его, словно тёплая волна, размывая привычную холодность и отстраненность. Металлические импланты под кожей, обычно напоминавшие о его искусственной природе, сейчас казались почти незаметными.       Впервые за долгое время он чувствовал что-то помимо пустоты. Нежность, исходящая от Чана, отражалась в каждом звуке скрипки, проникая в самую глубину его механического сердца. Это было новое, незнакомое ощущение, вызывающее одновременно и страх, и странное, щемящее чувство тоски по чему-то недостижимому.       Он смотрел, как мужчина, увлечённый музыкой, словно светился изнутри. Вокруг него, привлеченные мелодией, собрались живые существа Миа: гигантские волки и фея с резными крыльями. В этом моменте была такая гармония, такое единение с природой, что вампиру стало почти физически больно от осознания собственной отчужденности.       Он чужой в этом мире, холодная машина среди живых существ. Льющаяся музыка словно подчеркивала эту разницу, высвечивая его искусственность, его неспособность чувствовать так же ярко и полноценно.       Но вместе с тем, мелодия пробуждала в нем ростки чего-то нового. Желание стать частью этого мира, понять эту непостижимую связь между Чаном и планетой. Это желание было еще слабым, едва ощутимым, но оно было. И это пугало его больше всего.       Встав, он решил отойти подальше, но всё остаться в безопасной близости, не зная что может его ожидать в живом лесу. От музыки он всё равно уже не сможет спрятаться. Как и о собственных чувств, которые стремительно росли от звучания волшебной скрипки.       И вместе с этим ворохом встревоженных эмоций он впервые ощутил, как у него зачесались импланты под дёснами, и он сам стал испытывать нечто похожее на жажду. Даже какое-то необъяснимое желание пометить человека собственными клыками, чтобы показать, кому именно принадлежит этот человек. Не какому-то блохастому волку, а ему. Такому почти человеку.       Сначала он хотел ударить по дереву, но в итоге просто вновь сел под дерево, зарываясь руками в собственные волосы. Нужно было подумать, расставить всё по полочкам и взять самого себя под контроль.       И не забыть сообщить о жажде. Быть может они найдут способ обмануть и тут программу, если это возможно.       Хотя и обманывать самого себя было глупо. Это часть него, часть его биологии, а не программа умного кода. И кровь была ему необходима, чтобы после получить всё то, что он не мог получить из обычной человеческой пищи. И вроде бы он должен волноваться, что он и тут не идеален, но было откровенно плевать.       Потому что он сам себя не переставал считать идеальным созданием человека и космической природы. Лучше его никого не будет. Совершеннее его тоже. Он был лучшим, а теперь мог стать поистине уникальным.       Нужно только найти способ для нового гармоничного существования на этой планете. Она и его примет, пусть и не сразу. Погладив нежный лепесток цветка, он старался запомнить получше магию и красоту места, которые его так зацепили. Музыка продолжала разливаться мягкими волнами по округе, пока сам Минхо давал себе обещания и клятвы всё исправить.       Для начала перестать бояться самого себя. Он сможет. Он справится.

๋ ๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭ ⭑๋ ࣭

— Я… — начал Хо, но так и не смог ничего произнести дальше, смотря на то, как Чан сел рядом с ним. — У тебя слишком яркая музыка. Она цепляет.       Мужчина любовно погладил сумку, где хранился его музыкальный инструмент. — Она продолжение моей воли. С её помощью я могу общаться со стаей. Сегодня я рассказал о тебе и о том, что тебя так же необходимо защищать. Миа теперь тоже об этом знает, так что не станет вредить. Так что теперь ты можешь свободно гулять и без меня по территории, которую охраняет Вульф. Дальше другие хищники, и я уже там защитить не смогу, — делился с ним хозяин планеты?       Человек же мог быть хозяином планеты или тут что-то иное? Минхо не понимал. — А почему у меня это вызывает такие эмоции? — Нравится моя музыка? — предположил Бан. — Не знаю. Ты первый человек, который слышит мою музыку. — О, так я могу гордиться этим или считать, что я стал невольным свидетелем? Учти, в последнем случае я буду защищаться.       Чан тихо рассмеялся, а там в очередной раз нарушил личные границы Ли: положил голову на плечо бывшего солдата Империи. Даже щекой потёрся.       Вампир не знал как себя вести, смущённый очередной близостью этого мужчины. Одновременно с этим он пытался понять, чем вызвана такая реакция, начиная склоняться к тому, что тот был слишком долгое время одинок. И сейчас, когда рядом с ним оказался Минхо, наконец мог немного отпустить себя и вернуть себе все упущенные годы вынужденного отшельничества.       И Хо восхитился силой этого человека, понимая, что тот смог сохранить себя. Наверняка в прошлой жизни он рос в семье и был любимым ребёнком. Ещё был очень тактильным, словно так выражал свои эмоции: признательность, благодарность и привязанность. Возможно, тот мог проявлять себя и в другое время, к примеру, когда самому бывшему жителю Империи потребуется поддержка и помощь. Да, тот сделает всё и поможет ему не задумываясь о своих действиях или самом себе.       Смог ли он сам поступить так же в сторону Чана?       Вспоминая своё решение, которое он принял буквально на днях, то понял, что уже поступил так. Уже вверил самого себя всего одному человеку, зная того до смешного мало.       Возможно доверился бессознательно, считая это правильным, потому что так хотел он сам. И даже ИИ не могли на него как-то повлиять. Сейчас он испытывал что-то похожее на «сделать всё для человека, которому он доверился». Потому что знал, что так должно было быть. — Чани, — попробовал мягко обратиться к нему Минхо, сразу же ощущая как к нему прижались сильнее. — Мне нужна твоя помощь. — Какая? — лениво, даже несколько сонно отозвался мужчина.       И Ли точно знал, что скажи он что-то серьёзное, то тот сбросит с себя всю леность, вмиг собираясь и преображаясь в опасного хищника. Такого же, как стая его волков. — Мне нужна кровь, а я не знаю кем можно тут перекусить. Это нужно, чтобы восполнить необходимый запас питательных веществ в организме.       — Не проблема. Моя кровь подойдёт? — всё так же расслабленно и лениво спросил Бан.       Хо вздрогнул, не ожидая столь лёгкого отношения к его проблеме. — Ты наверное не понял… — Всё я понял. У меня её много, твои пакетики с кровью я видел и много тебе не нужно. — От тебя воняет псиной, — сразу же отреагировал Минхо, понимая что для него обычный, даже нравившийся обычно запах исходящий от человека, сейчас казался отвратительным из-за запаха волка. — Тогда пошли купаться, — чуть ли не простонал от того, что сейчас придётся как-то двигаться.       Ли умилился со столь расслабленного состояния человека рядом с ним. Почему-то это польстило ему даже больше, чем то, что он смог услышать первым музыку Чана. — Пошли, — вампир встал первым, после чего протянул руку, помогая тому встать.       Когда они оказались друг к другу близко, Минхо робко улыбнулся, замечая сначала недоверие в чужих глазах, которые мгновенно сменились счастьем, и на чужом лице расцвела яркая и широкая улыбка.       Домой они возвращались медленно, всё так же тихо переговариваясь между собой. А там, подхватив принадлежности для мытья, отправились к небольшому озеру с водопадами.       По пути Хо обдумывал то, что было странно обрести таким способом дом. Ему дали место, которое он мог назвать своим местом. Там где его примут любого, несмотря на его статус бывшего военного на службе Империи.       Минхо рассматривал широкую спину Бана, который сейчас стоял под одним из водопадов, смывая с себя грязь сегодняшнего дня. Чуть подумав, он направился к человеку, помогая тому смыть с волос пену, чувствуя, как Чан вздрогнул, явно не ожидая к себе внимания. Ли тоже не ожидал, что он захочет что-то сделать для другого.       В итоге мужчина сел на камень, по сути оставляя Минхо возвышаться над ним, пока тот стоял по пояс в воде. Вода из водопада теперь падала на него, и именно он контролировал, какая часть попадёт на человека.       Заметив, как доверчиво к нему проявлялся Чан, хотелось отдать тому не меньше. Хотелось дать ему столько же, сколько тот столь искренне и безвозмездно давал ему одному. И продолжал это делать.       Сам кибер-вампир хотел в свою очередь научиться заботиться о ком-то ещё. В этот момент он даже понял, зачем Бан сказал ему о том, чтобы Минхо начал заботиться о семени дерева. Оно тоже было живым. И по сути, пусть он начал это делать не понимая и через не хочу, сейчас думал о том, что готов и сам теперь бежать к своему дереву.       Отбросив мысли в сторону, он сосредоточил внимание на одном человеке, который был рядом с ним. Чан был горячим. Казалось что приятная прохладная вода не остудила его, а наоборот разожгла в нём больший костёр.       Массируя голову, он скользнул на уши, а там и на шею, наблюдая за расслабленным и явно отдыхающим человеком в своих руках. Это льстило. Это подкупало. А ещё впервые давало ему ощутить ответственность, которая не тяготила его, а давало ему мотивацию и силу. Силу бороться. — Спасибо, — сорвалась искренняя благодарность из уст бывшего солдата.       Чан откинулся назад, прижимаясь спиной к ногам Минхо, чтобы заглянуть в глаза разных цветов. — Кто-то поесть хотел, — мягко напомнил ему Бан. — Хочешь прямо здесь? — Почему нет? — и Чан встал, чтобы притянуть к себе вампира ближе. Сразу после этого наклонил голову, обнажая свою крепкую шею, на которой ярко вырисовались сети вен.       Взгляд его был устремлен на Ли, доверчивый и спокойный. Объятья тёплые, надёжные и крепкие.       Внутренний вампир Минхо, колебавшийся лишь мгновение, резко подался вперёд. Его движения, обычно плавные и контролируемые, теперь были наполнены нетерпением, почти жадностью.       Клыки, острые как осколки обсидиана, вонзились в кожу Чана. Горячая волна прокатилась по телу вампира, стоило только ощутить вкус крови. Он был ошеломляющим словно концентрированная жизненная сила Миа хлынула в него мощным потоком. В ней была сладость ночных цветов, терпкость древесной смолы, металлический привкус звёздной пыли. Это был не просто физический акт, а нечто большее — слияние двух миров, двух сущностей.       Минхо застонал, не в силах сдержать нарастающего восторга. Его руки, до этого неподвижные, сжали плечи человека, словно стремясь удержать его, не дать исчезнуть. Он пил жадно, но вместе с тем осторожно, боясь причинить боль. Каждый глоток был откровением, взрывом ощущений, которых он никогда раньше не испытывал.       Тело вампира вибрировало, отзываясь на мощный приток жизненной силы. Его чувства, притупленные вечными рамками и долгом, вдруг обострились до предела. Он чувствовал биение сердца Бана, тепло его кожи, сладкий аромат его крови. Впервые он понимал, что значит быть по-настоящему живым.       И какого это питаться от живого донора, а не из пакетов, к которым он привык.       Когда он наконец оторвался, его глаза горели неестественным блеском. На губах выступила тонкая струйка крови Чана, сияющая холодным светом звёзд в зеленоватом полумраке. Он смотрел на мужчину с нескрываемым восхищением и… благодарностью. — А ты переживал, — спокойно отозвался Бан стирая кровь с губ Хо, а после попробовал сам. — Ну и гадость. Вкусно хоть было? — Очень, — только и произнёс Минхо, чтобы сейчас самому начать суетиться, продолжая выражать свою заботу, пусть и несколько неумело.       Завернув его в полотенце сотканного из паутины местных пауков, начал растирать кожу, переживая что тот мог замёрзнуть. Даже в пещере заставил Бана просто сидеть и пить чай, пока он рискнул хоть что-нибудь приготовить для человека рядом с собой.       Нужно было ещё хорошо накормить, чтобы тот мог восстановить свои силы. Чан с него смеялся, говоря что от нескольких глотков крови, которых у него забрали, ничего не изменилось. Хо был не согласен, считая что забрал больше пяти глотков.       Минхо, несмотря на продолжающие поддразнивания Чана, продолжал суетиться вокруг него. Внутри что-то трепетало от новой, незнакомой близости, возникшей после укуса. Вкус крови всё ещё ощущался на языке, вызывая странное волнение. Он пытался замаскировать свою неловкость заботой, подкладывая Чану новые подушки и укутывая его пледом, словно тот был хрупкой фарфоровой куклой.       Чан в свою очередь наблюдал за ним с ласковой усмешкой. Ему нравилась эта неуклюжая забота, эта внезапно пробудившаяся нежность в обычно сдержанном вампире. Он не противился, позволяя Ли опекать себя, наслаждаясь моментом.       Постепенно неловкость начала испаряться, уступая место тёплой, доверительной атмосфере. Они разговаривали о пустяках, смеялись над шутками, делились историями из своей жизни. Чан рассказывал о своих путешествиях, Минхо о своих наблюдениях за ночной жизнью Миа. Время текло незаметно, словно песок сквозь пальцы. — Очень вкусно, — со стоном отозвался мужчина, как только попробовал ту бурду, которую приготовил для него вампир. — О Миа, это потрясающе, — продолжал восторгаться человек, а Минхо спрятал свою улыбку за своей миской с едой. — Спасибо! — Я рад, — только и шепнул в свою очередь Хо.       Сейчас он как никогда раньше был уверен в том, что сделал правильный выбор. А ещё был благодарен судьбе, что смог встретиться с этим человеком.