Вернуть сложнее, чем найти

      - Исаги-кун, подскажи нам, как в Японии изначально называли меченных? – неожиданный вопрос Кумико-сенсея выдернул Йоичи из полудремы.         - Эм, кажется «избранник демона», - неуверенно протянул он в ответ, почесывая макушку и оглядывая класс, словно в надежде о телепатической помощи одноклассников. Парень мысленно себя четвертовал, ведь привлекать внимание учителя совершенно не хотелось. К сожалению, Йоичи Исаги абсолютно не терпел историю, в особенности ее современную часть.       - Отлично и, будь добр, больше не спи на моих уроках! То, что ты сдаешь тесты на отлично, не дает тебе права так неуважительно относиться к остальным! – хмуро поглядывая на нерадивого ученика, закончил мужчина и, поправив спустившиеся на кончик острого носа очки, вернулся к лекции.          Наш мир слишком несовершенен. Навскидку если вспомнить, то все новое и незнакомое подвергалось гонениям. Великие художники, ученые – подними имена и каждая история будет охвачена какой-либо дискриминацией. К сожалению, в природе человека заложены инстинкты стадного поведения, а сильные мира сего их только культивируют: ведь так просто управлять толпой – поставь во главу нее громко вещающего идиота и власть в ваших руках.       Феномен соулмейтов или, как их еще называли в стране Восходящего солнца - «Избранников демона», впервые был упомянут в современной истории конца девятнадцатого века: век промышленных и химических прорывов, век войн и эпидемий. Именно тогда, обследуя тела раненных в сражениях солдат, немецкий хирург Эрих Райце заметил и описал в своих научных изысканиях загадочные проявления порчи кожи различными метками. Так именно и началась эпоха охоты на новое зло, продлившаяся практически целое столетие.       Германия была первой страной, в которой обнаружили соулмейтов. Газеты пестрели заголовками исключительности феномена. Людей отлавливали, изучали в лабораториях как зверье: описи рисунков, реестр семей под подозрением, сбор ДНК-материала. С какими только ужасами не столкнулись. Когда-то Исаги даже прочитал одну жуткую в своей откровенности статью о проводимых опытах по оплодотворению меченных женщин, нацеленную якобы на проверку бесплодности. Впоследствии чего ему стало все больше казаться, что человечество само по себе являлось злом, некой опухолью планеты.       Еще долгое время загадкой оставался процесс проявления меток. Кто-то рождался уже отмеченным – это могла быть маленькая татуировка, а бывали случаи, когда рисунок покрывал всё тело, при этом никогда среди рожденных не было совпадений и только спустя семнадцать лет пара проявлялась на коже другого подростка. Прошло еще долгих пятьдесят лет, таивших в себе множество зверских деяний, после чего ученые и теологи наконец смогли свести все гипотезы в одну из первых рабочих теорий. В конце двадцатого века, где-то в начале восьмидесятых годов, после жутких гонений в Азии, когда в одном только Китае было доведено до самоубийства около двадцати тысяч человек, в ряде передовых стран были приняты превентивные меры – на законодательном уровне запрещалось проводить какие-либо насильственные действия, грозящие физическому и ментальному здоровью меченных людей.       Конфессии разных вероисповеданий разрывало от противоречий. Одни яро кричали о наказании Божьем, мол, это разорванные души грешников в искуплении грехи своих прошлых воплощений. Другие возражали и считали, что предначертание является наградой Господа и его попыткой даровать своим детям счастливую жизнь. Однако не все так однозначно. Не зря же в Японии проявленных, тех баловней судьбы, кто получил метку соулмейта в свои семнадцать лет, прозвали избранниками демона.       О, да. Изначальный соул, кого можно назвать истинным обладателем метки, по своей сути дьявол. Исаги встречал таких людей не так уж и часто, но все они своеобразные и тяжелые личности с резким характером. Генетики в один голос утверждали, что агрессивность и неустойчивый гормональный фон у рожденных с меткой являются последствиями генетического сбоя. Организм человека многогранен и в этой системе нет закона, запрещающего взаимовлияние элементов друг на друга. Гены влияют на гормоны, а гормоны могут запросто влиять на изначальный геном. У носителей феномена родственных душ белки, отвечающие за ускорение реакций превращения веществ, особенно чувствительны к синтезу гормонов-нейромедиаторов. Вот такой каприз природы. Ваши органы в порядке, организм работает как часы, но человека бросает из крайности в крайность: радость, грусть, агрессия и ярость. Неустойчивость и постоянный стресс. Можно было бы закрыть на этом тему, порадоваться за ученых, которые смогли отследить положительную динамику выравнивания эмоционального и гормонального фона у сложившейся пары соулов, но тут с ноги вступают в игру ненаучные, практически фантастические свидетельства схожести судеб. Рожденный с отметкой души в девяносто процентов случаев хранит за спиной изломанное детство: потеря близких; воспитание в детских домах или, того хуже, воспитание среди маргинальных слоев общества; насилие сексуальное и физическое, не говоря уже о ментальных ранах. Да или, к примеру, взять феномен стабилизации состояния – то ли дело в обмене ДНК-материалом, то ли дело в каких-то не поддающихся науке явлениях.       На первом году старшей школы их классу рассказывали о эксперименте, в котором участвовала пара, никак физически не взаимодействовавшая с друг другом. Они жили в одном боксе порядка трех месяцев. И что вы думаете? С первых же дней анализы изначального соула перестали зашкаливать и у парня значительно снизился уровень адреналина с кортизолом, не говоря уже о спокойном эмоциональном фоне. Из всей этой истории может показаться, что проявленные - те самые счастливчики, обретшие метку в свои семнадцать лет – подвергаются дискриминации просто так и проблем как физиологических, так и социальных за собой не несут. Черта лысого, но нет. Вся эта научная элита до сих пор не нашла причины, почему нейронная активность у вторичного соула такая низкая вкупе с высоким порогом психоэмоциональной восприимчивости. И поверьте, она не заключается в идиотизме или патологиях. О, Ками-сама, как бы не так. Она выражена в психической неустойчивости: если первичный соул страдает от проявления эмоциональных скачков, то вторичный вынужден постоянно остерегаться ментальных срывов. Они безумно восприимчивы, нестабильны в социуме. Гостьями психоневрологических диспансеров довольно часто становятся именно проявленные с их клиническими депрессиями, апатией, социопатией или того хуже шизофренией. Там, где обычному человеку в хороших условиях потребуется день для реализации задачи, проявленный потратит два и ментально выгорит из-за переживаний. Можно продолжать бесконечно, отчего ученые бьются в истериках уже не одно десятилетие. Возник парадокс, когда наука не может принять бездоказательные гипотезы о чем-то сверхъестественном, а духовные конфессии не желают учитывать физически обоснованные мутации.       Когда-то в детстве Йоичи очень интересовался темой соулмейтов, ему они казались героями любимых сказок – предназначенные друг другу, обреченные быть счастливыми до конца своих дней. Но реальность оказалась намного мрачнее. Свои нелепые мечты о родственной душе он оставил в далекие тринадцать лет: сразу после того как удостоился сомнительной чести наблюдать травлю проявленного-старшеклассника. Толпа «цельных» подростков прилюдно унижала худенького паренька на чьем лице переливалась серым цветом метка соулмейта.       Таких случаев было еще несколько. Он даже пару раз вмешивался в драки, огребая от более сильных соперников. Жалеть себя в этот момент Исаги и не думал. Его до безумия бесила такая несправедливость! Это уже спустя некоторое время он разобрался, что родственные души по отдельности очень уязвимы: их считают половинчатыми, не способными добиться в своей жизни чего-либо достойного без участия своей половинки. Сейчас мир знает несколько опровержений этой теории, но консервативная Япония все еще утопает в предрассудках. Меченным тяжело найти работу, их достижения подвергаются критике и сомнениям. Исаги сам являлся свидетелем, как одного из проявленных даже не допустили до собеседования на роль менеджера футбольного клуба их старшей школы. Девушку было откровенно жаль, мало того, что постоянно приходиться бороться со своей же головой и нервами, так закостенелое государство вместе с его консервативными жителями рушит почву под ногами. Идиотизм!       Вслушиваясь в монотонный голос учителя, парень все больше погружался в дрему: ему не удалось выспаться сегодня ночью. Он ворочался в постели, перетягивая одеяло в различных комбинациях, но нервный мандраж перед важным матчем и наступающим семнадцатилетнем никак не утихал. В итоге заснул Йоичи только под утро и естественно не выспался. В пол уха выслушал поздравления родителей, закинулся жаренным рисом с маринованными овощами и поспешил в школу. Предстоящая игра маячила на периферии сознания: стратегии, характеристики соперников, комбинации с товарищами – все это несколько утомляло, отчего первые два урока он также просидел, не вникая в суть предметов. Прозвеневший звонок был воспринят подобно выстрелу и будь он где-нибудь на старте в забеге, то уже бы сорвался с места. Аккуратно собирая со стола так и не использованные за сегодня учебники, Исаги осматривался по сторонам, отмечая взбудораженные лица одноклассников.       Пока он наклонялся за рюкзаком со спортивной формой, кто-то особо умный со всей дури вмазал по спине.       - Йо, Исаги! – Хрипло прокаркал обладатель слишком длинных конечностей, которые отчего-то захотелось вырвать и засунуть куда-нибудь подальше, а может и глубже. – Не посрами школу, придурок! Мы будем всем классом следить! - А, да. Конечно, Сакумото, так и сделаю. – Уже на выходе из класса пробормотал Йоичи, расталкивая столпившихся школьников. Ему и без этих наставлений было до усрачки страшно. В груди с самого утра царапало какое-то тяжелое предчувствие надвигающегося пиздеца, которое крутило кишки похлеще кусунгобу в ритуале сэппуку.       Выскочив из главного корпуса, парень, чуть сгорбленно, потопал к спортзалу, где и был намечен сбор всей команды для погрузки в автобус. Постаравшись изобразить оптимизм на лице, Исаги вежливо со всеми поздоровался и прислонился к стене спортзала, в попытке спрятаться от палящего солнца. Вокруг шумел народ: команда суматошно носилась из спортзала в арендованный автобус, закидывая оставшиеся вещи. У ворот неторопливо переговаривались тренеры и все бы было замечательно, не считая блядского зуда под кожей! В раздражении почесав оголенное предплечье, парень ухватился взглядом за мелькнувший рядом силуэтом.       - Хо, с днем рождения, пессимист! – Воскликнул долговязый брюнет в лице его сокомандника.       - О, Тама! – Чуть более искренне воскликнул Йоичи, признав единственного, как он считал, друга в команде. – Готов поработать на благо школы?       - Еще бы! Я перед сном сходил в один храм неподалеку, помолился и загадал желание! – Подпрыгивая от переполнявших его эмоций, ответил парень. Легкий в общении, вечно позитивный, но жуткий самоед, – этим можно коротко охарактеризовать друга Йоичи и по совместительству атакующего полузащитника школы Ичинан.       - Думаешь поможет? – Задумчиво и с долей наигранной серьезности протянул Исаги. Он изо всех сил старался не рассмеяться над перекошенным лицом собеседника. – Кажется в прошлый раз, когда ты просил богов помочь, у тебя вылезла ангина и ты провалялся почти всю неделю дома. Нет, мы конечно выиграли. Может это и был их промысел?       В таких шуточных переругиваниях ребята одними из первых пробрались в автобус, чтобы успеть урвать места у входа. Сидеть в хвосте было невыносимо. Начало апреля в Хёго выдалось на редкость жарким, а арендованный транспорт не располагал повышенным комфортом в виде кондиционеров. Его максимум – открытые окна, причем что-то им подсказывало, что они не открываются. Оттого парни и пытались себя уберечь от комбинации ароматов машинного масла и пота.       Закинув сумки на багажные полки, друзья умостились у самой двери. Исаги, застегивая ремень безопасности, все пытался не замечать пытливый взгляд друга. Он долго ковырялся в сумке в поисках наушников, отвечал на скомканные поздравления, но терпение Тамы было на исходе. Парень толкнул Йоичи локтем, на что тот шикнул и укоризненно взглянул из-под нахмуренных бровей.       - Что? – Спросил Исаги, обреченно выдохнув в ответ на загоревшееся энтузиазмом лицо.       - Появилась? – Чуть наклонившись вперед, шепотом спросил Тама. – Ты с самого утра молчишь! А я просил написать как проснешься, ведь это такое событие! И кто как ни лучший друг должен узнать о таком одним из первых?       Йоичи про себя только иронично хмыкнул. Уж что, а скромности Охаяси Тама не занимать. Прошлым вечером они действительно долго переписывались и договорились о том, что если у Исаги проявится метка, то он обязательно напишет с самого утра. Вот только в спешке и на фоне бессонной ночи парень совсем забыл о своем обещании. Да и к тому же родился он не утром, а в обед, так что формально день рождения еще не наступил, но сообщать об этом другу он не планировал. В любом случае от этого дерьма не убежишь.       - Слушай, давай потом обсудим. – Сдержанно прошептал Исаги в ответ, опасливо оглядываясь по сторонам. – Вот вообще сейчас не время. Ты лучше скажи, удалось что-то посмотреть из прошлых матчей противника?       Недовольный резкой сменой темы, Охаяси поджал губы, но все же ответил:       - Немного и то отрывками. Официальных отборочных матчей у них не было, так как они пришли сразу из рейтинга префектуры, но вот товарищеские полугодичной давности отрыть удалось. – Прокрутив набор ссылок в телефоне, парень подвинулся чуть ближе и протянул Исаги наушник. – Я сохранил некоторые из отрывков, думал, как раз вместе посмотреть.       - Отлично! – С явным довольством протянул Йоичи, принимая наушник из рук друга. Просматривая матчи старшей школы Мацукадзэ Кокуо, с которой они сыграют в отборочном финале Межшкольных соревнований, парни тихо переговаривались. Тактика противника было проста – абсолютная командная работа, каждый игрок использовал по максимуму свои личные характеристики для достижения общей цели. Просмотрев выжимки из двух матчей, друзья пришли к выводу, что их основная стратегия в игре — это комбинации «4-3-3», когда в первом тайме они акцентировали атаку, что позволяло команде создать больше голевых моментов, а как итог увеличить разрыв; второй же тайм характеризовался комбинацией «4-2-3-1» - вариант более оборонительной формации, позволяющий им иметь двух защитников-полузащитников, поддерживающих оборону и распределяющих мяч вперед к их основному нападающему.       - Кира просто зверь! – Взбудоражено и с ноткой легкой паники пролепетал Тама, выдергивая наушник. – Нет, ну ты видел, как он их в дриблинге сделал?!       - Нам бы каким-то чудом продержаться в первом тайме, - прислонившись лбом к окну, задумчиво проговорил Исаги, провожая взглядом проносящиеся мимо автомобили. – Если мы позволим им набить голов в начале игры, то нам не отбиться. Их защита слишком сильна и стабильна, а у нас из нападающих только ты и я.       - Исаги, ты как будто и правда веришь, что мы сможем выиграть у самого Реске Киры! – Раздалось сверху. – Да их команда слишком сильна, я вот и так радуюсь, что вообще до финала дошли.       - А в чем тогда смысл? – Повернувшись к проходу и едва задрав голову, протянул Йоичи, с видимым скепсисом оглядывая говорившего. – Ямагучи, я хочу выиграть, а не получить утешительный приз в виде лозунга: «Главное участие, а не победа!».       Наблюдающие за спором тренеры только давили улыбки. Исаги всегда выбивался из общих ценностей команды, но никогда еще не пытался кого-либо переспорить. Видимо, сильно волнуется.       - Ребята! Не забываем, что мы команда и нам нельзя ссориться. Главное - не забывать про свою роль! Мы винтики в машине под названием «команда». Если проиграем, то будем тренироваться еще усерднее. Не забываем, что процесс ведет к цели!       Исаги про себя скривился, ему подсознательно казалось, что все, чему его учат абсолютно неправильно. Отдать свой шанс проявить себя тому, кто рядом; следовать только четко заданной роли на поле. Эти установки рвали его изнутри. Боролось навязанное обществом уважение к семпаям с личностным эгоцентризмом. «Да, Хасимото-сенсей!» - Нестройно гаркнуло со всех сторон, отчего парень все же не удержал выражение лица и скривил едва видимо губы. В глазах мелькнул тщательно подавляемый протест.       Оставшийся путь прошел без происшествий и споров. Чем ближе был стадион с его содержимым, тем тише становились школьники. Каждый волновался о чем-то своем, а Исаги старался удержать руки в узде и не расчесать к чертям кожу на предплечье. Он осмотрел всю видимую часть руки, но никаких укусов не нашел. Пробираясь в раздевалку их команды, парень уже расчесывал не только руку, но и шею. Так к началу матча я себе всю левую сторону раздеру до крови.       - Тебя покусали? – Раздалось из-за соседнего шкафчика, в котором Тама закопался по самую макушку.       - Да если бы! Может аллергия какая или от волнения? Ками его знает! – Раздраженно процедил парень, натягивая футболку. Холодная ткань немного успокоила кожу, отчего сквозь плотно сжатые губы вырвался блаженный стон.       Дождавшись друга, Исаги хлопнул того по плечу и целеустремленно понесся к спортзалу команды. До матча оставалось каких-то жалких двадцать минут, а он еще даже не разогрелся как следует.       *******       Первый тайм они проиграли. Бессмысленно было надеяться на их формацию против таких собранных и организованных противников. Команда Исаги обладала сильной защитой, но три нападающих разделали их подчистую. Каким-то чудом с его ассиста удалось забить один гол, но Мацукадзэ продолжали лидировать со счетом «2-1».       Исаги тяжело дышал, в груди заходилось бешенным ритмом сердце, а от прилива адреналина казалось, что кровь кипит где-то под тонким слоем кожи. Трибуны скандировали имя Реске, крики фанаток разрывали барабанные перепонки, отчего где-то на грани разума зарождалось горькое разочарование. Все напрасно. Парень видел среди сокомандников разрозненность порожденную усталостью и неудачей. Казалось, что они не бегут, а еле тащатся. И в этой медлительной комбинации, играя в стеночку, Исаги уцепился за шанс. Отбирая мяч, он несся к воротам. Не чувствуя ног, цепко отмечая позиции противника.       А у штрафной зоны вдруг щелкнуло - сложился пазл. У него был шанс. Огромный шанс забить самому: с риском перехвата, но личным голевым моментом. И дернуло. «Командная работа! Ты должен играть с командой!» - на краю сознания пронеслось, словно вбитый гипнозом приказ. Справа раздался крик Охаясы. Передача и удар. В штангу.       Согнувшись практически пополам в попытке отдышаться, Исаги остеклевшими глазами, словно в замедленной съёмке, следил за тем, как отскочивший мяч перехватывает вездесущий Кира Реске и проносится мимо. Мимо.          Раздавшийся свисток хлестанул по заторможенному сознанию. Изнутри поднималась волна гнева, разъедающая и жгучая, подобно кислоте, впрыснутой под кожу. Где-то рядом стенал друг, просящий у всех прощения. А вот Исаги простить не мог, но не друга, а себя.       - Тама, да заткнись ты! – Рявкнули над ухом. – Ты то тут причем! Исаги, какого черта ты…       Словно подавившись воздухом, говоривший замолчал. Подняв глаза, Йоичи недоуменно осмотрелся. Что происходит? Вокруг собравшихся членов команды словно образовался вакуум, а каждый взгляд был прикован к нему. Раздраженные, печальные, испуганные – все они, подобно замершим сусликам, опасливо подбирались, перешёптываясь между собой.          - Вы чего? – Не выдержав атмосферы, как-то подавленно вопросил он. Переведя взор на друга, Исаги вздрогнул и потянулся рукой к лицу, на пол пути замирая.       На тыльной стороне ладони мелькнуло что-то черное, концентрируя на себе все внимание как парня, так и окружающих. Метка.       - Так ты проявленный?! – Возмущенно раздалось откуда-то из-за спины. - Какого демона, Исаги! Ты просрал мяч и отдал херовый пас! Тама с такого крученного никогда бы не забил! А тут оказывается, что ты у нас по природе дефектный! Неудачник!       - Замолчи… - едва слышно прошептал в ответ Йоичи, не отрывая остекленевшего взгляда от опоясанной меткой руки.       Тело резко повело. Парень не заметил, как его заботливо подхватили под локоть, толкая к трибуне. Все на что его хватило в данный момент, это не рухнуть на землю в оцепенении. Проигрыш перестал быть важным. Внимание остро сосредоточилось на попытке удержать паникующее сознание от окончательного помутнения. Он не вслушивался в раздающиеся тут и там оскорбления, не замечал чьих-то утешающих объятий. Одеревенелой походкой парень шел вместе с командой к тренерскому составу, внимал напутственным и утешающим речам, а в глубине души трясся от ужаса.       Его разум опутывала безысходность своей колючей лаской. Сжимала в тиски, физически не давая возможности сделать долгожданный вдох. Отчего действия окружающих казались замедленными, такими незначительными в своей суетливости. Казалось бы, стоит радоваться – он не останется один в этом жестоком мире. Но теплоте и счастью не дано прорасти сквозь мрачную действительность, которая со скоростью локомотива неслась в его объятия.       Старший тренер Кумагаи с коллегами только удрученно качали головами, наблюдая за замершим, подобно соляной статуе, учеником. Несмотря на невозмутимое выражение лица, от парня исходили тягучие волны паники, образовывая тем самым естественный барьер отчуждения вокруг. Мужчина с сожалением покачал головой, он всегда восхищался пареньком: его цепким умом, добродушностью и целеустремленностью. У него были все возможности продолжить спортивную карьеру, может быть не в роли нападающего, так в роли полузащитника. Парень всегда с легкостью занимал роль сердца и мозга команды, а теперь, кто знает. Не с их устоями и отношением к «избранникам демонов». Удрученно вздохнув и похлопав близстоящего коллегу по плечу, Кумагаи подошел к Исаги и, обхватив того за плечи, повел со стадиона вслед за уходящими.       Для Йоичи эти последние минуты на поле были пострашнее увечий для спортсмена. После травмы можно выкарабкаться, на крайний случай, остаться причастным хотя бы в роли тренера или консультанта. В его случае с проявлением все обстоит совсем не радужно.       Каждый вторичный меченный обязан был пройти регистрацию в момент проявления, а при нахождении своего партера, в обязательном порядке, зафиксировать событие во всех документах и инстанциях. Казалось бы, не страшно.  Да только таких как они, жертв генной мутации или божественного проявления, не допускали до работы. Очень редко выдавали гранты на учебу, не принимали за достойного члена общества. Все на что был годен проявленный – стать уравновешивающей частью более удачливой половины себя. Только после нахождения соула, им позволялось заниматься чем-то полезным: работать по профессии, а не быть курьером или работником захудалой столовой. Что уж говорить о спорте. Лишь единицам везло найти своего партнера в юном возрасте и реализовать себя. Конечно с течением времени и развитием технологий были созданы сервисы, в которых загружались данные по всем отмеченным в стране, для облегчения поиска. Но кто бы мог утверждать, что твой соул будет твоим соотечественником? Никто. Исаги как-то читал про такие драматичные истории. Пары не находились, а люди оставались одинокими, с поломанными судьбами и психикой. Куда проще быть рожденным с меткой, ведь неконтролируемый эмоциональный фон можно заглушить медикаментозно, а психические отклонения не ослабишь, а если и попробуешь, то будешь ни на что не годным овощем.       Весь оставшийся путь до автобуса Йоичи провел в размышлении о дальнейшем своем существовании: Что если «СоулИнк» никого не найдет? Что делать с его учебой, ведь звезд он не хватал и его достижения были результатами тяжелого труда вкупе с терпеливостью? Как отреагируют близкие? Неусидчивые мысли, перескакивающие с одной на другую, в конце концов вызвали приступ острой пульсирующей боли, разрывающей виски. Зажмурившись от особо яркой вспышки, парень застонал и, в попытке ослабить пульсацию, прижался виском к холодному оконному стеклу. На какое-то мгновение боль затихла, но вибрирующая от движения по трассе поверхность только раззадорила нервные окончания.       Окончательно измучившись, ему удалось заснуть. Всего каких-то жалких пятнадцать минут сна, но сознание едва, но все-же, прояснилось, а боль утихла до вменяемого состояния. Выйдя из автобуса и стараясь не обращать внимания на косо посматривающих сокомандников, Йоичи втянул прохладный вечерний воздух, окрашенный нотками раскаленного асфальта с примесью влажности приносимой от реки, протекающей рядом со школой.       - Исаги-кун, пройдем в тренерскую, - раздалось позади парня.       Выпрямившись и поймав обеспокоенный взгляд друга, который оказывается дожидался его у школьных ворот, Йоичи ободряюще ему улыбнулся, произнеся губами, чтобы тот не ждал его. Потом напишу ему, а сейчас моих сил не хватит что-либо обсуждать. Глубоко втянув воздух, отчего грудь тяжело расправилась, парень обернулся к Кумагаи-сенсею. Мужчина, обеспокоенно поглядывающий на него, приглашающе махнул рукой в сторону спортзала.       В кабинете стояла давящая тишина. Араи-семпай и Хирано-семпай, отвечающие за менеджмент и учебную дисциплину, тихо переговаривались у куллера, потягивая из бумажных стаканчиков какой-то напиток. Старший тренер, пригласивший Исаги, задумчиво барабанил по столу пальцами и невидяще смотрел в окно, на миг потеряв интерес к парню. Йоичи было некомфортно, смутное чувство тревоги, так старательно загоняемое им в рамки, сейчас снова поднимало голову.       - Ты же понимаешь, что теперь мы не можем позволить тебе играть в команде? – Устало, с нотками тщательно подавляемой горечи, проговорил тренер.       - Может быть есть иной способ остаться в команде? – Нерешительно пролепетал парень, заламывая кисти рук и не поднимая на учителя глаз. – Я мог бы быть в запасе и тренироваться со всеми.       - Ох, Исаги-кун, я думал об этом, но… - Негромкий, при этом не растерявший своей внушительности баритон, сейчас звучал так, словно мужчина оправдывался. – Новость уже сообщили директору, а он строг и последователен в своих решениях. Тебя отстранили. Мне жаль, парень.       - Вот как? – последняя ниточка надежды на то, что удастся сохранить свою причастность к любимому спорту, порвалась со звонким треском. – Я понял, спасибо тренер. Пожалуй, пойду домой.       Поклонившись и не заметив тени затаенной печали в глазах своего наставника, Исаги выскочил из тренерской, словно за ним гнались все ёкаи мира. В груди отчаянно бухало сердце, своими ударами отдавая куда-то в солнечное сплетение. Добежав до вело-парковки окутанной в темноту подкрадывающегося вечера, Исаги потянулся к своему старенькому железному другу. Трясущиеся руки делали невозможными все попытки снять парковочные цепи с велосипеда, пальцы не слушались своего хозяина, отчего не получалось вытащить крепление из замка. В крови разгорался ядовитый гнев на самого себя. Психанув, парень подскочил на ноги и со всей дури, замахнувшись ногой, пнул по колесу. Жалобно скрипнуло железо, словно вопрошая хозяина: отчего он выплескивает свою ярость на него? Тяжело дыша, вытянув напряженные руки по швам, Исаги замер в полупоклоне, сквозь прищур наблюдая за покачивающимся велосипедом. Как разграничить в себе свои чувства? Он не знал. Его кружило в водовороте из жаркого гнева, окатывало волной холодной, скользкой несправедливости, которая, уходя с отливом, приносила выкручивающую нутро тоску. От беснующихся чувств хотелось спрятаться, до зуда в ладонях мечталось об утешающих объятиях. Хоть бы одним добрым словом кто-то обмолвился. Но рядом никого не было. И когда особенно горячие в потоках прохладного воздуха слезы собрались в уголках зажмуренных глаз, на плечо легла чья-то ладонь.       Исаги даже не задумался о том, кто это мог бы быть. Прикосновение стало спусковым крючком: тело обмякло и стекло разгорячённой глиной на землю, а из глаз брызнули долго сдерживаемые слезы. Заходясь в плаче, Йоичи как ребенок сжался в трясущийся комок обиды и страха. Он лицом уткнулся в колени, руками обхватив себя за ноги и отказываясь смотреть по сторонам.       «Йоичи, хей…» - словно сквозь вату пробивалось в замутненное истерикой сознание. Повинуясь какому-то спонтанному порыву, парень приподнялся, явив из-под челки заплаканные, практические черные глаза. В приглушенном сумеречном свете бледный от испуга и волнения друг показался мистическим созданием. С усилием сосредоточившись, Исаги разобрал обрывок фразы:       - …давай вставай, такси подъехало, - бормотал Тама, пока пытался поднять обессиленно тело с земли. - Довезут до дома, сразу напиши! Если с тобой поеду, то денег на обратную дорогу не останется, поэтому, не забудь! Я волнуюсь!       Уже на подходе к ожидающей машине, Исаги чуть теснее прижался к плечу друга, впитывая бессловесную поддержку и тепло. Поблагодарив его едва различимым шепотом, парень залез в такси.       Дорога до дома прошла на удивление спокойно. Видимо выплеснутые в слезах эмоции немного улеглись, отчего разум прояснился. Попрощавшись с водителем, Йоичи вышел и, проследив за удаляющимся транспортом, поднял голову к деситиэтажке, по привычке высматривая окна своей квартиры. Свет горел, а значит родители уже вернулись с работы. Наверняка приготовили праздничный ужин, да вот только - что праздновать? Успокоив затрепыхавшееся в волнении сердце парой глубоких вдохов, брюнет, еле передвигая ногами, поплелся к входу.       - Я дома… - По устоявшейся привычке пробормотал он, раззуваясь. Попытался было радостно крикнуть по-своему обыкновению, только ничего не вышло.        Из глубины квартиры доносилось тихое бормотание телевизора и звон посуды. Из-за угла прихожей показалась темная макушка Йо Исаги, его безмерной любимой мамы.       - Проходи, дорогой! Мой руки и давай на кух….- Не успела закончить женщина, как глаза зацепились за выглядывающий рисунок из-под воротника толстовки. Из ослабших в миг рук выпала миска с салатом, который пару минут назад любовно намешивала хозяйка. Звук бьющейся посуды привлек внимание еще одного члена семьи.       В коридор выскочил приземистый, немного полноватый брюнет, на лице которого искрило беспокойство, а под очками взволновано блестели темно-синие глаза. Аккуратно переступая босыми ногами, чтобы не пораниться о керамические осколки, разбросанные по полу, мужчина подошел к жене, молчаливо интересуясь. Темный взгляд скользнул по замершему в дверях сыну.       - Что произошло в конце-то концов? -  Не выдержав, мягким голосом поинтересовался он.       - Сынок, ты проявился? – Не обратив внимания на вопрос мужа, Йо засеменила шаркающей походкой к сыну и обеспокоенно зачастила. – Как ты? Ничего не болит? Ты очень бледный! Давай на кухню, быстро!       Схватив несопротивляющегося сына за ладонь, женщина, следя, чтобы сын не поранился об осколки, провела его на кухню и усадила безучастного ребенка за стол. Руки споро порхали по шкафчикам, доставая рассыпчатый травяной сбор и сиборидаси для заварки чая. Расставив приборы, Йо медитативно насыпала в чайничек листья, отмеряя каждый необходимый грамм, и залила сухую смесь кипятком. Маленькие глиняные чашечки чудесного лазурного цвета заняли положенное им место перед мужем и бледным, кусающим до крови губы, сыном. Успокаивающая чайная церемония, которой научила мать, позволила усмирить буйно скачущие мысли, отравляющие разум. Женщина изо всех сил старалась окружить свое чадо уютом знакомым с детства. А что, как ни любимый им аромат мелиссы с нотками лаванды поможет в этом?       - Сынок, снимай куртку, дома душно, – поднявшись из-за стола, Иссей обошел стул сына и, мягко похлопав того по плечам, протянул руки. Забрав спортивную курточку, мужчина отнес ее в гардероб.       Вернувшись в комнату, он застал свою любимую жену за нежными поглаживаниями Йоичи по вздрагивающим плечам. Безвольно повисшая, склоненная к груди голова ребенка обернулась тоскливым обручем на сердце. В памяти всколыхнулись воспоминания, когда вот так же они с супругой утешали горевавшего мальчика, пережившего первые издевательства в младшей школе. Вид страдающего сына разрывал им душу, и они не знали, чем помочь. Подойдя ближе, Иссей заключил двоих самых близких для него людей в тесные объятия, уткнувшись носом в волосы сына.       Уловив затихающие всхлипывания, супруги медленно отстранились и сели рядом, остаточно поглаживая оставшиеся в их руках ладони Йоичи. Парень не мог бы выразить словами, как он был благодарен за эти несколько минут утешения. Никаких речей, наставлений, а просто поддержка от тех, кого безмерно любишь. Шмыгнув носом, он робко улыбнулся, обратив на родителей оттаявший взгляд сквозь мокрые иголочки ресниц.       - Спасибо, мам, - потеревшись щекой о удерживающую его ладонь руку матери, Йоичи перевел взор на отца и сжал пальцы Иссея в порыве благодарности. – И тебе, пап, спасибо!       - Ты наш сын, - тепло улыбнулась мама. – Мы всегда тебя поддержим, что бы с тобой не произошло.       Йо отпустила ребенка и разлила по чашкам давно настоявшийся чай, пододвигая каждому члену семьи успокаивающий напиток. Сделав глоток, Исаги тихо застонал от наслаждения, чем рассмешил близких. Вот он, их малыш: открытый и добродушный, наслаждающийся каждым мгновением теплых семейных посиделок.       Супруги уже давно рассмотрели обширную метку соулмейта, которая начиналась на тыльной стороны левой ладони, где черной краской ярко горела корона, чем-то похожая на европейские монаршие реалии. А от нее по всей руке обвивались лозы с шипами и редкими листиками. Их логическое завершение было заключено в нескольких бесконечно красивых бутонах голубой розы на шее. Метка действительная была ослепительна своей дикостью и страстью, болью и надеждой, что сквозила в каждом штрихе.       Мгновения тишины закончились с началом рассказа надтреснутым, бесцветным голосом.       - Мы проиграли отборочные, а меня отстранили из-за статуса, - неопределенно хмыкнув и передернув плечами, парень продолжил, не поднимая глаз с чашки чая в ладонях. – Я дал неудачный пас и, тем самым, упустил возможность забить. Это потом только все заметили, что мою руку исполосовало рисунком. Оказывается, я половинчатый неудачник, если верить товарищам.       - Сынок… - Дрожаще сорвалось с губ матери.       - Кто-то сообщил директору и Кумагаи-сенсей даже не успел с ним поговорить, чтобы меня оставили в запасе. Хотя бы тренироваться со всеми, но мне и этого не позволили. – Изо всех сил стараясь снова не расплакаться, Йоичи улыбнулся, не замечая за собой, как уголки губ подрагивают от усилия. – Я ведь так люблю футбол, столько старался! С младшей школы рвал жилы, чтобы показать себя и быть увереннее на поле, а теперь все впустую. – Глотнув еще теплого напитка, Исаги устало прикрыл глаза.       - Мне кажется, что у нас есть новость, которая может тебя обрадовать, - взбудоражено подскочив, залепетала мама.       Проводив родителя удивленным взглядом, Йоичи вскинул бровь и повернувшись к отцу, спросил:       - Ты знаешь о чем она? – Неопределенно пожав плечами, Иссей только добродушно улыбнулся в ответ на удивленную, заплаканную и немного опухшую мордочку сына.            Пританцовывая, в кухню вернулась женщина, помахивая зажатым в руке конвертом. Протянув его сыну, заговорщицки подмигнула и поторопила открыть. Исаги на это только хмыкнул, уже не надеясь на лучший исход. Если только чудесным образом не найду пару в ближайшее время.       Распечатав письмо, он замер. Буквы не хотели складываться в слова. Смысл словно смазывался, а позади дышали в затылок родители. Приглашение от Японской Футбольной Ассоциации? Ему?       - Ого, сынок! Это, наверное, замечательно? – Воскликнул Исаги-старший, дочитав письмо, и растрепал парню волосы на макушке. – Не разбираюсь в футболе, но кажется тебя где-то заметили! Молодец!       - И правда, милый! Пойдешь туда? – присаживаясь напротив, спросила улыбающаяся мама.       - Но ведь… - Ошарашенно лепеча, Йоичи бегал глазами по строчкам, все еще не до конца веря написанному. – Я же проявился, а вдруг это ошибка?       - Не попробуешь, не узнаешь, – проникновенно смотря на сомневающегося сына, уверенно отчеканила Йо. – Это твой шанс. Упустишь и будешь корить себя, а это тяжелое бремя. Лучше попытаться, но быть уверенным, что ты сделал все от тебя зависящее.       Отвлекшийся на телефонный звонок отец семейства, вернулся к семье с протянутой трубкой.       - Йоичи, тебя просят. Из Ассоциации какой-то,– отдавая телефон ребенку, Иссей с волнением наблюдал, как бледнеет и без этого белое лицо Исаги-младшего.       Забрав телефон, парень встал и отошёл к окну. Внутренне дрожа, подросток путанно представился:       - Йоичи Исаги, здравствуйте!       - Исаги, добрый вечер! Меня зовут Анри Тейери. Я сотрудник Японской Футбольной Ассоциации. Вы получили наше приглашение? – Вслушиваясь в звонкий девичий голос, парень внутренне обмирал. Они узнали. Никуда его больше не позовут.       - Да, получил, - едва слышно пробормотал он в ответ.       - Отлично. У меня к Вам вопрос. Сегодня поступила информация, что Вы получили статус «проявленный». Это правда? – Ровно и безэмоционально вопрошала она собеседника, даже не представляя, с какой стремительной скоростью выбивает землю из-под ног у только почувствовавшего надежду парня.       - Верно. Спасибо большое за приглашение, я все понимаю, - облокотившись о кухонную столешницу в попытке остаться на ногах, обреченно пробормотал Исаги. – Благодарю, Анри-сан.       - Стоп, молодой человек! Я еще даже не закончила! Ждем Вас во вторник, ничего не изменилось. Мне просто необходимо было уточнить информацию лично от Вас. – Немного возмущенно, что отобразилось в высоте и без того громкого голоса, проговорила девушка. – Вот теперь все, что хотела я узнала и донесла! Не забудьте решить все вопросы с документами. До вторника!       Однообразные гудки оборванного звонка еще перемежались со смыслом последних фраз. Гулко выдохнув, парень, не чувствуя себя, осел на пол. Волнующиеся родители мельтешили рядом в попытке выведать у сына то, чем он так ошеломлен или расстроен. Его пригласили! Даже с меткой пригласили! Захотелось завопить во все горло от радости, что тягучим клубом ворочалась в районе солнечного сплетения. Подняв на родителей сияющий от переполняющих его эмоций взгляд, обезоруживающе улыбнулся.       - Они узнали, что я проявился сегодня, но все равно приглашают! – захлебываясь словами, протараторил Йоичи.       Отвечая на мамины объятия и ощущая поглаживания отца по спине, расчувствовавшийся Исаги с изумлением понимал, что вот-вот опять заплачет. Только в этот раз это будут слезы облегчения и радости, смывающие все мрачные и негативные мысли из его разума. Как он не вырубился от избытка адреналина с серотонином, он не знал, но и ответ не то чтобы требовался.