«Когда пепел ещё тлеет»

Война давно осталась позади, но мир между кланами держался на хрупкой нити. Договор между Сенджу и Учиха не сделал их союзниками, лишь временно загнал ненависть в тень. Однако судьба умела смеяться над теми, кто думал, что может идти против неё. — Слушай, Тоби, а ты всегда так серьёзен? — насмешливо произнёс Мадара, шагавший рядом. — Иногда мне кажется, что если ты расслабишься, твои мышцы просто разорвутся. Тобирама не удостоил его ответом, лишь метнул короткий взгляд — холодный, словно ледяной поток, который он мог создать одним взмахом руки. — О, ещё и злишься, — фыркнул Учиха. — Ну-ну, продолжай, мне даже интересно, взорвёшься ты сегодня или нет. — Заткнись, Мадара, — ровно ответил Тобирама, ускоряя шаг. — Вот так и надо было начинать. Они вынуждены были отправиться на задание вместе — по требованию Хаширамы. Тот, в своём неизменном оптимизме, был уверен, что это поможет их взаимопониманию. На деле же, всё шло к катастрофе. Лесной массив, в котором им предстояло провести ночь, кишел ловушками. Пока один осматривал местность, другой устанавливал защитные печати. Их молчаливое сотрудничество было точным и профессиональным, но не тёплым. Когда лагерь был готов, Мадара сел у костра, с ленцой оглаживая рукоять катаны. — Скажи мне, Тоби, ты когда-нибудь вообще смеёшься? — Я не твой друг, чтобы тратить на тебя своё веселье, — огрызнулся беловолосый, снимая верхний слой брони. — Ты слишком скучный. — А ты слишком шумный. Они обменялись короткими взглядами, прежде чем Мадара ухмыльнулся и встал, направляясь к водоёму неподалёку. Тобирама же остался разбирать свитки. Всё было спокойно, пока Учиха, возвращаясь, не споткнулся, задевая его. Они упали — глухо, тяжело, придавленные друг к другу. Тобирама оказался под ним, их дыхания смешались, а тела… Ну, тела сказали своё слово сами за себя. Несколько секунд тишины, прежде чем лицо Сенджу дёрнулось от напряжения. — Вставай. — Сам попробуй, — процедил Мадара, чувствуя, как жара между ними становится невыносимой. Они не двигались. Слишком близко, слишком жарко. Лёгкое движение, и их бёдра тёрлись друг о друга. Воспалённое сознание фиксировало каждый нюанс: от тяжёлого дыхания до того, как учащённо билось сердце у обоих. — Ты… — Тобирама не успел договорить. Мадара усмехнулся, но в его глазах больше не было насмешки. Только интерес. Опасный, запретный. — Кажется, у нас… проблема, Сенджу. Тобирама стиснул зубы. Оттолкнуть, разорвать эту близость — вот, что он должен был сделать. Но вместо этого их взгляды встретились, и всё полетело к чертям. Что-то в глазах Мадары искрилось, его руки медленно, но уверенно скользнули по бокам Тобирамы, обхватывая его запястья. В воздухе пахло листвой, дымом от костра и чем-то ещё — чем-то, что заставляло Сенджу чувствовать себя загнанным в угол. — Если сейчас не слезешь, Учиха… — голос Тобирамы предательски дрожал, хотя он пытался сохранить твёрдость. — Если слезу, мы оба знаем, что это ничего не изменит, — почти шёпотом ответил Мадара, наклоняясь ближе. И прежде чем Тобирама успел собраться с силами, губы Мадары легко, будто нарочно дразня, коснулись его шеи. Горячее дыхание, лёгкое давление, а затем — сознательное, медленное движение бёдрами, которое заставило их тела напрячься ещё сильнее. Тобирама тяжело выдохнул, его пальцы сжались на запястьях Учихи. Ему хотелось ненавидеть это. Должно было быть мерзко, неприятно, отталкивающе… но не было. — Чёрт… — прошипел он, но уже без той злобы, что была в начале. Мадара тихо рассмеялся, наслаждаясь этим моментом. Это был не просто вызов — это было признание. Взгляд, полный скрытого желания, сказал больше, чем любые слова. Их игра, их война, их вечное соперничество — всё это привело их сюда. Теперь оставалось решить, кто первый сдастся. Мадара нехотя поднялся, но, оглядев Тобираму, заметил, что тот находится в таком же состоянии, как и он сам. Учиха усмехнулся, не удержавшись, и протянул руку, касаясь плотной выпуклости на одежде Сенджу. — Ох, а ты, оказывается, так скучал по мне? — в голосе Мадары звучала откровенная насмешка, но пальцы продолжали движение. Тобирама вздрогнул, но не успел ответить — в следующий момент он дёрнулся вперёд, задевая губы Учихи своими. Это было мгновение — случайное, неожиданное, но оно всё изменило. Их глаза встретились в изумлении, но вместо того, чтобы отстраниться, их губы вновь сомкнулись, теперь уже осознанно. Их языки продолжили осторожную, но настойчивую игру, тела невольно прижимались сильнее, а трение становилось всё ощутимее. Тяжёлое дыхание, жар кожи, напряжение — всё смешалось в один вихрь ощущений, заставляя их обоих забыть о времени и месте. Они не знали, как и когда это закончится. Но в этот момент между ними больше не было границ.