Взаимная ненависть

Алиса этой ночью не спит. Крутится из стороны в сторону. То скидывает с себя одеяло, то снова накрывается по самый нос. Кирилл спит на диване в гостиной, ему жарко, и он просто не терпеть не может этот душный, тяжеленный воздух, который будто давит на легкие. Девушка закрывает глаза и пытается посчитать овечек, коз, обезьян — да кого угодно, только бы не думать о том, о чем она думает. "Я только сейчас заметил, как вы похожи" Слова Никиты врезаются в сознание и с каким-то непонятным чувством по нему растекаются. Почему именно сейчас, когда Алиса так мечтала лечь, обнять свою подушку и уснуть? И зачем вообще её мозг помнит этот разговор? За несколько минут до самого необдуманного действия Алиса накрывает лицо подушкой и надеется, что она задохнётся и ей не придётся заниматься тем, чем она задумала. Раздражённо откидывает подушку, рявкая. Включает свет в комнате, заходит в Инстаграм и через подписки Шастуна находит Веронику. На последней опубликованной фотографии её руку держит неизвестный (Шастун) парень. Так ванильно. Антон такое не любит. Алиса фыркает и листает ленту вниз, чтобы найти какое-нибудь нормальное селфи. Находит более-менее нужную фотографию и через слова "Господи, прости. Алиса, чем ты занимаешься?" встаёт перед зеркалом, прикладывая рядом с лицом телефон с фотографией Антоновой девушки. Разглядывает лицо Вероники. Взглядом ведёт по бровям, глазам, носу, веснушкам, губам. И правда похожи. Алиса не может понять, чем именно, но если смотреть в целом, не рассматривая каждую часть по отдельности, то схожесть будет заметна. Алиса долго смотрит в зеркало, черты Вероники почти сливаются с её отражением. То ли свет так падает, то ли усталость даёт искажение, но лицо будто раздваивается: её собственное — и не совсем её. Как будто кто-то надел маску, чуть не по размеру. Слишком похоже, чтобы быть случайным, и слишком тонко, чтобы быть точной копией. В голове роится: зачем? Шастун ведь не тот, кто делает что-то без задней мысли. Он не из тех, кто просто влюбляется в лицо — скорее, в настроение, в ощущения, в динамику общения. И всё же… Почему Вероника? Алиса не придаёт этому значения. Считает совпадением. Так бывает — иногда люди похожи, и всё. Не более того. Она кладёт телефон на тумбочку и натягивает одеяло до подбородка. Всё ещё прокручивает в голове взгляд Антона в тот день, когда он ждал её у машины в тёмных очках, улыбаясь с той самой наглой уверенностью, будто всё знает. Или та чашка чая на паре, которую он протянул ей со словами "лишний". Тогда ей и правда было прохладно, и она удивилась, что он угадал. Ну и что? Просто внимательный. Просто знает, как проявлять дружбу. Не более. Тушит свет, ложится обратно, но сон так и не приходит.

***

Когда Алиса съезжала от родителей, она забрала не все вещи. Сначала не хотела перевозить, потому что не было стопроцентной уверенности, что они с Кириллом не разругаются и не разъедутся; потом времени не было; ещё через месяц девушка поняла, что у неё всё есть и захламлять квартиру лишними вещами неразумно. Ну и ещё через пару месяцев Алиса сказала родителям "попозже", и это "попозже" длится по сей день. Но сегодня, когда девушка поняла, что ей не хватает некоторых летних вещей и предметов декора из её комнаты. Звонит маме. — Мамуль, привет, — на её лице сразу растягивается мягкая улыбка, когда она слышит голос мамы, — ты сегодня дома? Или папа? — Я дома, уборку затеяла. — Отлично, я приеду, свой хлам заберу, — придерживает телефон плечом, параллельно замешивая тесто на сырники. — Ага, да, ближе к вечеру. Давай, до встречи, — отключает телефон и слегка марает его в муке. Жарит на себя и на родителей. Мама, давно, лет десять назад, научила дочь готовить сырники. По фирменному рецепту, как она тогда сказала, но из фирменного там был только творог, который так и назывался "Фирменный". Как обычно, Алиса сначала делает, потом думает. Забрать вещи она договорилась, окей, но кто может перевезти ей все пакеты — она не подумала. Кирилл как на зло или как чувствовал, что его могут припахать, взял смену на работе.

Алиса:

Ты не можешь отпроситься вечером?

Мне помощь нужна

Вещи свои у родителей забрать

Кирилл: Лиса́, у нас полная посадка Парень пропадает на пять минут и после снова начинает печатать: Кирилл: Тоха подъедет через три часа Антон-палочка-выручалочка-Шастун, как всегда, в своем репертуаре. У него почему-то нет дел, и ему почему-то до сих пор не надоело помогать Кириллу и Алисе. Девушка уверена: родители Антона столько к нему за помощью не обращаются, сколько это делают они. Первым делом, конечно же, хочется повозмущаться и отказаться от помощи Шастуна.

Алиса:

А получше какого-нибудь не смог найти?

Кирилл: Он лучший в своем деле Всё, я побежал Ну и пусть. От бесплатной помощи грех отказываться. Неужели у парня правда нет дел, ради которых он бы отказал своему другу и его девушке? Кириллу стоит только написать, и Шастун, как супергерой, мчится на своем черном Кадиллаке туда, куда попросил друг. И взамен никогда ничего не просит. Наверное, знает, что Кирилл тоже не откажет и поможет в любой ситуации. Пока Алиса ждёт Антона, успевает убраться дома и сложить в пакеты ненужные вещи. После начинает заниматься ужином. Решает приготовить заранее: неизвестно, сколько времени у них займет перевоз вещей и будут ли у неё потом силы на готовку. Рис с курицей — любимое блюдо Кирилла. До отношений с ним у девушки никак не получался рис. То она его переваривала, после чего он превращался в липкую массу чего-то очень отталкивающего; то недоваривала, и было непонятно: то ли ты рис жуёшь, то ли остатки зубов. В дверь раздается звонок, и Алиса, убрав рис с курицей с плиты, идёт открывать. — Вызывали? — Антон, как всегда, широко улыбается. — Антон Помогайбо к вашим услугам, — кивает головой, положив руку на грудь. — Молодец, фамилию поменял, — пропускает Антона в квартиру и закрывает дверь. — Та ужасно звучала. Помогайбо тоже, конечно, отвратительная, но получше. — Алиска, я ведь и передумать могу, — присаживается на пуфик в коридоре. — Будешь сама свои вещи таскать. — А знаешь, хорошая фамилия... звучит, — Алиса тут же переобувается. Антон, откинувшись на спинку пуфика, смотрит на нее снизу вверх. Удивительно, но ее лицо выражает...спокойствие: брови не вздернуты, взгляд не тяжёлый, губы расслаблены. Зависает на несколько секунд. — Есть чё пожрать? — Антон вскакивает на ноги, — с утра не ел. — Какой жрать?! — Алиса уходит в спальню и возвращается с двумя пакетами с вещами, — у нас куча дел. Держи, — впихивает пакеты парню в руки. Шастун одаривает девушку грустным взглядом зелёных глаз, словно щенок, которого оставили на обочине. — Лааадно, — на выдохе говорит Алиса и уходит на кухню. Она приносит три сырника на тарелке. Антон открывает рот типа "корми меня", потому что руки заняты. — Серьезно? — Алиса немного шокирована немой просьбой парня. Смотрит на сырники, на Антона и снова на сырники. Видит кивок Антона, берет первый творожный кружок и кладет его в рот Шастуна. Ее пальцы тут же мараются в сахарной пудре, которую она всегда сыпет сверху. Парень прикрывает глаза от удовольствия и мычит что-то невнятное. В ход идёт второй сырник, который Антон проглатывает за пару секунд и, облизнув губы, открывает рот, чтобы съесть третий. Алиса до сих пор до конца не осознает происходящее — она кормит Шастуна в коридоре собственной квартиры. Ее даже уговаривать не пришлось! Взяла и накормила. Удивительно.

***

Антон снимает машину с блокировки, закидывает пакеты на заднее сиденье и открывает Алисе дверь. Это не ново. Шастун всегда был услужлив: дверь откроет, руку подаст (девушка всегда уворачивалась от этого жеста, закатив глаза), окно закроет, если дует, и откроет, если жарко. Алиса пристёгивается и сразу снимает один кроссовок, ставя ногу на кресло. — Так, сначала заедем в детский дом на Красноармейской, а потом к родителям. — Детский дом? — переводит взгляд на Алису, держась за руль. Чуть хмурится от непонимания. — Да, — набирает чей-то номер и прикладывает телефон к уху, — Галина Ивановна, здравствуйте! — улыбается. — Да, я. Я минут через двадцать подъеду, вещи привезу, скажите охране. Да, ага. До встречи. Антон смотрит назад, выезжая с парковки. Лишних вопросов не задаёт. Почему-то ему показалось, что Алиса сама захочет рассказать. Молчание прерывается спустя пять минут их поездки. — В пакетах, которые мы везём, — делает радио тише, — вещи для подростков. Я стараюсь каждые полгода ездить к ним, — слабо улыбается, вспоминая счастливые лица детей. Вспоминает, как они всегда аккуратно развязывают пакет, заглядывая в него. Алиса углубляется в рассказ. Девушка делится своими воспоминаниями и историей. Первый раз в детском доме она побывала лет в девять. Её привезли родители. И нет, не чтобы сдать, а показать, как живут дети, у которых нет родных. Мама с папой тогда только начинали помогать детским домам и приютам. Привозили одежду, сладости, подарки. Алиса не из богатой семьи, но и не бедной; скорее среднего достатка. Она не могла заваливать детей новыми вещами и игрушками, но у них была возможность отвозить хорошо сохранившиеся вещи дочери и ей покупать новые. Девушка как сейчас помнит: папа паркует машину возле большого дома с обвалившейся штукатуркой, но, несмотря на это, дом выглядел прилично. У входа их встречает женщина лет сорока с короткой стрижкой. Её звали Галина Ивановна. Она с улыбкой встретила гостей — Алису и её родителей. Зайдя в помещение, Алиса испугалась большого количества детей и спряталась за спину мамы. Девять лет — более-менее сознательный возраст, поэтому родители легко смогли объяснить, где они находятся и бояться здесь нечего. Папа занес пакеты и отдал их Галине Ивановне, а она, в свою очередь, собрав детей, поставила перед ними привезённые вещи и разрешила открыть. Восторженные и счастливые глаза ребят Алиса никогда не забудет. Тогда, в силу возраста, она не совсем понимала, почему они радуются использованным вещам; осознание пришло чуть позже. Так она ездила с родителями до семнадцати лет. Поездки в детский дом вошли в привычку, и теперь девушка сама отвозит вещи, когда появляется возможность. Так мама с папой показали ей, что надо ценить то, что имеешь. Шастун слушал и ни разу не перебил. Ничего не спрашивал и не уточнял. Изредка бросал взгляд на Алису, которая с особым теплом рассказывала эту историю. — Шастун, блин, — бьёт не сильно по плечу, — ты как меня на историю раскрутил?! — Нас сблизили сырники. Алиса прячет улыбку, отвернувшись к окну.

***

Антон паркуется напротив здания, которое явно недавно отремонтировали и покрасили. Смотрит и хмыкает себе под нос. На входе уже стоит женщина с такой же короткой стрижкой, как и несколько лет назад. Пока Антон вытаскивает привезённые вещи, Алиса уходит в сторону входа. — Здравствуйте! — обнимает Галину Ивановну. — Так рада вас видеть! — Хочет добавить, что вещи сейчас принесёт её "помощник", но не успевает. — Антоша, и ты здесь?! — удивлённо воскликнула женщина. — Привет! — обойдя Алису, обнимает парня. До Алисы не сразу доходит, с каким Антоном здоровается заведующая детского дома. И только повернувшись и увидев объятия женщины с парнем, понимает, что говорила она с Шастуном. — Здравствуйте! — наклоняется, чтобы обнять в ответ. Подмигивает удивлённой Алисе. — Зарос как, ужас! — говорит, потрепав парня по волосам. — Так вы ж что, вместе приехали? — Увидев кивок, женщина начинает хитро улыбаться. Алиса не совсем понимает реакцию заведующей, но зато понимает Антон. — Мы не встречаемся, Галина Ивановна, — складывает руки крестиком. — Да-да, я поняла, — хитрая улыбка так и осталась на лице женщины. Алиса по-прежнему молчит, не вмешивается в разговор. В её голове — тихий гул мыслей, как будто все внутренние механизмы пришли в движение, торопясь обработать новую информацию. Антон с самого начала знал, куда они едут. Уже тогда он понимал, что это вовсе не незнакомое ему место, а дом, где его знают и где ему искренне рады. А значит, когда она с увлечением рассказывала про Галину Ивановну, он слушал не из вежливости, а знал — знал эту женщину задолго до этой поездки. — Не объяснишь? — Алиса хватает парня за запястье, останавливая. — Потом. Пропускает Алису и только потом заходит.

***

Внутри здания тоже был сделан ремонт, это заметно по свежевыкрашенным стенам и новым рисункам на них. Алиса была здесь пять месяцев назад, за это время детский дом здорово изменился. Запах новой мебели и ремонта приятно растекается по лёгким. — Алисаааа!!! — дети, увидев девушку, бегут к ней со всех ног, чтобы скорее обнять. Алиса присаживается, равняясь с детишками. Кажется, они уже счастливы, и им не нужны никакие подарки. — И Антоооон! — другая часть бежит к Шастуну, обнимая его за ноги. Парень стоит, облепленный мелюзгой, и косится на сидящую на коленях Алису. Дети тянутся к ней. Их любовь к ней чувствуется в каждом их движении и каждом слове. Ему хочется сфотографировать и сохранить снимок на память. Тянется за телефоном, делает несколько кадров и прячет обратно в карман, пока она не заметила. Взрослая половина воспитанников спокойно ждёт в сторонке, пока у младших пройдет приступ радости. Галина Ивановна просит детей успокоиться. Сегодня у Алисы получилось привезти совсем немного вещей, и большая часть из них для девочек-подростков; ещё чуть меньше для мальчиков. Для малышей одежды совсем мало, но компенсировать она это решила сладостями. Воспитанники развязывают пакеты, доставая из них одежду; младшие достают конфеты. Алиса улыбается, наблюдая за довольными лицами детей. Сколько бы лет она ни помогала детскому дому, привыкнуть к чувству, которое вызывает у неё улыбка детишек, не может.

***

Антон с Алисой продолжает свой путь и едет к родителям девушки. Знакомить их не придется. Мама познакомилась с парнем почти сразу после того, как она начала встречаться с Кириллом. Она даже какое-то время нахваливала Шастуна перед дочерью, будто хотела выдать её за него замуж. Папа же познакомился с ним случайно, когда Антон в очередной раз помогал паре. Слушая о том, как родителям нравится Антон, у девушки иногда закрадывается мысль, что он им нравится гораздо больше, чем сам Кирилл. — Расскажешь? — откинув голову на сиденье и заняв привычную расслабленную позу, спрашивает Алиса. — Да нечего рассказывать, на самом деле, — смотрит по сторонам, выезжая на главную дорогу. — Года три назад начал помогать. Ну, вещи возить, подарки, как ты, в общем. До поступления в институт приходилось карманные деньги откладывать, потому что родители просто так не давали. Говорили: если хочешь помогать, копи сам. Воспитывали так во мне самостоятельность, наверное, — бросает быстрый взгляд на Алису, проверяя, слушает ли она. Девушка слушает. Это первый их такой близкий разговор. Впервые они так честны друг перед другом. — А когда в институт поступил, отец меня к себе на работу взял, это ты знаешь, — она кивает, — и я смог и могу помогать финансово. Ремонт сделал. Ты заметила, думаю. Антон не выпендривается, не хвастается, он просто делится своей историей, точно так же, как это сделала Алиса некоторое время назад. Он не ждет, что она его похвалит, но в глубине души надеется, что мнение о нём поменяется в лучшую сторону. Девушка слушает Шастуна; его голос спокойный и как всегда уверенный. Про помощь детскому дому он рассказывает как-то по-особенному... с гордостью. Не надо быть психологом, чтобы по его мимике и реакции понять, что благотворительностью он занимается не из корыстных побуждений или ради "плюсика в карму", а ради детей. — Ты молодец, — кладет ладонь на плечо, слегка сжимая. Убирает через несколько секунд. Нет, всё-таки он ждал от неё похвалы. — Ну что, Алиска, я всё такой же ужасный в твоих глазах? — заполняет неловкую паузу Антон, смеясь. — Ты не ужасный, Антон... ты отвратительный, — одаривает парня самой искренней улыбкой за все месяцы их знакомства. — Антон..., — начинает Алиса, теребя кулон. — М? — отзывается он, не отрывая взгляда от дороги. — Вот скажи, у тебя разве дел нет? Помогаешь мне. Мог бы отдохнуть,— подумав, добавляет: — с Вероникой, например,— и косится на парня, наблюдая за реакцией. — Вероника с предками на даче. Она меня звала, но я пока не готов к знакомству с родителями,— сигналит водителю, который решил его подрезать, — хуесос! Ну и Кирюха попросил приехать помочь. — А если бы я попросила? Вот прям позвонила бы и сказала: "Антон, помощь твоя нужна", — прикусывает губы, ругая себя за этот вопрос. Но почему-то очень захотелось узнать на него ответ. — Примчался бы.

***

Родительский дом, как всегда, встречает уютной атмосферой и запахом свежих булочек с корицей. Видимо, мама успела испечь, пока Антон с Алисой катались по делам. Квартира у них светлая, не сказать, что большая, но им хватает, особенно после переезда Алисы. Две комнаты: одна родителей, вторая для дочери, которая теперь используется как склад. И маленькая гостиная, в которой они часто отмечали дни рождения с родственниками или смотрели фильмы вечерами. И, конечно же, кухня, которая кучу раз слышала Алисино "Ай, обожглась!", "Блять, молоко убежало!", "Сгорела что ли?". Через пробы и ошибки она училась готовить. Девушка по привычке открыла дверь своим ключом. Кладет их на комод и рядом ставит сумочку. Антон, не стесняясь, разувается и ждет, пока Алиса сделает то же самое. — Мама! — кричит девушка, тем самым сообщая женщине, что они пришли. — Иду, дочь! — кричит она в ответ. Выходит с кухни и видит Шастуна. — Ой, и Антон с тобой! Иди обниму! — тянется, чтобы обнять, а после целует по матерински — в щёки. — Ну да, он же твой ребенок, а не я, — наигранно обижается. — Вы тут обнимайтесь, а я пойду, наверное. — Ага, давай, иди, — шутит мама, отлипая от Антона. Ждет несколько секунд, смотря на удивленную дочь, и тянет её на себя, обнимая. В объятиях мамы тепло и комфортно. В них ты снова становишься маленькой девочкой, которой не нужно быть сильной, взрослой, спокойной или рассудительной. Можно просто прижаться, зарыться носом в её кофту с запахом дома и отпустить всё — усталость, страх, сомнения. Родные руки поглаживают, успокаивая. Хоть Алиса не очень и переживает, но от маминых прикосновений становится спокойнее. Здесь, дома, в её руках она чувствует себя в безопасности. — Проходите, я вас накормлю, — женщина делает два шага назад, — худые, кошмар. — Ура! — Антон не успевает обрадоваться. — Не, мам, мы не будем, дел много. — Это ты не будешь, — Антон смотрит на девушку, — а я с удовольствием, — потирает ладошки от предвкушения. Надевает чьи-то тапочки и проходит на кухню. Не стесняться и чувствовать себя "как дома", даже там, где тебя по сути не ждут, у Шастуна нужно поучиться. Не спрашивая, хватает со стола булку, потому что на хую он вертел эти нормы приличия. Антон не жуёт, выпечка буквально испаряется из его рук. — Хосподи, чая бы хотя бы дождался, — говорит с наигранной строгостью, после чего хмыкает и усаживается поудобнее на стуле. — Ты вэ, — говорит с набитым ртом, — сава сказава дел много, некогда сидеть. Алиса сидит и ждет, пока Антон доест вторую булку. Обводит пальцем квадраты, которые изображены на скатерти. Наевшийся и довольный Шастун берёт в руки три коробки с Алисиным барахлом, закрывая ими лицо. Девушка берёт мешки. Решили попробовать унести всё за раз, чтобы лишний раз не подниматься и не спускаться с шестого этажа. Открыв багажник, Антон ставит то, что нес он, после закидывает вещи подруги.

***

Дом, милый дом. Антон в очередной раз паркуется напротив нужного подъезда. Удивительно, но его место всегда свободно, будто жители знают, что это место почти не пустует. Рано или поздно парень приедет и займет его. Кирилл за весь день так и не написал. Алиса проверяла сообщения, ждала хотя бы короткое "не устала?" или "справились?". Она не просит от него чего-то сверхъестественного, лишь капельку внимания. Даже на работе можно найти время написать. — У Кирилла просто завал на работе... он не забыл про тебя, — говорит Антон, когда, стоя перед багажником, снова замечает, как девушка проверяет чат. — Ага, — с едва заметной грустью произносит она, — давай, открывай. Заносят так же, как выносили: Антон — коробки, Алиса — мешки. Вечер затягивается. Алиса, уставшая и нервная, сидит на полу посреди разобранных коробок, отрывая скотч с очередной из них. Антон на кухне наливает воду, чтобы полить комнатные цветы, которые она так бережно перевезла. Закончив со своими делами, они встречаются в коридоре. На разговоры не осталось сил. Но это и хорошо — они сегодня достаточно обсудили. — Вам с Кириллом нужно побольше друг с другом разговаривать, — говорит Антон, ставя лейку на тумбочку. Разговор начинает аккуратно, чтобы не вызвать у девушки бурную реакцию. — На волнующие вас темы, — чуть помедлив, продолжает: — а то вы привыкли обсудить, а на следующий день ходите счастливые, будто ничего не случилось. Проблемы так не решаются. — С чего ты взял, что у нас проблемы? — Алиса уже сейчас, ещё ничего не выяснив, начинает заводиться. — Я же не слепой и не идиот, — пожимает плечами он, — да и Кирилл рассказывал. — Класс! — возмущённо вскидывает руки она. — То есть вы ещё и наши с ним отношения обсуждаете? Прикольно. — Он делится переживаниями, не больше. В подробности не углубляется, если тебе так спокойнее. — Меня уже ничего не успокоит, Антон! — Алиса начинает ходить вперёд-назад, сложив руки на груди. — Какого хрена вообще?! — смотрит на пока что спокойного Шастуна. — А ты и рад, да? Обсудить мои отношения с Кириллом с ним, а потом ещё и со мной? — Алиса начинает всё больше набирать обороты; её голос становится всё громче. Она шагала в одну сторону, а потом в другую, как будто пытаясь найти выход из этой ситуации, в которой она никак не может разобраться. — Ты всё переворачиваешь, Алиса, — Антон спокойно смотрит на неё, не давая волю своим эмоциям. — Я не хотел вмешиваться. Я просто... пытаюсь помочь! — Да с чего ты взял, что нам нужна твоя помощь? Прекрати, блять, играть в Купидона. Это не твоя роль, не твоя задача! — зло пыхтит она, останавливаясь напротив парня. — Да еп твою мать, — раздраженно прикрывает лицо руками он. — Я ваш друг! Ну это если ты ещё не поняла! — Антон тоже уже не может сдерживать эмоции; тон его голоса повышается. — Я желаю вам только счастья, поэтому и пытаюсь найти решение вашей проблемы! — Да не надо ничего искать! Они стоят друг напротив друга напряжённые, с глазами, полными эмоций, которые трудно выразить словами. Комната кажется немного туманной от нарастающего напряжения. Воздух в помещении становится плотным. Тяжело дыша, они одновременно делают шаг вперёд, обхватывают лица ладонями и притягивают друг к другу. Их пересохшие от ссоры губы встречаются в поцелуе. Он совсем не похож на долгожданный; скорее неожиданный. Проходит не больше пяти секунд прежде чем они разорвут поцелуй и на ватных ногах отпрянут друг от друга. Оба стоят, хлопают глазами и выглядят так, будто их ударили сковородкой. Молчат. Стоят шокированные, смотрят в глаза, не обращая внимания на открывающуюся дверь. — О, Тох, привет. Уже уходишь?