Ванильное мороженое, клубничный лимонад и важные слова

Для того, чтобы вывести Каору Сакураяшики на прогулку по набережной под палящим июньским солнцем, нужно обладать, по меньшей мере, нешуточной настойчивостью и, по большей мере, навыками дипломатии, доведёнными до уровня «выше среднего». К счастью, Коджиро Нанджо здорово преуспел в развитии данных качеств за два десятка лет общения со своим другом, который сейчас шёл рядом с ним по набережной одного из пляжей их родной Окинавы и ел ванильное мороженое в рожке, постепенно начинавшее таять. — Ну нет, я не могу смотреть на то, как ты его ешь! Оно уже потеряло всю текстуру, это издевательство над едой, — не удержавшись от комментария, на одном выдохе проговорил Джо. — Мороженое покупал я, и поэтому распоряжаться его судьбой тоже предстоит мне, — в своей обычной надменно-холодной манере произнёс Черри. — Вы посмотрите, какие мы властные, — передразнил его Коджиро. — Если для того, чтобы ты не насиловал мороженое жарой, мне нужно тебе его купить, то, так уж и быть, я готов пойти на такие жертвы! Сливочно-белая капля растаявшего десерта скатилась по шарику, плавно подбираясь к середине рожка, но Каору, вовремя среагировав, смог её слизнуть. Нанджо, до этого готовый выпалить какую-то очередную шуточную глупость, в этот момент замер, глядя на Сакураяшики, и слегка смутился. Порой он удивлялся, как этот очкарик мог делать самые обычные вещи пошлыми, даже сам того не осознавая. Конечно, также вполне возможно, что это воспалённый мозг давно и безнадёжно влюблённого в него Коджиро заставлял того видеть всё в соответствующем свете. — Ну вот, горилла! Из-за твоей болтовни я чуть не испачкался. В следующий раз, если такое случится по твоей вине, и мороженое мне всё-таки купишь ты, я не пожалею и брошу его прямо тебе в лицо! Каору краем глаза заметил, что собеседника рядом нет. — Эй, Коджиро, — он оглянулся и увидел, что Джо остановился, выглядя как будто застывшим. — Ты чего? Нотки обеспокоенности в голосе Каору привели Коджиро в чувства. Ему правда стоит держать свой разум в узде, иначе он начинает вести себя странно. Но это так трудно сделать, особенно когда с Черри соскальзывает его маска надменности, и сквозь неё просачиваются небольшие крупицы теплоты, а сам он так красиво стоит вполоборота к нему и смотрит пристально, внимательно, цепко, что вынуждает капитулировать. — Договорились! — хохотнул Коджиро. — Только если я куплю тебе мороженое, то не допущу, чтобы оно превратилось вот в это безобразие, которое ты сейчас держишь в руках. Он снова поравнялся с Сакураяшики, но тот, что было удивительно, не бросил в него очередным язвительным ответом, а только через пару секунд молчания спокойно произнёс, указывая на кафе напротив: — Зайдём? — Что, принцесса, боишься обгореть? — Я намазался кремом от солнца. А вот ты, придурок, красный, как рак, и меня это пугает! Так что будешь сидеть тут, пока твоё лицо снова не приобретёт человеческий оттенок. «Чёрт…», — понадеявшись, что внимательность Каору не дала ему догадаться о причинах, подумал про себя Джо.

***

Соичи чувствовал раздражение по непонятным для себя причинам. Наверное, он просто устал и хотел закурить, а тот факт, что он курил буквально полчаса назад, совсем ни о чём не говорил. Его кофе как раз только что приготовили, поэтому можно было взять стакан с пластиковой крышкой и выйти на улицу. Он бросил Моринаге не совсем чёткое: «Я подожду на улице» и поспешно скрылся за дверью помещения. Соичи достал сигарету из пачки, чиркнул зажигалкой и втянул в себя дым. Никотин в легких затуманивал и без того нечёткие мысли, которые, как он подозревал, и были причиной плохого настроения. Моринага очень редко общался с кем-то посторонним на его глазах. В целом, он не особо знал, как парень ведёт себя с незнакомцами, но в этот раз что-то неприятно кольнуло, и манера общения Моринаги показалась Соичи странной. Это вполне могло быть демонстрацией самой обыкновенной вежливости, но при этом Моринага казался очень расслабленным. Тацуми вспоминал собеседника Моринаги. Имя он, разумеется, не запомнил, да и ни к чему это было — он надеялся, что больше они с ним не пересекутся. Внешность… Длинные, собранные в хвост розовые волосы, бледная кожа, худощавое телосложение, очки, традиционная одежда. Этот парень был довольно высоким — немного ниже Моринаги, но выше него, Соичи. От всплывшего образа стало неприятно. Соичи вновь затянулся сигаретным дымом. Этот тип, казалось, был улучшенной версией самого Соичи, которую, он был уверен, Моринага частенько представлял в своих извращённых фантазиях и видел во снах. Но проблема в том, что он настоящий весьма далёк от этих фантазий, а этот парень с розовыми волосами был вполне реальным. — Соичи-сан… Моринага подошёл незаметно и негромко обратился к нему, отчего Тацуми слегка вздрогнул. — Уходим? — искоса взглянул он на Тецухиро. — Сакураяшики-сан предложил сесть за столик вместе с ним и его другом. Поэтому мы можем немного посидеть здесь, как и планировали изначально, — взгляд Моринаги остановился на нахмуренных бровях Соичи, — но, наверное, Вы уже хотите пойти в отель? Тацуми вновь втянул в себя сигаретный дым, с нажимом потушил тлеющий окурок об урну и с резким замахом выбросил его. Лишь после этого он поднял взгляд на Моринагу и произнёс на выдохе: — Хочешь остаться? Тецухиро замешкался и, не находясь с ответом, глядел на Соичи, медленно моргая. «Хочет», — подумал про себя Тацуми, а вслух только невесело хмыкнул, разворачиваясь в сторону входа. — Пошли тогда. Моринага наконец вышел из ступора, осознавая, что он что-то упустил, но разбираться с этим будет позже. Уже не при людях, которые будут сидеть с ними за столом. — С-Соичи-сан, стойте!

***

Коджиро тысячу раз пожалел, что взял этот безалкогольный мохито. Сейчас хотелось чего-то покрепче, чтобы забыться, несмотря на то, что напиваться было совершенно не в его духе. А как быть иначе, если Каору так учтиво и расслабленно беседовал с этим парнем (Моринага, кажется, его звали?), когда при разговоре с самим Коджиро из него порой и слова не вытащишь, только если это будет не очередное оскорбление или издевка, которую Нанджо, конечно, снова проглотит, запустив ещё более изощренной колкостью в ответ. Джо на мгновение подумал, что проблема была именно в их вечном противостоянии, которое мешало им с Черри общаться, как нормальным людям. Возможно, ему стоило чем-то походить на этого Моринагу. По парню было видно, что он добр со всеми. И особенно добр к вот этому угрюмому блондину в очках, на которого он то и дело поглядывал и заботливо спрашивал, не нужно ли чего-то ещё принести. Судя по тому, как этот блондин был недоволен, смотря на беседующих Моринагу и Каору, можно с уверенностью предположить, что он ревнует. Джо и не думал, что от Моринаги исходила какая-то угроза — этот малый был просто вежливым добряком, а Каору любил вежливых людей. И он не мог винить его за это. Нанджо так ушёл в свои мысли, что не заметил, как его стали потряхивать за плечо, размахивая веером перед глазами. — Коджиро!.. Эй, Коджиро? Это был голос Каору, в котором слышались нотки обеспокоенности. Или показалось? — Горилла, не пугай меня так! Я думал, ты отключился, — зашипел на него Сакураяшики, наклонившись чуть ближе. — Тебе плохо? — Нет, все хорошо, я только выйду покурить. Прошу простить меня, — виновато улыбнулся всем Джо, выходя из-за стола и направляясь к выходу. На ответные остроты не было сил. Тем более, ему не хотелось падать в глазах Каору ещё сильнее.

***

Коджиро за несколько минут успел немного прийти в себя и успокоиться. Он уже собирался возвращаться обратно к столику, когда заметил приближающегося к нему блондина — угрюмого спутника Моринаги, имя которого он не запомнил. — Невыносимо на это смотреть, не так ли? — хмыкнул Джо, когда блондин поднёс сигарету ко рту. Тот поперхнулся, явно не ожидая, что с ним заговорят, да ещё и прочитают как открытую книгу. — Ты о чем?! — чуть более эмоционально, чем хотелось, ответил блондин, краснея. Коджиро с трудом сдержал усмешку, отмечая про себя, что Каору тоже ведёт себя так, когда его застают врасплох. Хотя, Сакураяшики, будучи чересчур гордым, всегда до последнего сохранял маску невозмутимости. — Я имею в виду, смотреть на них. Не согласен? — Почему я должен тебе о чем-то говорить? — собеседник Коджиро смотрел куда-то перед собой и пытался придать голосу спокойствия, но его выдавали трясущиеся пальцы рук. — Не знаю. Мне показалось, ты меня понимаешь. Ответа не последовало. Они простояли в молчании минуты две, пока блондин, наконец, не нарушил тишину, пробормотав едва слышно: — Без понятия, что ты там себе придумал… Меня это совершенно никаким образом не касается. Но тебе точно беспокоиться не о чем. — А? — встрепенулся Джо. — С первого раза надо слушать! Видимо, у тебя это не лечится, оттого и проблемы. — Эй, а не слишком ли ты многое себе позволяешь?! — Вместо того, чтобы орать, лучше вернулся бы и увидел все сам. Придурок. Блондин развернулся, собираясь зайти в здание кафе. — Что?.. Стой! — Джо шагнул следом. — О чем ты? Это тебе не о чем беспокоиться, разве нет? Собеседник остановился и посмотрел на него с читаемым во взгляде немым вопросом, свёл брови к переносице, покраснел и вновь отвернулся. — Просто заткнись и возвращайся за стол! — кинул блондин напоследок, прежде чем скрыться за углом и хлопнуть дверью. Нанджо простоял в ступоре ещё какое-то время, думая про себя, что их ситуация с Каору была другой, ведь Коджиро не мог назвать его своим. У него не было для этого никаких оснований, и поэтому поводы для беспокойства и ревности вполне реальны и ощутимы. Эти двое же — совсем другое дело. Очевидно, что их чувства взаимны. Скорее всего, думал Джо, они даже встречаются. Он не стал слишком сильно отставать от блондина и вскоре зашёл в кафе сам. Как только за ним закрылась дверь, он увидел, как встрепенувшийся Каору повернулся к нему — во взгляде того читалось беспокойство. Коджиро сел на свое место рядом с Сакураяшики, и тот незаметно потянул его за рукав футболки, привлекая внимание, и, когда Нанджо повернулся, придвинулся ближе и тихо сказал: — Что с тобой? — В смысле? Каору недобро сощурился. Он до жути не любил, когда из него делали дурака. Поэтому он резко встал, извинился перед Моринагой и Тацуми и вытолкал Коджиро снова к выходу. Краем глаза Джо успел заметить, как усмехнулся блондин за их столом, отпивая остывающий кофе.

***

Как только они отошли на задний двор кафе, куда Каору буквально притащил их с Коджиро, Сакураяшики наконец позволил себе говорить громче и жестче. — Коджиро, или ты признаешься, что за херня с тобой происходит, или я скажу Карле, чтобы она накрутила негативных отзывов на твой ресторан. — Простите?! — не удержавшись, вскрикнул Коджиро, испугав сидевшую на перилах птицу. — Ладно, если серьёзно, — Каору скрестил руки на груди, — ты ведёшь себя странно. Какой-то грустный, потерянный, что ли… Обычно ты не отлипаешь и несёшь какую-то чушь, даже если рядом кто-то посторонний, а сейчас… Каору остановился, и ответа от Коджиро также не последовало. Нанджо попросту не знал, что сказать. Ведь он правда вёл себя странно и даже сам не понимал, почему. Ведь то, что Каору ведет себя с другими людьми вежливо — отнюдь не новость. Коджиро сам не раз наблюдал за его беседами с клиентами, во время которых с лица Сакураяшики не сходила дежурная улыбка. И в общении с младшими скейтерами он всегда вёл себя так, как подобает спокойному и мудрому наставнику. Так почему же сейчас так обидно, и сердце заполняет какая-то необъяснимая тоска? Коджиро подозревал, что проблема заключалась именно в том, как сильно такое поведение Каору отличалось от их обычных взаимодействий. С ним он вел себя совсем иначе, бросаясь колкими фразами и одаривая холодными взглядами. А теперь он видит, как Черри общается с парнем предположительно их возраста, и ему порой хотелось так же. Чтобы Каору тоже ему улыбался и внимательно слушал. Чтобы… — Коджиро! Из раздумий его снова вывел уже знакомый голос. Каору теперь стоял ещё ближе, янтарные глаза напротив источали сосредоточенность, и Джо внезапно очень сильно захотелось его обнять. И он не стал противиться своему желанию, решив: «Будь что будет». Каору пах смесью чего-то сладкого и терпкого. Его мягкие розовые волосы приятно щекотали нос. Хотелось прижаться ещё ближе, но было страшно сделать хуже, напугать и все разрушить. Потому что Сакураяшики все ещё не двигался, замерев, и Джо было слышно его глубокое дыхание. Спустя несколько долгих мгновений Коджиро почувствовал, как чужие прохладные ладони осторожно коснулись его спины. И было в этом прикосновении что-то другое. Он бы даже сказал — нежное. — Горилла. И даже в этом Коджиро чувствовал своеобразную нежность. Черри слегка отстранился, и Джо заметил, как тот кусает губу. Обычно он так делал, если хотел о чем-то сказать, но не решался. Наконец, Каору неуверенно предположил: — Ты… Ревнуешь? — тихо, почти шёпотом, словно пальцем в небо. Если бы Джо сейчас смотрел на своего собеседника, то увидел бы, как слегка порозовели его скулы и как старательно он отводит взгляд от Коджиро, который в этот момент сам залился краской, а его уши ощутимо начали гореть. Молчание. Не хотелось говорить. Не хотелось признавать очевидного. Поэтому Коджиро едва заметно кивнул, не глядя в сторону Каору. — Ну и дурак. — Полнейший. Едва Джо произнёс это, он почувствовал прикосновение чужой ладони к своей щеке и повернул голову, не понимая, что происходит. Не успев как-либо отреагировать и что-либо понять, он застыл, видя лицо Каору очень-очень близко перед собой и ощущая мягкое прикосновение его губ к своим. Поцелуй длился лишь мгновение, и Коджиро даже не успел ответить на него, как Каору отстранился и, глядя ему в глаза, уверенно, но не без смущения, произнес: — Тебе не стоит беспокоиться. Совсем. Ни по поводу Моринаги, ни по поводу кого-либо ещё. Просто… — замялся, — ты же знаешь меня. И мы через столько прошли. Ты правда думаешь, что для меня есть кто-то дороже?.. Последние слова были сказаны почти шёпотом, но Нанджо все прекрасно услышал. Стало тепло на душе, и на глаза навернулись слезы. Он никогда не думал, что его чувства могут быть взаимны. — Ох, боже мой, иди сюда, — увидев слезы Коджиро, вздохнул Каору, и потянулся к чужим плечам, чтобы обнять этого ребёнка в теле взрослого. — И вообще, я думал, что тебе нравятся девушки… Джо усмехнулся. — Ни одна девушка не сравнится с тобой. И я уже давно это понял. Улыбку Черри не нужно было видеть, чтобы ощутить её. Оба подумали о том, сколько впереди ещё ждёт подобных счастливых моментов. Конечно, их перепалки никуда не денутся, но теперь, наряду с этой дружеской враждой, они смогут увидеть друг друга в ином ключе. — Ты мне потом обязательно расскажешь, как давно ты это понял, а сейчас предлагаю вернуться к этим двоим. Если они ещё не ушли… Джо нехотя разомкнул объятия, но, улыбнувшись, согласился. Теперь он с нетерпением ждал момента, когда сможет остаться с Каору наедине.

***

— Извините нас, мы скоро вернёмся! — с такими словами Сакураяшики направился к выходу, утаскивая за собой только что вернувшегося с улицы товарища. Соичи усмехнулся — все же, он был прав насчёт этих двоих. Он недобро скривился, подумав о том, что из-за общения с Моринагой он стал замечать подобные вещи. Мерзость какая. Сам Моринага же все это время наблюдал за изменением эмоций на лице возлюбленного. — Семпай, Вам тут не нравится? Давайте пойдём в отель — только по дороге зайдём за продуктами. Я приготовлю ужин, а Вы отдохнёте. Простите, что заставил сегодня много ходить… Я просто очень рад, что мы смогли снова куда-то поехать вместе. — Что?.. А-а, нет-нет, все нормально. Хотя я правда немного устал. Но не против, если ты хочешь ещё здесь посидеть. Только кофе остыл… — Точно! Давайте я принесу Вам новый, — Тецухиро уже успел подняться с места, но Соичи потянул его за предплечье вниз, вынуждая сесть обратно. — Сиди, я сам схожу. Ты ещё не доел, — он указал пальцем на остатки пирожного в тарелке Моринаги и встал, чтобы пройти к барной стойке. Пока готовился его кофе, Соичи бегло осмотрел меню, и его взгляд остановился на клубничном лимонаде. Кажется, Моринага брал что-то подобное в кафе, в котором они обедали в первый день их поездки в Окинаву. — Вот, держи, — через пару минут Соичи вернулся к столику с чашкой кофе и стаканом клубничного лимонада со льдом, который он поставил перед Тецухиро. — С-семпай! Спасибо, — Моринага не скрывал удивления и радости. Соичи признался себе, что ему нравилось видеть парня таким. Порой хотелось чаще делать что-то для него. Но не слишком часто, а то ещё привыкнет и обнаглеет совсем! Столики вокруг пустовали, и основная масса людей сидела на диванах за перегородкой. Было тихо и спокойно. Но Соичи нарушил тишину. — Моринага… Скажи, ты никогда не жалел, что… Ну… Ты рядом со мной? — Что?! — громче, чем планировалось, воскликнул Тецухиро, и от удивления с грохотом уронил вилку, которой ел пирожное, на тарелку. — Идиот, не ори ты так! Мы здесь не одни! Ты все услышал, — Соичи густо покраснел и вернулся к своему кофе. — Простите… Я просто удивился, семпай, — он говорил почти шёпотом, чтобы их никто не слышал. Он понимал, что это важно для Соичи — ведь в противном случае он бы не завёл такой разговор в людном месте. — Конечно же, нет. Я очень Вас люблю и счастлив, что Вы рядом. Конечно, бывало трудно, но все это привело меня к тому, что я сейчас с Вами — с человеком, которого я люблю больше всего на свете. Соичи смотрел на парня, пока тот говорил это, и с каждым словом ему всё больше и больше хотелось провалиться сквозь землю от смущения. Он не понимал, как Моринага может говорить такое с совершенно невозмутимым видом. Но, судя по всему, эти слова были правдой, и из-за этого стыд перетекал в какое-то другое, более приятное чувство. — Но… Я же совсем не соответствую твоим фантазиям. А уж я-то знаю о твоих извращенных мыслях, — зло прищурившись, сказал Соичи. — Если бы Вы соответствовали абсолютно всем моим желаниям, то это уже были бы не Вы. И я бы подумал, что моего Соичи-сана кто-то подменил, — Соичи хмыкнул, и на его лице появилась едва заметная тень улыбки. — Я ведь именно Вас люблю. Никто другой мне не нужен. Сейчас Соичи казалось, что он вот-вот расплавится. И виной тому отнюдь не горячий кофе и жара на улице. И стало ещё жарче, когда Моринага осторожно коснулся его пальцев своими. Он не видел, потому что опустил голову и скрыл лицо за волосами, но был уверен, что сейчас Моринага смотрит на него со всей нежностью. И ничего страшного не случится, если он тоже позволит себе быть немного… Другим. С этими мыслями он накрыл ладонь Моринаги своей, немного подрагивающей, и слегка провел большим пальцем туда-сюда по костяшкам его пальцев. — Я… Помогу приготовить ужин, ладно? — Хорошо, — Моринага улыбался, Соичи чувствовал это. Не хотелось никуда убегать. Хоть и было очень неловко и стыдно. Внезапно дверь открылась, и они тут же встрепенулись и отшатнулись друг от друга. Внутрь зашли их новые знакомые. Какие-то подозрительно счастливые. Кажется, Соичи понял, в чем дело. А вот Моринага выглядел совершенно растерянным. Может, он объяснит ему потом. Да, мир точно сошёл с ума…