Ошибка поневоле

***

      Прошло чуть больше недели.       Сяо Чжань вылетел в Шанхай, где должен был встретится с Ли Джуном, вопрос “желтых капсул” вновь всплыл.       Хайкуань доложил о проведенном им расследовании, и что нашел тех, кто замешан в этом вопросе. Чжань и Ли Джун встретились в порту Шанхая на одном из причалов. Хайкуань уже их там ждал, как и еще трое мужчин со ссадинами на лице от побоев. Те признались, что смешивали часть товара с дешёвым обезболивающим, а основную часть отдавали Сяо Хуэю.  Вся цель была в том, чтобы столкнуть Ли Джуна и Сяо Чжаня, и занять место Ли Джуна.       Лицо Ли Джуна побагровело. Ярость клокотала в нем, как лава в жерле вулкана. Он смерил взглядом пойманных негодяев, их жалкий вид лишь добавлял масла в огонь. Предательство, да еще и в таком масштабе, он не мог допустить.        — Вы думали, что я ни о чем не узнаю? - прорычал он, его голос звучал как удар хлыста. Вы продали меня, сколько он вам заплатил за предательство? Сяо Чжань молча наблюдал за развернувшейся сценой. Он знал, что сейчас главное сохранять спокойствие. Ли Джун был вспыльчив, и ему нужен был кто-то, кто мог бы мыслить рационально. Он приблизился к Ли Джуну и тихо произнес:       — Господин Ли, сейчас важно выяснить все до конца. Сяо Хуэй не остановится на этом. Нам нужно быть готовыми к его следующему шагу после того, как он узнает, что его план раскрыли. Ли Джун, услышав спокойный голос Сяо Чжаня, немного остыл. Он глубоко вздохнул и кивнул.       — Ты прав, Чжань. Нужно узнать, что еще этот мерзавец задумал. Он повернулся к Хайкуаню: Допросите их еще раз. Выясните все до последней детали. Кто им помогал, и какие планы у Сяо Хуэя. Хайкуань кивнул и увел задержанных. Ли Джун посмотрел на Сяо Чжаня.              — Спасибо, Чжань. Без тебя я бы сейчас наломал дров. Теперь мне ясно, что Сяо Хуэй решил пойти ва-банк. Он хочет уничтожить меня любой ценой и занять мое место. Но я ему этого не позволю. Мы дадим ему отпор, и он пожалеет, что вообще родился на этот свет. В глазах Ли Джуна застыла ледяная решимость разобраться с Сяо Хуэем.       Когда Сяо Хуэй понял, что его план провалился, то решил на время залечь на дно, сейчас злить этих двух воротил все равно, что дергать тигра за усы ему невыгодно. Пусть сейчас он проиграл, но обязательно отыграется. Затаившись в тени, Сяо Хуэй превратился в невидимку. Он сменил номера телефонов, переехал в скромную квартирку на окраине, и старался не привлекать к себе внимания. Каждый его шаг был обдуман, каждое слово взвешено. Он знал, что его враги не успокоятся, пока не удостоверятся в его поражении, и был готов к долгой и изнурительной игре.

***

      В то время пока Чжань находился к Шанхае на съемочной площадке разгорались не шуточные действия.       Съемочный день был закончен, к Ибо подошел ассистент режиссера и предложил ему пройти с ним, обсудить сцену, что будут снимать завтра. Как только Ибо вошел в кабинет за ним закрылась дверь на ключ.       Ибо отчаянно пытался вырваться, дергался, бил ногами, но все было тщетно. Мужчина был сильнее, его хватка – железной. Ибо чувствовал, как грубая ткань затыкает ему рот, лишая возможности позвать на помощь а руки были связанны за спиной веревкой.       В голове проносились обрывки мыслей, как кадры старого фильма: Неужели все это закончится здесь, в этом убогом кабинете, в руках этого садиста? Слезы текли по щекам, смешиваясь с липким потом. Он умолял, хотя и не мог произнести ни слова. Мужчина продолжал свои грязные действия, шепча что-то бессвязное и похотливое. Ибо ощущал, как мерзкие руки скользят по его телу, причиняя не только физическую боль, но и нестерпимую душевную.              В дверь постучали.       — Господин Лин, режиссер вас искал,— послышался женский голосок за дверью он хочет обсудить с вами завтрашние съемки. Ибо попытался закричать, но кляп препятствовал этому.       — Хорошо сейчас приду, — отозвался ассистент.       — Милый дождись меня, а когда приду надеюсь ты будешь сговорчивей, — Ян Лин ремнем связал ноги своей жертвы, прежде чем покинул кабинет запирая его на ключ.       Ибо словно гусеница забился в угол кабинета, пытаясь отдышаться. Веревка врезалась в запястья, а в голове пульсировала ненависть к этому похотливому мужчине. Он же доверял ему, видел в нем наставника. Как же он ошибся. Слезы навернулись на глаза, но он заставил себя успокоиться. Нужно было думать, как выбраться из этой западни.       Дверь скрипнула, и в кабинет снова вошел ассистент режиссера. В руках он держал бутылку вина и два бокала.       — Ну что, Ибо, готов к продолжению? – слащаво произнес он, приближаясь к парню убирая грубую ткань из его рта.  Ибо сглотнул, пытаясь скрыть страх. — Вы же говорили, что хотите мне помочь в завтрашней сцене… – прошептал он.       Ассистент режиссера расхохотался.       — Наивный мальчик...  В этом бизнесе все продается и покупается, Ибо. И твоя невинность – очень ценный товар.  Он поставил вино на стол и попытался погладить Ибо по щеке, но тот отвернулся.       — И нахер чертов извращенец — твердо сказал Ибо. Ассистент режиссера нахмурился.       — Ты пожалеешь об этом, Ибо. Я сделаю все, чтобы ты больше никогда не работал в кино. Он схватил один из бокалов и плеснул вином в лицо парню.       Ибо зажмурился от неожиданности. Когда он открыл глаза, в них не было и следа страха. Только гнев и решимость. Он знал, что должен бороться. За себя, за свою мечту, за свою честь.       Режиссер Чан хотел уточнить одну вещ у ассистента и тихонько постучав открыл дверь.       Режиссер замер на пороге, сердце бешено заколотилось в груди. Картина, представшая перед его глазами, была настолько абсурдной и пугающей, что он на мгновение потерял дар речи. Ян Лин, обычно такой исполнительный и собранный, казался совершенно другим человеком. Его лицо выражало странную смесь вины и решимости.       Ибо, молодой и подающий надежды актер, лежал связанный на полу, его глаза были полны ужаса и непонимания. Режиссер не мог поверить своим глазам. Что здесь происходит? Какие мотивы двигали Яном Лином? Тысячи вопросов пронеслись в его голове, но ни на один из них он не мог найти ответа. Прежде чем режиссер успел что-либо сказать или сделать, Ян Лин поднял голову и посмотрел на него. В его глазах читалось отчаяние.        — Простите, я… я могу все объяснить, — пробормотал Ян Лин дрожащим голосом. Но режиссер уже не слушал. Он бросился к Ибо, чтобы освободить его от пут. Развязав актера, режиссер помог ему подняться. Ибо был в шоке и не мог произнести ни слова. Режиссер обнял его за плечи, пытаясь успокоить.       — Все хорошо, теперь все хорошо, — повторял он, хотя сам не понимал, как такое могло произойти. Он повернулся к Яну Лину, готовый выслушать его объяснения, но знал, что ничто не сможет оправдать этот поступок. Завтрашние съемки, лепестки цветов – все это отошло на второй план. Сейчас главной задачей было разобраться в случившемся и помочь Ибо прийти в себя.       После пережитого потрясения Ван Ибо чувствовал себя опустошенным. Ему казалось, что весь мир рухнул в одночасье. Компания выделила несколько дней отдыха, предоставленных руководством проекта, казались бесконечными. Однако, несмотря на пережитый кошмар, в душе Ван Ибо постепенно зарождалась решимость. Он понимал, что не должен позволить этому инциденту сломать его. Он был талантлив, трудолюбив и полон амбиций. И он не позволит какому-то извращенцу лишить его будущего. Собравшись с силами, Ван Ибо решил вернуться на съемочную площадку. Он понимал, что будет нелегко, но он был полон решимости доказать всем, что он сильнее, чем они думают. Он хотел показать, что ничто не сможет остановить его на пути к успеху.

***

      Вернувшись в Пекин Чжань узнал об этом инциденте, уволил всех прежних охранников и нанял новых более ответственных. С Ибо у него будет более серьёзный разговор, когда он лично заберет его со съемок.       Он забрал Ибо со съемок, в машине они почти не говорили, но Ибо понял, что надвигается гроза.       Чжань тяжело вздохнул, чувствуя, как раздражение медленно перерастает в обиду. В голове проносились разные сценарии, каждый хуже предыдущего. Возможно, Ибо не хотел его беспокоить, зная о плотном графике Чжаня. Или, может быть, он просто пытался избежать раздувания скандала, опасаясь негативной реакции в СМИ. Но ни одно из этих объяснений не казалось Чжаню достаточно убедительным.       Чжань понимал, что ему нужно поговорить с Ибо, выяснить, что на самом деле произошло и почему он решил все скрыть. Но он боялся. Боялся услышать правду, боялся, что его худшие опасения подтвердятся. Но молчание было еще хуже. Оно подпитывало его сомнения и медленно разрушало то, что, как он думал, у них было.       Чжань взглянул на Ибо, в его глазах плескалась буря противоречивых чувств. Забота, гнев, страх – все смешалось в один клубок. Он провел рукой по своим волосам, пытаясь унять дрожь.       — С завтрашнего дня твоя охрана будет усилена, сурово заявил Чжань, обращаясь к Ван Ибо. В его голосе звучала неприкрытая тревога, что никак не вязалась с обычно невозмутимым выражением лица. Ван Ибо, отвлекшись от экрана телефона, вопросительно вскинул бровь.       — Это из-за того случая? — спросил Ибо, в его голосе сквозило легкое раздражение.       — А этого мало? Чжань тяжело вздохнул, смотря на свое сокровище.       — Охрана… Это не решение. Я не хочу жить, как в клетке, под постоянным присмотром. Я хочу быть свободным, заниматься тем, что мне нравится. Ты понимаешь? — голос Ибо звучал тихо и обреченно. Он боялся потерять эту хрупкую нить доверия, которая связывала их.       — Я понимаю, как тебе это важно. Но я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Пожалуйста, пойми и меня. Я не могу спать спокойно, зная, что ты в опасности. Чжань говорил мягко, стараясь донести до Ибо всю глубину своих переживаний.       — Давай попробуем найти компромисс? – наконец сказал Ибо, нарушая молчание. Я буду осторожен, обещаю. Но дай мне шанс самому распоряжаться своей жизнью. В его голосе звучала надежда. Он верил, что они смогут найти решение, которое устроит обоих. Чжань смотря в эти невинные глаза сдался, но с условием он сам будет забирать его со съемок на что Ибо согласился.       Время летело незаметно. Ван Ибо, окруженный камерами и вниманием, расцветал в кадре. Чжань, как и обещал, исправно забирал его со съемок, стараясь оставаться в тени, наблюдая за своим Ибо издалека. Он видел его талант, его упорство, его страсть к искусству. И каждый раз, когда взгляд Ибо случайно ловил его в толпе, он видел в этих глазах благодарность и любовь, что согревало его сердце. Вечера они проводили вместе вечер, делясь впечатлениями, обсуждая роли и строя планы на будущее. Чжань готовил ужин, стараясь угодить вкусам Ибо, а тот, в свою очередь, рассказывал о забавных случаях на площадке и о том, как он осваивает новые навыки. Между ними царила атмосфера тепла и взаимопонимания, словно они были знакомы целую вечность. Однако, с ростом популярности Ибо, росло и внимание к нему со стороны прессы и поклонников. Журналисты рыли землю в поисках компромата. Однажды вечером, после утомительных съемок, Ибо, уставший и измотанный, прижался к Чжаню и прошептал: "Я не могу без тебя". Эти слова стали последней каплей. Чжань понял, что больше не может играть в прятки, что он должен защитить своего Ибо от всего мира, даже ценой собственной репутации. Он обнял его крепче и пообещал, что всегда будет рядом, несмотря ни на что.

***

      Но это было лишь малой частичкой проблем.       Дни тянулись медленно, наполненные рутиной и ожиданием. Сяо Хуэй изучал своих противников, анализировал их сильные и слабые стороны, выискивал малейшие трещины в их броне. Он понимал, что прямая атака сейчас невозможна, необходимо найти обходной путь, использовать их же методы против них самих. Постепенно, словно из тумана, начал вырисовываться план. Не дергать тигра за усы, а незаметно подпилить ему когти. Сяо Хуэй начал собирать информацию, компромат, мельчайшие детали, которые могли бы поколебать их империю. Он искал союзников, тех, кто тоже пострадал от действий этих воротил, тех, кто готов рискнуть ради мести. И вот, момент настал. Собранная информация была передана в нужные руки. Первым кто стал его жертвой был Ли Джун, его машина попала ДТП со смертельным исходом в багажнике его машины были обнаружены наркотики, началось следствие.

***

      А в Пекине двое влюбленных собирались соединить свои сердца во едино. Подготовка шла полным ходом. Сяо Чжань лично утверждал каждый элемент декора, от выбора нежных пионов для украшения зала до оттенка шелка, из которого будет сшит его свадебный костюм и костюм его возлюбленного львенка. Он хотел, чтобы этот день был идеальным, чтобы каждая деталь отражала их любовь с Ибо. В его сердце жила легкая грусть, что возлюбленный не может участвовать в хлопотах, но он понимал, насколько важна для Ибо эта новая роль.       Сяо Чжань постоянно созванивался с командой, координируя работу флористов, поваров и музыкантов. Он хотел создать атмосферу волшебства и романтики, чтобы каждый гость почувствовал тепло их чувств. Вечерами, уставший, но счастливый, он пересматривал фотографии Ибо со съемочной площадки, радуясь его успехам. В каждом кадре он видел сияние в глазах своего львенка, и это придавало ему сил. Ибо, в свою очередь, скучал по Сяо Чжаню невероятно так как съемки переехали на новую локацию в  Тибет. Между дублями он украдкой отправлял ему сообщения, рассказывая о трудностях и радостях на съемках. Каждая свободная минута была посвящена мыслям о предстоящем торжестве. Он представлял, как будет стоять рядом с Сяо Чжанем, обмениваясь клятвами вечной любви.       Несмотря на разделяющее их расстояние и плотные графики, их любовь становилась только сильнее. Они оба понимали, что это испытание лишь укрепит их связь, сделает их союз еще более крепким и нерушимым. Они ждали этого дня с нетерпением, мечтая о том, как начнут новую главу своей жизни вместе.

***

      По возвращению Ибо.       Сяо Чжань, словно искусный кулинар, колдовал над ужином, угадывая и предвосхищая вкусы Ибо, а тот, в свою очередь, рассыпал россыпь забавных историй со съемочной площадки, делился первыми успехами в освоении новых навыков. В их маленьком мире царила атмосфера нежной заботы и безграничного взаимопонимания, словно они были знакомы не одну жизнь, а целую вечность.