Shadow of Azazel. История, окутанная афродизиаком.

      Итак, Дима замер, осознавая вес своих слов. Воздух между ними сгустился, наполнившись трепетным ожиданием и тайной. Он только что назвал её суккубом. Не монстром, не угрозой, а конкретной, хоть и могущественной, магической сущностью, о которой девушка и не подозревала.       Мария смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескалась не столько обида, сколько шокирующая ясность, будто кто-то наконец-то назвал болезнь, которой она долго и мучительно болела, не зная диагноза.       — С-суккуб? — прошептала она, и её голос дрогнул. — Но… я же не… я не делаю ничего из того, что должны делать они. Я не питаюсь чужими снами или энергией. Я просто… вижу странные вещи.       — А твои глаза? — мягко спросил Дима, всё ещё не убирая руку с её головы. Его дьявольская природа сейчас была спокойной и аналитической. — Ты сказала, что видишь мою ауру. Обычные люди так не могут. И этот прыжок… На самом деле, это был крик о помощи. Я понимаю это чувство.       Мария опустила взгляд, сжимая пальцами край своей юбки.       — Я не знала, что ещё делать. Мне было так тяжело от всего этого… от этих видений, от одиночества. Я думала, что сойду с ума, и никто мне не поможет. А сегодня, когда всё затряслось, и я увидела того монстра… что-то щёлкнуло. Я не думала о своём происхождении. Я думала только о том, чтобы всё это закончилось. И… Сам понимаешь.       — Ты была готова на всё, — тихо сказал Дима. Его взгляд стал понимающим. — Ты отчаянно искала выход из ловушки собственного восприятия.       Он глубоко вздохнул, откидываясь на спинку лавочки. Вечерний ветерок трепал его волосы.       — Слушай, Мария. Ты не одна. Этот мир, который ты видишь бок о бок с нашим — настоящий. И ты — его часть. Просто твоя сила ещё не проснулась до конца. Ты как… гадкий утёнок, который не знает, что он лебедь.       — Лебедь-суккуб? — она с горькой усмешкой вытерла слёзы. — Звучит как шутка.       — В нашем мире многое звучит как шутка, пока не столкнёшься с этим лицом к лицу, — парировал Дима. — Я когда-то был обычным парнем. Пока не столкнулся с настоящим Сатаной и не стал собой, ну, ты поняла. Не по рождению, а по выбору и необходимости. Так что я понимаю, каково это — быть вырванным из обычной жизни и брошенным в мир, который тебя не понимает.       Он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнула искра того самого азарта, что гнал его навстречу кайдзю.       — Но это и есть самое интересное, понимаешь? Скука уходит, когда ты находишь своё место. А я думаю, я только что его нашёл. Вернее, нашёл того, кто в нём нуждается.       — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила Мария.       — Я имею в виду, что ты не должна страдать. Ты должна научиться контролировать свой дар. А кто, как не местный дьявол-защитник, может помочь юному суккубу встать на путь? Твои способности — видеть сущность существ, чувствовать энергию — они бесценны.       — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила Мария.       — Я имею в виду, что ты не должна страдать. Ты должна научиться контролировать свой дар. И это не просто пожелание, это необходимость. — Дима посмотрел на неё серьёзно, даже сурово. — Твоя природа суккуба опасна, особенно для тебя самой. Видела же, как на тебя реагируют люди? Как те парни? Это не случайность.       Мария смущённо отвела взгляд, вспомнив наглые приставания тех двоих. Она думала, это просто неудачное стечение обстоятельств.       — Когда твоя сила выходит из-под контроля, особенно в моменты сильных эмоций — страха, паники, отчаяния — твоё тело выделяет мощный феромон, природный афродизиак. Он действует на подсознание окружающих, притягивая их к тебе. Они сами не осознают, почему подходят именно к тебе, но поддаются этому импульсу. И, как ты могла убедиться, последствия могут быть очень неприятными.       Лицо Марии вытянулось от осознания. Всплыли воспоминания не только про сегодняшних парней, но и другие странные ситуации в метро, в школе, на улице, которые она всегда списывала на свою внешность или простое невезение.       — То есть… это всё… я? — прошептала она в ужасе. — Я сама… провоцирую их?       — Не «провоцируешь». Ты не виновата. Это неконтролируемый выброс энергии, как пот или слёзы у человека в стрессе. Но если пот можно вытереть, то этот эффект ты пока остановить не можешь. Именно поэтому я должен научить тебя контролировать это. Чтобы ты могла спокойно жить дальше. Чтобы твоя жизнь снова принадлежала тебе, а не твоему неосознанному дару.       Он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнула искра того самого азарта, что гнал его навстречу кайдзю.       —Твои способности — видеть сущность существ, чувствовать энергию — они бесценны. Но сначала нужно обезопасить себя. Вместе мы сможем это сделать.       В этот момент резкий, леденящий душу вой пронёсся над опустевшими улицами. Это был звук разрывающейся магии. Дима мгновенно вскочил.       — Чёрт, так скоро?       Мария тоже встала. Новое знание о своей силе не испугало её, а наоборот, заставило сосредоточиться. Теперь у неё была конкретная цель — научиться управлять собой.       — Я… я его чувствую. Он… он не один. Их несколько. И они… голодные. И их привлекает… моя энергия? — догадалась она, смотря на Диму. Тот развёл плечами.       — Вероятно, да. Для таких тварей твой неконтролируемый выброс — как звонок к ужину. Идеальный повод для первого урока — учиться контролировать себя под давлением. Пойдёшь?       — Я готова, — на этот раз её голос прозвучал твёрже. Теперь это был не просто порыв, а осознанное решение. Но внезапно её глаза снова расширились от новой догадки. — Стой… а на тебя-то почему это не действует? Ты же дьявол, существо, которое… ну… должно быть подвержено таким искушениям? Или я на тебя не так смотрю?       На лице Димы расплылась та самая, во всю ширину рта, ухмылка. Он повернулся к ней, закинув руки за голову с видом полнейшего самодовольства.       — Легко, девочка моя. Я дьявол, рангом повыше простого суккуба. Самое главное — он многозначительно ткнул себя пальцем в висок, — опыта в таких вещах немало. Сопротивление магическим соблазнам и ментальным воздействиям — самое основное для меня. Пришлось прокачать эту херню, иначе бы не выжил в магическом мире, где любое слабое место используют против тебя.       Он подошёл немного ближе, и его взгляд стал немного более серьёзным, хотя ухмылка никуда не делась.       — Представь, что твой афродизиак — это приятная музыка. Для обычного человека — это оглушительный концерт, мимо которого он не может пройти. А для меня… это так, фоновый шум, на который мне, с большего, похер, извини за грубость. Я его слышу, могу проанализировать громкость и тональность, но он не заставляет меня танцевать. Мне для этого нужно собственное желание, а не чужое колдовство. Вот так вот просто.       Мария смотрела на него, заворожённо слушая.       — Поняла, — наконец выдохнула она, и в её голосе послышались нотки облегчения. Ей не нужно было бояться неконтролируемо навредить ему. Это было важно.       — Что, неужто разочарована? — поддразнил он, загораживая её собой, пока с другого конца улицы доносился всё приближающийся рёв.       — Заткнись и делай уже свою дьявольскую работу, — неожиданно парировала Мария, и в уголке её рта дрогнула слабая, но собственная улыбка.       — Вот это уже лучше! — рассмеялся Дима, и его тело начало превращаться в дьявола. — Ну что, полетаем? На этот раз — с учебной миссией.       В следующее мгновение он резко подхватил её на руки, обхватив одной рукой за спину, а другой под колени, прежде чем она успела что-либо понять. Мощные крылья с глухим хлопком расправились, и они взмыли в воздух. Ветер свистел в ушах, а земля поплыла вниз, превращаясь в миниатюрную карту.       — *А-а-ай*! — вскрикнула Мария, инстинктивно вцепившись ему в плечи.       — Держись покрепче, суккубочка! — его голос прозвучал прямо над её ухом, уверенный и полный азарта, заглушая ветер. — Уведём наших гостей поближе к морю, там с ними и разберусь! Городу и так досталось!       Он ринулся вперёд, как живая ракета. Мария, прижавшись к его груди, зажмурилась от страха, но через секунду любопытство девушки взяло верх. Она рискнула взглянуть вниз. Кровь стучала в висках, но это был не только страх. Это был восторг. Это было чувство полёта, которое она интуитивно искала, стоя на краю крыши.       Позади них, по улицам, несколько тёмных, бесформенных существ, похожих на тени, пустились в погоню, приманиваемые её неконтролируемой магической аурой. Но теперь эта аура смешивалась с могучей, сдерживаемой яростью дьявола, который нёс её, и в этой смеси был новый, незнакомый ей вкус — безопасность.       — Держись ещё крепче, сейчас наберём побольше скорости! — предупредил он, и его крылья с мощным гулом откинулись ещё сильнее, цепляясь за сам воздух, как вёсла.       Ветер превратился в сплошной оглушительный рёв, из-за которого слезились глаза девушки. Мария вжалась в него, чувствуя, как ускорение вжимает её в его оболочку дьявола.       — Все-таки до конца перемены между уроками осталось не так и много, помнишь? — его голос, полный веселья, каким-то образом пробивался сквозь шум, словно он говорил прямо у неё в голове. — У нас где-то 8 минут! Негоже нам опаздывать. Хотя ладно, тебя вообще сегодня в школе не было. А вот мне проблемы не нужны.       Смех, который вырвался у Марии, был сдавленным и немного истеричным, но абсолютно искренним. Её страх растворился в ослепительной ясности происходящего.       — Значит, быстрее! — крикнула она ему в ответ, чувствуя, как её собственное сердцебиение учащается уже не от страха, а от предвкушения.       — Как скажешь! — Азазель с силой рванул крыльями, и они понеслись над городом, оставляя за собой лишь звуковой удар и удивлённые взгляды гаргулий на крышах.       Он рванул вперёд, но в этот самый момент из клублящейся тени позади них вынырнул один из монстров. Вместо того чтобы атаковать в лоб, он метнул сгусток тьмы, который, словно ядро, врезался Диме в спину, прямо в основание крыла. Раздался оглушительный хруст, больше похожий на ломающийся камень, чем на кость. Дьявольский герой взревел от боли и ярости, его полёт мгновенно превратился в неуправляемое падение. Руки, державшие Марию, на мгновение разжались.       — *А-а-а*! — её крик был полон не ожидания чуда, как в прошлый раз, а чистого ужаса.       — МАРИЯ!       Он видел, как её фигурка, такая маленькая и хрупкая, отделилась от него и полетела вниз, закручиваясь в смертельном пируэте. Сотня этажей. Даже для суккуба, не умеющего управлять своей силой, это смерть. Даже для него падение с такой высоты в беспомощном состоянии, скорее всего, означало бы смерть.       Ярость, холодная и всепоглощающая, затопила его. Он проигнорировал стреляющую боль в крыле, с силой рванул им, выправив падение в управляемое пике, и ринулся вниз, к падающей девушке. Воздух свистел и горел вокруг него. Он летел быстрее, чем когда-либо, растягиваясь в стрелу, цель которой была только одна — успеть.       — (Нет. НЕТ. Только не это!) — стучало в его висках. Он только нашёл её. Только дал ей надежду. И теперь из-за его ошибки, из-за его самоуверенности, он терял её.       Он видел, как ветер вырывал слёзы из её глаз, видел, как её растрёпанные волосы хлестали по лицу. Их взгляды встретились на долю секунды — в её глазах был не просто страх, а предательство и ужас перед неизбежным.       — ДЕРЖИСЬ! — закричал он, его голос сорвался на гортанный рёв, когда он вытянул руку, стараясь сократить эти метры, эти сантиметры, отделявшие его от неё.       Он летел вниз, как падающая звезда, обжигая воздух. Расстояние между ними сокращалось с пугающей, но всё ещё недостаточной скоростью. Земля, бывшая далёкой картой, превращалась в бетонную реальность с чёткими линиями улиц и крошечными машинами.       — (Не успею…) Мысль была холодной и острой, как лезвие. Но сдаваться было не в его правилах. С рыком, в котором смешались боль, ярость и отчаяние, Дима с силой рванул повреждённым крылом. Раздался ещё один оглушительный хруст, и крыло повисло под неестественным углом, но этот отчаянный манёвр придал ему последний, решающий импульс. Он догнал её всего в нескольких метрах от земли. Его руки, казалось, двигались сами, обвивая её талию и прижимая к себе с такой силой, что у неё вырвался сдавленный вздох. Он резко развернулся, подставив свою спину под удар.       — ГРРХ!       Они врезались в асфальт. Дима принял основную энергию удара на себя, оставив в покрытии многочисленные трещины. Он покатился по земле, не выпуская Марию из объятий, и наконец замер, прижав её к своей груди.       На несколько секунд воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только шипением перегретого асфальта и прерывистым дыханием Димы.       — Мария? — его голос был хриплым, сдавленным болью. — Ты… в порядке?       Он ослабил хватку, давая ей возможность отодвинуться. Девушка, вся дрожа, отшатнулась от него, её руки тряслись. Она провела ладонями по лицу, по груди, как бы проверяя, цела ли.       — Я… я жива? — прошептала она, и её взгляд был расфокусированным, растерянным.       Именно тогда Дима заметил. Лежавшие на асфальте, в паре метров от них, были её очки. Одна линза была разбита вдребезги, оправа погнута. А её глаза… её огромные, широко раскрытые глаза, теперь ничем не прикрытые, смотрели прямо на него. И в них не было ни страха, ни паники. В них была шоковая, кристально чистая ясность.       — Дима… — её голос прозвучал тихо, но чётко. — Твоё крыло… Он последовал за её взглядом и мрачно скривился. Правое крыло неестественно вывернуто, из разрыва сочится тёмная, похожая на ртуть, субстанция — дьявольская кровь.       — Пустяки, — отмахнулся он, пытаясь подняться, и не сумел скрыть гримасу боли. — Главное, что ты цела. А очки… купим новые.       Но Мария не смотрела на разбитые очки. Она смотрела на него. И в её взгляде, лишённом привычного барьера, было что-то новое — не просто благодарность, а что-то ещё.       — Не бойся, крыло заживёт чуть позже, просто нужно время. — Дима с усилием поднялся на ноги, его лицо исказила гримаса боли, но в глазах пылала не ярость, а ледяная, безжалостная решимость. Он аккуратно отстранил Марию за спину, словно прикрывая её от надвигающейся бури. — Стой пока тут, а я… разберусь уже с ними.       Его глаза загорелись алым огнём. Не просто светились, а пылали, как раскалённые угли. Тени, уже почти настигшие их, замедлили свой бег, почуяв не добычу, а смертельную угрозу.       — Вы… — его голос пророкотал, низкий и многоголосый, словно говорило не одно существо, а легион. — Вы посмели причинить ей боль.       Он сделал шаг вперёд, и его повреждённое крыло с хрустом выправилось, кость срасталась на глазах, а плоть затягивалась дымящейся тенью. Это было болезненно, это было неестественно, но его воля была сильнее плоти. Края его крыльев заострились, превратившись в гигантские, бритвенно-острые лезвия из живой тени. Пальцы согнулись, и из них выросли длинные, изогнутые когти, источающие жар.       — Вы отняли у меня восемь секунд. Восемь секунд, пока она падала. — Он не стал ждать их атаки. — За это вы заплатите вечностью в небытии.       Тени, подгоняемые инстинктом самосохранения, ринулись на него. Это была ошибка. Дима не стал уворачиваться. Он встретил их лавину с рёвом, в котором смешалась боль и ярость. Его тело превратилось в вихрь уничтожения. Острые как бритва крылья рассекали тварей надвое, его когти рвали их в клочья, а сжатые кулаки, обёрнутые сгустками магического пламени, буквально разрывали их сгустившуюся плоть. Не было звуков ударов металла, только свист рассекаемого воздуха, когтистые рвы и шипение испаряющейся магии. С каждым уничтоженным монстром пламя в его глазах разгоралось ярче.       Мария, прижавшись к стене, смотрела, заворожённая и ужаснутая. Она видела не героя, сражающегося с чудовищами. Она видела нечто гораздо более древнее и страшное — хищника, который, наконец, сорвался с цепи. И в этот момент она поняла, что его ярость была не только за неё. Она была за те восемь секунд бессилия, которые он только что пережил.       — Из-за вас… — его голос, низкий и многоголосый, заглушал даже свист рассекаемого воздуха. — Из-за вас, твари вы эдакие, я почти потерял того, кто схож со мной…       Он ринулся в самую гущу теней. Его когти пронеслись дугой, разрывая сразу трёх монстров в клочья испаряющейся тьмы. Острое крыло, словно гигантская коса, рассекло ещё двоих пополам.       — Единственного за все эти годы!       Этот крик вырвался из самой глубины его существа. В нём была не просто ярость защитника. В нём была боль одинокого существа, которое после долгих лет тотального одиночества вдруг увидело родственную душу — и чуть не позволило ей разбиться на своих глазах.       Он закончил с последней тенью, сжав её в кулаке, обёрнутом пламенем, пока та не лопнула с тихим хлюпающим звуком. Воздух затих. Дима стоял, тяжело дыша, его крылья и когти медленно возвращались в обычное состояние. Пламя в глазах погасло, сменившись привычной маской безразличия. Резко развернувшись, он направился к Марии, его взгляд был твёрдым и отстранённым, будто ничего и не произошло.       — Всё. С ними покончено. — резко взгляд Димы сменился с отстранённого на беспечный, а потом на притворно-испуганный. Мария напряглась, ожидая новую угрозу, но вместо этого он, с преувеличенным ужасом хлопнув себя по лбу, выпалил:       — Твою мать, мы опоздаем на уроки! Прыгай на меня и полетели!       Он стремительно развернулся к ней спиной, приседая и указывая большим пальцем через плечо, словно приглашая прокатиться на скейтборде, а не на дьяволе.       Мария на секунду застыла в ступоре, её мозг отказывался переваривать этот вираж от леденящей душу расправы над монстрами до панической боязни опоздать на чертовы уроки. Но где-то глубоко внутри что-то щёлкнуло. Возможно, это было единственно верной реакцией на весь этот сумасшедший день.       Не говоря ни слова, она сделала шаг и запрыгнула ему на спину, обхватив его за шею. Её удивлённый смех потонул в рёве ветра, когда Дима с силой оттолкнулся от земли. Конец главы.