Песня Забвения

Пролог

110 лет после, Лотар, 10 Скача на гнедом коне, я изучал природу вокруг, попутно запоминая пройденный путь. Ярко зелёное поле справа и густой дубовый лес слева. Поле завораживало своим цветом и десятками гектаров полной пустоты. Иногда, переполненность мира деревьями, камнями, растительностью, и строениями просто утомляет, и обычная пустота радует глаз больше чем её отсутствие. Падающее за горизонт, солнце нещадно выпаливало глаза, что даже спустя столько лет не могли полностью адаптироваться к дневному свету. Потому, мне приходилось наслаждаться развернувшимся перед глазами зелёным полотном с едва приоткрытыми глазами. Слева же, эстетично вписанные деревья, что вереницей тянуться вдоль всего нашего пути. Ниже, в тёмно-коричневой почве прорываются маленькие цветочки. Мне всегда было интересно как столь мягкие и слабые растения способны разорвать столь плотный покров земли. Заметив, как один из моих попутчиков остановил своего жеребца, я вопросительно кивнул ему, а он, спускаясь с лошади, кратко проурчал, раздражённым голосом. — Привал. Я, с недоумением, повернул голову направо и увидел, что яркий источник света, который большинство называют «солнце», уже на своём пути к испарению, а на замену ему начинает проявляться более тусклый источник, который в отличии от «солнца», каждый раз имеет разную форму. Мы свернули налево и прошли глубже в неизведанную местность леса. В глубине этой чащи, чувствуешь себя защищённым от всех бед, от внешнего мира, будто здесь тебя никогда не найдёт всё то зло, которое тебя окружает. В ухо врезалось совсем тихое урчание воды. Победа. От ручья мы отошли налево, именно там идеальное место. Несмотря на это сил совсем не осталось. Не теряя времени я ушёл за палками, ушёл совсем далеко. Наконец-то ничего, кроме шелеста листьев, хруста под моими сапогами и меня… Нет, пора возвращаться. К этому времени всё было готово. Пара палаток, маленький, непримечательный прикоп в центре, окружённый камнями, а вокруг него по квадрату выставлены гнилые брёвна, видимо совсем давно не пережившие шторма. Я закинул палок в прикоп, остальное за вами. Ненавижу разжигать костры, но это необходимость. Не для меня, но так устроен мир и приходится с этим мириться. Я сел на бревно спиной к костру, к чему все уже привыкли, ведь я всегда так делаю, нет в этом ничего необычного. Снова свет ударил в глаза и я машинально попытался стянуть капюшон на себя пробуя полностью закрыть лицо. Через пару мгновений это закончилось, все уселись и я услышал бурление воды. Мне подали миску горячей похлёбки, глаза прослезились от внезапного пара. Их голоса постепенно становятся громче, веселее, снова рассказы потекли рекой. Варёный кусок куропатки, которую сегодня с утра поймала Юкио, плавает в кипятке, который скрипя зубами приходится называть юшкой. На мгновение я решил послушать о чём они болтают. — …О кстати. Тален, не хочешь ты что-то рассказать? Я отложил юшку в сторону и тяжело вздохнул. — Не хочу. —, холодно и затяжно, я высказал на выдохе. Меня подбадривающее толкнули в спину: — Да хватит уже. Сколько дней вместе и только о тебе мы ничего не знаем. —, проурчал Дрог. Несмотря на его внешний вид и происхождение у него всегда спокойный голос с вибрирующей в самом сердце хрипотцой. Вся группа выражает ему уважение и готова быть под его началом. — Вам должно быть достаточно того что я вам рассказывал, углублять вас в свою жизнь я не собираюсь. — Тален спал с одной из высших богинь… —, прошептал Кракс незнакомым мне голосом, как всегда полностью имитируя голос и интонацию какого-то мужчины. — Откуда ты это услышал?! —, взорвался я, встал с места и развернулся на пол-оборота. Вся компания затихла, и вопросительно окружили меня взглядами. Я фыркнул, потянул на себя капюшон, что и так был на голове, пытаясь скрыть лицо — Вы же не поверите ему? Вокруг начались перешёптыания. Они были не до конца уверены. — Сами подумайте, зачем ей нужен такой как я? — Тогда расскажи нам правду. —, по кошачьи ухмыльнулась Юкио. — Иначе как мы можем доверять тебе? Вся компания поддержала одобрительными возгласами. Я менжуюсь на месте и раздражённо хмыкаю, но всё же сажусь на место, уже полностью лицом к компании. Я протянул руку к Дрогу и забрал кухонь размером с мою голову. Одним залпом я выпил половину содержимого, хотя больше вылил на одежду. Сразу после издал громкий, сиплый рык. Я вытер губы тыльной стороной ладони и продолжительно рыгнул, опёрся руками на колени и тяжело выдохнул. — Дело было примерно тринадцать лет назад, когда я ещё жил в подземельях. В то время, я служил Ллос. Беспощадная, раздражительная и самая опасная, относительно других. Королева подземелий. Поэтому эти легенды отчасти правда… —, я зыркнул на Кракса. — Но то что вы услышали и правда клевета… Её культ был самый распространённый, и все те, кто поклонялись ей, жили в бессознательности, в благодарности и страхе одновременно. Одним из самых преданных поклонителей был и я…

Изгнание

97 лет после, Торос, 3 — Ты ведь понимаешь, что мог остаться без головы ещё на входе? Ллос — вышеупомянутая Богиня пауков, самая злобная из всех. Может принимать разные формы тела, но истинную видели лишь избранные, я в их числе. В данный момент, она приняла облик миловидной тёмной эльфийки. Высокая и стройная форма тела, которая так свойственна всем эльфам. Тёмно-синяя, почти чёрная, кожа без изъянов. Холодные, белоснежные и длинные волосы. Единственное отличие — это её глаза. Восемь маленьких, чёрных зрачков с красным ободком. Эта форма была обыденностью для всех, большинство и не видели иных. Услышав громкий стук дверей позади меня, я почувствовал, как кто-то обхватил мои руки сильным хватом, будто отработанный захват борца, и поволок меня в сторону выхода. — Нет, Госпожа Ллос! Такого больше не повторится, клянусь своей жизнью, что буду служить Вам, и никогда не предам! — ей я мог говорить слова, что по натуре были не свойственны мне. Что не услышал бы от меня ни бандит, ни венценосец. После долгой, томительной паузы, которая тянулась вечность в моём сознании, хватка ослабилась. Казалось что на меня спустился дар свыше. — Спасибо, Великая, за то, что смиловались надо мной, я вас не опозорю! — разорвав тишину, я завопил. Королева повернулась ко мне спиной и сделала два быстрых хлопка ладонями. Трое паукообразных мужчин принесли и поставили передо мной столик и стул. Пыльные ножки были настолько дряхлыми, что могли сломаться в любой момент, просто стоя без дела. На столике виднелись засохшие, от течения времени, пятна крови, плесень и пласты пыли. Они были жутко несвойственны чистой, божественной, велично нависающей, атмосфере, что напоминает храм или дворец, а может и всё сразу. Нахождение здесь давит, будто ты букашка, которая случайно забрела на стол королевского пира, и будет раздавлена небрежными движениями пьянчуг. — Садись, Г’елджис. — Её голос был до неузнаваемости спокоен, а чересчур кровожадное, полное презрения, выражение лица пронизывало всё моё тело. — Я сказала сядь, прямо сейчас! — её голос резко перешёл из полного спокойствия в злостный, приказательный, крик. Моё тело начало инстинктивно делать, то что сказала Ллос и уже перестало меня слушаться. Я был полностью оглушён страхом и безнадёжностью. — Видишь ли, Г’елд… Я просто терпеть не могу таких как ты. Кем бы они мне не были, я готова убить их всех до единого, но… — после этого последовала небольшая пауза. — Для тебя, я сделаю маленькое исключение. Ллос щёлкнула пальцами и оба подданных грубо, и с грохотом, ударили мои руки об стол. Пошарпанная древесина впилась в мои запястья занозами. Кровоточащие раны казались ничем, по сравнению с тем что скоро произойдёт. Выйти из хвата удалось бы, наверное, только тем у кого лица за мышцами не видно, но никак не мне, простому соглядатаю, не привыкшим таскать тяжести. Даже осознавая это, я попытался вырваться. Я пытался вилять, тащить, поднять, даже кусать, но всё зря. Я был, будто, заточён в стальные колодки, как позорный узник. — Я навеки забираю твоё имя, Г’елджис ФреАфин, и ты больше не вправе использовать его. — сказала Ллос с полным хладнокровия и безразличия голосом. Она медленно приближалась ко мне и грациозно свисала над моим бессильным телом. Подойдя ко мне, как можно ближе, она опустилась к моему лицу, нежно взяла меня за подбородок и продолжительно поцеловала в губы. Её язык, отдалённо похожий на язык обычной эльфийки, обвивал круговыми движениями зубы, а потом слился в медленный танец с моим языком. В голове я понимал, что что-то не так, это неправильно, так не должно быть, но тело лишь покорно принимало происходящее. Сначала мне хотелось вырваться, меня никак не покидало чувство приближающийся смерти. Крупный удав в медленном танце обвивает меня своим теплом, мягко ползёт вокруг моего тела, поднимается выше и тихо шипит, говоря что я в безопасности, что мне больше ничего не грозит. Хотелось, чтобы эти мгновения не заканчивались никогда. Всеобъемлющее тепло материнских объятий сверху-донизу покрывало мои дрожащие от страха кости. Там было хорошо. Но вдруг, всё это начало отдаляться, уходить от меня. Я протянул за ней руку, словно пытаясь ухватиться, за то маленькое мгновение связи, мгновение словно ниточка слюны, что тянется вдоль, пытаясь удержаться до самого конца, пока не разорвётся. На её лице всплыла ухмылка. Я застыл в одном положении и не мог пошевелится. Тот удав, что обнимал меня, теперь сжимается что есть мочи. Он раздавит меня. Дышать было нечем, давление на грудь становилось всё больше. Органы были готовы лопнуть, а кости раздробиться. Всё чего мне хотелось, это вернуть всё вспять и снова почувствовать тепло, почувствовать безопасность. Через пару мгновений моё тело, словно мешок картофеля, упало на стол во всё том же положении, но боли от удара я не почувствовал, вместо этого я почувствовал невероятный зуд по всему телу, будто огромный рой пауков просочился под кожу и пытается вывернуть меня наизнанку. Каждая попытка пошевелится сопровождалась сильным уколом, ощущение, будто окунулся в ледяную реку и каждую мышцу сводит судорога, снова и снова. Все кости сламывает, стая волков пожирает меня заживо, обгладывая каждую косточку. В глазах помутнело, а барабанные перепонки разрывало. — Уберите его с глаз моих… Больше я ничего не слышал и не видел, в глазах полностью потемнело, уши были не способны уловить ни единого звука, а всю боль я уже не замечал. Неизвестно где я сейчас нахожусь, неизвестно куда меня выбросило, неизвестно сколько времени я уже лежу без сознания. Известно лишь одно: я потерял всё что у меня было и больше никогда не верну. — Сюда, сюда! — невнятно услышал я, сквозь сон, и снова провалился в вечные чертоги, по которым мне приходится блуждать. Вся жизнь пронеслась перед глазами. Я слышал крики, много непрекращающихся криков боли. Они просили меня остановиться, прекратить. Они были готовы отдать мне всё что у них было, лишь бы оставить самое ценное. Их жизни. Но теперь не я решал, а они, теперь я в опасности, а не они. Они хотели мести, они хотели поквитаться со мной. Тысячи рук тянулись мне навстречу и хотели растерзать. Они кричали, но теперь не от боли, а от уверенности что бурлила в их крови и была готова вырваться наружу, и выплеснуться на меня сжигающим потоком кипящей лавы. Мне ничего не оставалось, кроме как бежать, теперь я существо, которое боится, за которым идёт охота. 97 лет после, Торос, 6 Глаза защипало. В конечностях закололо. Обширная палитра запахов, в одно мгновенье, вонзилась в мой нос, от чего дыхание резко застопорилось, а потом снова возобновило процесс. Вокруг было мягко, даже слишком. Я сжал кулак и с трудом приоткрыл слипшееся веко. Яркий свет брызнул мне в лицо и око рефлекторно сжалось. Вдруг, я завопил, громко, пронзительно, как будто даже воспоминания о том, что было приносило огромную боль. Я начал биться в конвульсиях, вдруг меня кто-то схватил. — Нет, только не снова, пожалуйста! Я вырывался, я не хочу больше пыток. Прекратите. Хлёсткий удар ладони прошёлся по моей щеке. — Вставай, ничтожество. — кричала Ллос. Ещё удар. — Просыпайся. Стоп, что? Этого не могла сказать она. Я одёрнулся, вскочил вперёд и ударился лбом обо что-то крепкое. Картинка начинает проясняться, я вижу чей-то силуэт с огнём в руке. — Нет, не надо! — Да что ты вопишь-то?! Заткнись уже, у тебя чё, горячка? Ай, сука. — он взялся рукой за лоб и болезненно прошипел. Это не каторжная. Это… Дом. Деревянный и… камин. Тогда кто передо мной? Низкий, коренастый, будто большой шар с руками и ногами. Зрение фокусировалось, стойка его была несобранной, нисколько не грациозной, но очень устойчивой. Он стоял скорчив гримасу и держался за голову. На лице у него неестественно огромная борода. Очень не ухоженная, кудрявая, рыжеватого цвета. Кусочки еды и грязи можно было разглядеть даже невооружённым глазом. Одежда была драная, грязная, вся в пыли и пищевых отходах. На нём были просторные, слегка порванные штаны, в клеточку, из совсем недорогой ткани. На вид им очень много лет. Выше свисала рубаха, на размер больше него, белая, ну то есть пыталась походить на белую. Из-за старости, пыли и дряхлости она потеряла яркость и приобрела серый цвет. Сейчас на нём был передник, весь испачканный жидкостями и частичками еды, зелёного цвета, что очень выбивалось из его образа. Ходил он в огромных кожаных ботинках, которые были сильно испачканы в грязи, от чего оставляли следы по всему деревянному полу. Я читал про таких на занятиях по истории, их, вроде, дварфами зовут. — Говорили же мне, идиоту, не подбирать всяких раздолбаев, но нет, старик же добрый. Я замер в недоумении. Я пытался полностью сосредоточиться на нём. Сперва нужно понять, насколько он враждебен, а потом где я оказался. Секундой позже, резкий зуд пронёсся волной по телу. Сердце забилось быстрее, и не выдерживая внезапной нагрузки, сопровождалось невыносимой болью. Я схватился за грудь и сильно вдавил в неё, будто пытаясь пролезть внутрь и вырвать источник неприятностей. — Ну что опять? Эй, ты меня слышишь? — он помахал рукой перед моим лицом. Я откинул его руку и злостно проговорил: — Да слышу я, чего надо? — Ты хоть адекватный? Сколько пальцев показываю? — Отвали, всё у меня в порядке. — Ясно. Вставай, страшила, весь тюфяк мне кровью заляпал. Дварф надел большие перчатки, почти в полтора раза больше его кистей, схватился за чан супа и с грохотом поставил его на стол. Взял миску и небрежно налил содержимое. Многое разлилось на стол, брызги чуть не обожгли мне лицо. Он резко протянул мне блюдо, я аккуратно схватился за миску и медленно опустил, пытаясь совладать с вращением супа, которое спровоцировал неуклюжий толстяк. — Откуда ж ты взялся такой? Из преисподнии, небось, вылез? — его голос был грубым и низким, будто наждачкой по дереву, но в нём не было слышно ни капли агрессии. Я молча пытался проглотить похлёбку, что наварил хозяин, явно на скорую руку, не заботясь о вкусе. Сравнительно того, чем я питался в подземельях, хотелось сблевать прямо на стол, встать и больше никогда сюда не возвращаться, но голод берёт верх. Я пытался внушить себе, что это мой любимый салат из водорослей, с крупицами пищевых кристаллов, усыпанный пряностной пыльцой, а не ведро помоев. — Видно ты не из общительных. Оно и понятно, над тобой и так видимо, жизнь поиздевалась, — говорит дварф, окидывая меня оценивающим взглядом, с нотками жалости. — Ох, точно, совсем забыл про мои манеры. Раз уж ты мой гость, да ещё и в моих простынях побывал, мне точно стоит представиться. Меня Хогуэн звать, а ты? — Я- Меня прервали приближающиеся крики снаружи. — Хог! Хог! Незнакомец вломился внутрь, чуть ли не вынес дверь вдребезги. Доски затрещали, а огонь затанцевал, пытаясь сохранить равновесие. — Хог, беда! — запыхаясь кричит, похожий на Хогуэна, бородач. Но этот менее упитанный, черты лица чуть более вытянутые, и выглядел он в разы моложе. — Они там поубивают друг друга! — Даже на пару минут оставить нельзя. Что ж мне делать, с вами, всеми? Хогуэн встал со стула и трусцой побежал наружу. Я встал с кровати и неспешно огляделся. Теперь, когда нет лишних глаз, я могу разглядеть помещение и понять где я. О мире снаружи я знал совсем немногое, только то, о чём ходили слухи и писали в учебниках. Домик выглядел очень скромно, по крайней мере изнутри. Единственное что цепляло здесь взгляд, это деревянная коробка с различными ценностями, если их можно так назвать. Потому что это больше походило на груду мусора, нежели правда на что-то стоящее. В первую очередь я взял ткань, которой был накрыт, когда лежал. Она выглядела плотной, скорее всего, внутри неё ещё что-то было, и накинул на отверстия, из которых сочится яркий свет, вы называете это окнами. Я облегчённо выдохнул и потёр глаза. Теперь я смогу видеть. Подходящий момент, чтобы всё обдумать. Я свалился на матрас, и мысли пробились стремительным потоком реки. Гнусная, давящая тишина заполнила комнату. Она угнетала меня. Мысли пожирали. Будто меня колит тысяча сабель. Как же я всё ненавижу. Ненавижу эту паучиху, ненавижу ваше чёртово общество, ненавижу всех, ненавижу себя. В приступах ярости я ударил о стол, опрокинул чан, весь кипяток вылился на пол, скинул с печи шкатулку, из неё вылетели ценности и кулон с большим оранжевым камнем. Придя в себя, я понял что развалил всё вокруг, весь тот порядок, который был до меня превратился в хаос, который я устроил. Я перевёл дух, накинул свою мантию, что лежала рядом, и вышел на улицу. Выйдя из домика, я чуть ли не ослеп, давно я не видел солнца. Я накинул капюшон, который был на моей накидке, и смотря немного вниз, параллельно прикрываясь рукой, поволокся вперёд. Пройдя дальше, я заметил бочку, в которой была чистая вода. В отражении выделялась фигура, что на фоне яркого неба, казалась совсем чёрной. Я опустил руки в бочку, пронзив силуэт. Набрав воды в ладони — умылся. Раздумья прервал громкий голос, словно кинжалом по стеклу. — А ну, убирайся, негодник! Ишь, чё удумал, совсем чистая водица была, питьевая! А ты на руки свои посмотри, как будто уголь весь день таскал! Я взглянул на ладони. Они были тёмно-синие, с длинными пальцами и серыми ногтями. Мои обычные руки. Я выдвинулся дальше. Эти халупы навевали воспоминания о прошлой жизни снаружи. Деревянные домишки, фермы, огороды, кузницы, крестьяне в порванной одежде, резвящиеся дети. Осматривая всё вокруг я и не заметил, как Хогуэн и его друг ушли от меня в неизвестном направлении. Я похлопал себя по одежде, и понял что не чувствую своего клинка, который раньше висел у меня на поясе. С непривычки, я снова прошёлся по штанам, но их там не появилось. Я запаниковал и подошёл к лавке, приметив рукояти. Передо мной стоял мускулистый дварф, который ковал раскалённый меч. Закончив дело, он опустил его в воду. Прошипев вода дунула ему паром в лицо, он, как ни в чём не бывало, вытащил охлаждённый меч и поставил на стойку. Я, почти инстинктивно, схватился за рукоять на прилавке и засмотрелся на лезвие. Оно покрыто кровью, чужими криками, кострище трещит в ушах. — Э, воришка, а ну быстро на место положил! Кузнец сложил руки накрест и злобно зыркал. Я снова посмотрел на клинок. Он был чистый, совсем новый. Поняв что здесь так не принято, я положил его обратно. — Хочешь клинок — плати. А иначе, иди своей дорогой, и чтобы мы никогда друг друга не видели. — Сколько? — 500 луров. Как и все десять лет до этого. Я с недоумением посмотрел на него, прощупал в карманах монету и протянул ему. Она была вытесана из хрусталя, с изображением длинных рогов. Они сверкали на солнце цветами радуги. — Что это? Ты бы ещё листик с дерева сорвал. А ну, прочь, отродье бесовское! Пока я тебя не исполосовал. Я спрятал монету и молча ушёл в другую сторону. Вокруг было очень светло, земля была сухая, ходить по ней было приятно, но ощущалась слишком мягкой для моих ног. Будто хожу по сотне подушек. Было совсем непривычно, но в то же время казалось чем-то таким знакомым. Из трактира раздавалась музыка, крики, пьяный смех и… звон металла? Я, немного ускорив свой шаг, вошёл в неё и увидел, как дварфы собрались в круг. Слегка растолкав их, я увидел, как два захмелевших дварфа неумело вели дуэль с увесистыми топорами в руках. Один из них споткнувшись о собственные сапоги упал и выпустил топор из рук. Второй поднял руки вверх, якобы радуясь победе и стал ходить кругами, принимая овации в свою сторону. Смотря на толпу, он не заметил, как идёт прямиком на топор лежащего противника и споткнувшись о него упал лицом вниз сломав себе нос, крики резко сменились на негодующие. Я заметил как в толпе стоял Хогуэн и тот, второй, что прибегал к нему. Хогуэн был раздражён. Он ляпнул ему подзатыльник. — И ради этого ты так визжал и дверь мне выбил? Одни остолопы вокруг, ну что за день. А ну все разошлись, быстро! Больше никаких поединков в моём трактире! Я подошёл к Хогуэну. — Мне нужны деньги. — Фу, чёрт! Напугал! Остепенитесь, все. Дайте старику отдохнуть. — Мне нужен мой клинок. — Какой ещё клинок? Ничего такого у тебя не было. — Да, поэтому мне нужен новый. Как мне раздобыть денег? — Ну…— он задумчиво погладил свою бороду, — даже не знаю. В деревушке не так много работы, к тому же ты… Выглядишь не совсем как подобает работящему. Ох, точно, можешь подменить нашего трактирщика, потому что он как раз недавно разбил нос о деревянный пол. — А разве не ты трактирщик? Он же твой. — Да, мой, но спина последнее время совсем подводит. Не могу я уже стоять за стойкой, но передать его некому. Вот и приглашаю работать всех желающих. — Понял, когда приступать? — Да вот ща и приступай, а я пойду. Я встал за стойку, осмотрелся. Сзади меня к стене прибиты полки, на которых горделиво стояли стеклянные бутылки с пойлом. Сбоку с обеих сторон стояли бочки с кранами. Под стойкой были деревянные кухли и чаши поменьше, там также была большая бочка с краном. Прямо на стойке лежала тряпка и тарель со странной на вид закусью. Один сильно низкий дварф уже запрыгнул на стул и подозрительно сверлил меня взглядом. Только сейчас я понял. Я совсем не знаю что нужно делать. Подошли ещё трое. — Пинту эля мне, чернорылый. Я слегка опешил. Мало того, что я совсем не знаю где здесь эль, так ещё и разговор начинают со сквернословий в мою сторону. Обычно за такое я отсекаю голову, но их больше, к тому же у меня нет оружия. Я взял кухоль под стойкой. Теперь все они пристально наблюдают за моими действиями. Я развернулся к стене. Правый или левый? За спиной я слышу, как кто-то усмешливо хмыкнул. Пусть будет правый. Как только я открыл кран дварфы взорвались громким смехом. — Слышите, синяк мне вино наливает! Вино! Весь трактир разразился хохотом. Я посмотрел в кухоль. Жидкость была тёмно-фиолетовой и совсем не пенилась. На мгновение я застыл. Когда хохот наконец закончился, я спокойно развернулся, подошёл к стойке и плеснул вино дварфу в лицо. — Ваша пинта эля. — Ах ты сука эльфийская! — секира лишь на мгновение застыла над моей головой и стремительно помчалась вниз. Я прытко отступил направо. Ударился о бортик. Тесно, но не мешает мне разбить кухоль об его голову. Один пошатнулся от деревянных заноз, второй всё ещё оттирает вино. Воспользовавшись моментом я перепрыгнул стойку сбив третьего с сидения. Он грохнулся затылком, звон метала скрежет уши. Как же здесь пахнет спиртом — я упал. Внезапная, острая боль пронеслась по всему телу, я сжался в позе, ногти впились в ладони, зубы сдавлены так, будто треснут. Я болезненно закричал. Дварфы шокированы таким раскладом, окружили меня ошеломлёнными взглядами, но держали дистанцию. Все конечности будто одновременно свело, больше ничего не могу контролировать. По-видимому я бился в конвульсиях, но всё что я мог чувствовать это невыносимую боль, а потом… Темнота. Снова темнота, она умиротворяет. Но ещё не время. Я очнулся снова в чьём-то доме, но другом. Пахло травами, какими-то снадобьями. — Вы живы, только потому что вы дроу, молодой человек. Или лучше сказать, молодой дроу? — с сильной хрипотцой захохотал старик. Хохот перешёл в кашель. — Никогда не понимал, почему на общем мы всё ещё говорим человек. Ведь их даже и нет больше. — Вы травник? — Нет, смерть с косой. — Зачем вы меня спасли? — Ну лично я ничего не делал. Прибежали четыре дварфа с тобой на плечах, и стали слёзно умолять спасти тебя. Я поднялся в упор сидя. Передо мной стоял будто такой же дварф как и Хогуэн, только весь морщинистый, а борода была седая, хотя даже гуще чем у других. Он стоял за столом с травами, мазями, неизвестными лекарствами. — Что со мной? — Ну, у тебя было сильное кровоизлияние. Я сменил твои бинты, мне рассказали что у тебя были конвульсии. Они были не от кровоизлияния, как ты мог подумать. Ты отравлен. Только вот не знаю чем. Всё что можно сделать — это немного приостановить процесс. Кстати говоря, советую снять жгуты, если не хочешь остаться без ног. Вот, выпей. Это не выведет из тебя яд, но хотя бы замедлит распространение. Как только я выпил содержимое, сразу сблевал всё что было в моём желудке, в ведро, которое предусмотрительно было оставлено возле койки.

***

— Эту часть истории мы уже знаем. —, внезапно меня прервали. Я поднял голову, оглянулся. Видимо, я уже длительное время вёл этот монолог. Дрогарин - большой, коренастый орк в рыцарских доспехах, и с не менее рыцарским кодексом, напился алкоголя и спал без задних ног. Кракс, так называемый кенку, человекоподобный с клювом и перьями, как у птицы, отошёл подальше, когда я заканчивал историю. Он смотрит в поток маленького ручейка, что находится рядом, и упражняется в имитации. Он не способен на собственную речь, собственный голос. Только имитация, складывание фраз, звуков, когда-либо услышанными от кого-либо. В его колонии такое мышление не поддерживалось, а скорее наказывалось. Лишением голоса. Можно сказать, что это было наравне казни. Проводя ритуал, они запрещают кенку как либо говорить, они становятся немыми навсегда. Его часто избивали, измывались собственные родители. Он мне говорил, что однажды его мать это настолько достала, что она в порыве злости сказала, что она устала его покрывать, пойдёт и сдаст его инакомыслие, и его тут же «казнят». Узнав об этом он как можно быстрее покинул деревню. И это спасло его жизнь. Он жил в лесочке неподалёку, на деревню напали. Дома жгли, мужей убивали, женщин либо забирали с собой, либо насиловали прямо на месте. Постепенно в мире становилось всё меньше кенку, и никто не знает, есть ли ещё кто-то как он. — А расскажи историю, как ты меня спас! — энергично подпрыгивала Юкио и виляла кошачьими ушками. Она первая, кто появился в моей компании. Можно сказать, что я подобрал её в подворотне, совсем как брошенного котёнка. После этого она от меня не отлипает, даже если я не горю желанием быть в её компании. — Я уже рассказывал всем это, не один раз. К тому же из слушателей осталась только ты. — Ну… Ты же легенда, о тебе говорят все вокруг. У тебя же есть куча крутых историй! — Да есть, но вам необязательно знать обо всём. А ещё уже поздняя ночь, пора спать. Мы потушили костёр, легли по палаткам. Юкио везде спит со мной. Словно у неё есть нужда прижиматься к кому-то во сне. И правда как котёнок, к маме-кошке. Иногда это меня раздражает, но я привык. С ней хотя бы теплее. Если так подумать, то в нашей команде нет почти ничего общего. Да и не думаю, что мы долго продержимся вместе, разойдёмся как только наши тропинки пойдут в разные стороны. К тому же я ненавижу компании, но единственная кто точно останется со мной это Юкио, как бы мне не хотелось, чтобы она исчезла. Но нас кое-то всё таки объединяет. У нас нет имён. Мы самопровозглашённые, если это можно так назвать. Моё имя забрали, Юкио я подобрал, она была брошена и имени не имела. Дрогарин не настоящее имя. Кто-то говорил, что это значит «каменное сердце». Другие — что так звался демон, которого он победил. Но сам он молчит. Он носит имя как доспех. Этот орк не родился рыцарем — он стал им, когда все были против. Его племя отвергло его за проявление «слабости» — он пощадил врага, орки не щадят врагов, не берут в плен, это жестоко карается. В обществе других рас орков бояться, думаю оно и неудивительно, раз они никого не щадят. Однажды он спас раненого паладина, нёс его на себе через горы, теряя кровь и тепло. Паладин умер на его руках. У кенку нет традиции давать имена, потому что собрать из звуков конкретное имя - сложно и не практично, поэтому у них другие опознавательные знаки. Но мы называем его Кракс, потому что он издавал подобные звуки, когда мы его нашли. Погрузившись в эти размышления я расслабился и уснул.

Изгнание II

— И что мне делать? — Понятия не имею. Я даже не знаю, чё это за ересь, откуда он, как он попал в твой организм? Может, я в бреду? Мне это снится? Почему я вижу перед собой дроу, отравленный, каким-то совершенно неизвестным видом яда и каким-то образом стоит на ногах? Я думал, вы бляха, вымерли все. — Вы верите в Высших Богов? — Современная наука отрицает их существование. Я человек мысли, а не какой-то церковный простофиля с промытыми мозгами! — А если я скажу, что этот яд от Высшей Богини? — Чушь полная. — вскочил доктор-дварф ударил кулаками об стол, да так, что тот затрещал. — Ты думаешь, я - поверю словам тёмного эльфа. Да ты скажи спасибо, что я тебе жизнь спас, адское отродье. Я оделся, молча вышел из лазарета. Там меня поджидали те четыре дварфа, которые шуганно что-то обсуждали. Я спрыгнул с лесенки, что была на входе и встал в оборонительную стойку. — Вы чё припёрлись? На этот раз такого не будет, я вас раскромсаю. — П-подожди. — заикался один из них. — Мы с миром, мы должны тебе кое-что передать. Она ждёт тебя за трактиром, приходи с восходом солнца. Я в полном недоумении. Но в любом случае, сейчас только вечер, выбора у меня нет, так что нужно хотя бы отоспаться. Я отлично ориентируюсь в темноте, так мне даже легче, чем под палящим солнцем. Я всю жизнь жил в подземелье, наши глаза адаптировались ко тьме, а вот солнце как будто прожигает сетчатку. Я подошёл к домику Хогуэна, тяжело выдохнул и вошёл. Внезапно, он вскочил со своей койки. И схватился за первое что было под рукой - какая-то стеклянная бутылка. — А ну пошёл прочь, неблагодарная скотина! Мало того что я тебя подбираю, как израненного щенка, даже несмотря на то, что ты прям из преисподни вылез! Так ты ещё и громишь всё вокруг, разгромил мне хижину, разгромил мне трактир, украл мой камень, и как ни в чём не бывало отлёживаешься в лазарете, будто ты здесь жертва! Тс, ни слова не хочу от тебя слышать, прямо сейчас выметайся отсюда и лучше, чтобы я тебя здесь не видел. Камень ты, небось уже сбагрил куда подальше, чтобы с девками порезвиться. Конечно, ты ж мира не видовал, спокойно жил себе чёрт знает где, теперь кути на славу! Я закрыл дверь, без ярости или агрессии, просто холодно, как обычно. Я привык к подобному отношению. Со времён Великой Кровавой Войны все презирают дроу, и как ни странно, дроу тоже презирают дроу. Мне уже безразлично. Я просто плыву по течению времени. Я зашёл за трактир. Луна висела высоко на небе. Сверчки пели в унисон. Я сел оперевшись о деревянные доски и так и уснул. Кто-то скребётся, он у меня в голове. Он царапается и хочет вылезти, прямо из моего черепа. Шёпот, он громче. Он поглощает и я тону. Он громче и громче. Невыносимо громко. Я кричу, но бестолку. Я кричу во всё горло. Но… Я вскочил, оглянулся. Точно. Я уснул за трактиром. Но шёпот не прекратился. Я всё ещё во сне? Или наоборот, это не был сон? — Оглянись. — шёпот будто говорил в моей голове. Я обернулся. Передо мной летало, какое-то странное облако, ни то туман, ни то сажа, или пыль. — Привет. — заговорила пыль. Я испугался и рефлекторно размахнулся, и ударил «это» своим кулаком. Но он просто прошёл насквозь, а полоса что я пронзил, быстро затянулась и обрела ту же форму что и до этого. — Понимаю, все так реагируют, но я не враг. Наоборот, я хочу попросить помощи. Только ты можешь мне помочь. — У тебя хотя бы деньги есть? — Какие деньги? Я бесформенное образование, очевидно, у меня даже карманов нет. — Тогда мне совершенно не интересно, что бы ты не предложило. Я обернулся и спокойно потопал вперёд. Это налетело прямо мне на голову и словно накрыло собой. Я отбежал и закашлялся. — Меня зовут Анисия. Помоги мне. Откашлявшись, я вскрикиваю: — Да мне всё равно. Я не собираюсь никому помогать, отвали. — Я человек. — Что? Нет, люди выглядят по другому… Они бегают в лесах стаями и нападают на всё что движется. Они не могут быть… пылью. — Поэтому мне и нужна твоя помощь. — Мне тебя распылить и отправить на упокой? — Нет, слушай, давай мы встретимся в другой обстановке и я тебе всё расскажу. — А знаешь… Нет, мне всё также неинтересно как и до этого. Я продолжил путь, на этот раз она не настаивала. Мне нужно найти что поесть, попить и деньги на лезвие, которым я буду вспарывать глотки. Без него будто голый. Солнце только поднималось, было не совсем светло, самое то для моих глазниц. Я прошёл в какой-то заброшенный район. Большинство домов были дряхлые, явно нежилые. Проходя мимо таких я услышал будто кто-то пытается закричать, кто-то мычит. Я оглянулся на источник звука. Чуть подальше, между домиков два мужчины и женщина. Вроде как, у неё какие-то кошачьи ушки. Она пытается вырваться, один держит за руки и прикрывает ей рот, а второй пытается раздеть. На самом деле мне плевать. Это совершенно не моё дело. Я проходил мимо, мы пересеклись с девушкой взглядами, она смогла на несколько мгновений освободить рот и крикнуть «На помощь». Но мне всё также всё равно, и я бы точно прошёл мимо, если бы… — Молчи, шлюха, а то я тебя на куски порежу, после того, как трахну тебя! У него долго не получалось снять с неё одежду. — Да чё ты там возишься, порежь её лохмотья, да и делов-то. Он достал маленький ножик из кармана. Сделал надрез в области декольте, остальное рвал руками. — Смотри, какие сочные арбузы у этой кошары дворовой. Я прям щас в неё всажу. — Вяжи её, щас мы её распил- Не успел он договорить фразу, как прозвучал очень болезненный, очень неприятный хруст позвонков. Он упал на пол, а его голова смотрела за свою спину, он навсегда застыл в гримасе с открытым ртом и похотливым взглядом. — Ты чё, сучара? Он кинул на пол девушку, а та вскрикнула от боли. Я хладнокровно сверлил его взглядом. Главное смотреть на корпус. Он встал в стойку. Готовиться. Замах, вот он. Я делаю выпад в обратную сторону, как только его рука выпрямляется, я хватаюсь за неё, коленом переламываю её на изгибе. Соответствующий хруст, последующие крики боли. Я схватил нож, он схватился за руку. Я сделал выпад вперёд, хват лезвием вниз, замах. Я пронзаю сонную артерию, кровь брызжет фонтаном. Попало в глаза. Его последний вдох и я вытащил нож, и толкнул на землю его безжизненное тело. Начал шариться по карманам в поисках валюты. — Спасибо, спасибо! Она сидит, согнувшись в коленях, навзрыд, она бьётся в истерике, не понимает куда себя деть, что ей сделать. — Помогите, пожалуйста. — Я тебе уже помог, они точно не пошевелятся. Дальше дело за тобой. Я наскрёб достаточно, чтобы купить хороший клинок, а этот будет запасным. Спокойно встал и направился дальше. Пройдя буквально несколько шагов, меня обступили четыре фигуры. — Я вам уже всё сказал, или мне вам как маленьким детям разжёвывать? — Мы не хотим зла, правда, просто выслушайте. Прытко я оказался у его лица, схватил за шиворот. — В дипломата я играть не собираюсь, я вам всё объяснил, рассказал и показал. Мне неважно. Или ты понимаешь только язык клинков, остолоп? Вокруг нависла напряжённая тишина. Дварфы уже готовы к бою, руки лежат на ножнах, либо в чём они таскают свои секиры. — Ты можешь спасти всё человечество. Я посмотрел наверх, снова эта Анисия. — Какое дело мне до человечества? Может я, по-твоему, похож на человека? Если я хожу на двух ногах - это ничего не значит. Я застыл, но это не страх, не тревога, я просто не могу пошевелиться. — Вот, это опять началось! Жуткие кошмары пролетают перед глазами, тысячи смертей, криков, я будто во мгновение, ощущаю всё это одновременно. «Спасите, помогите, кто-нибудь » все они кричат. Ужасная головная боль, в ушах звон, я будто ощущаю боль всех этих людей. — Помоги нам, — говорит уже Анисия, но не снаружи, она внутри моей головы, будто второй глас разума. — Чёрт, отвали, нахрен! Все отвалите! Я не ощущаю тело, теперь рефлексы полностью под контролем. Теперь, я наблюдатель в своём же теле. Клинок впивается в горло дварфа, но это ведь, не я делаю. Они нападут одновременно, я слышу свист секиры, но я не могу пошевелиться, я не могу управлять телом, оно делает всё само. Я пригибаюсь и делаю широкий выпад, рассекая ему ногу. Из упора вприсядку - я наваливаюсь телом в его ноги протаскивая его под себя. Он падает, я тут же подпрыгиваю, секира прямо у моего носа - просекает мне переносицу, повезло, неглубоко. С размаху кидаю кинжал - прямо в глаз, остался последний. Он весь трясётся, ноги подкашиваются. Полурослик кидает секиру с грохотом на землю и с воплями убегает. — Ты, ебать его, с пелёнок воин? Ты сражаешься даже, когда твой разум под полным контролем. Этого я не ожидала. — Теперь ты поняла что со мной нельзя водить дела? — Скорее, обратное. Ты стал ещё ценнее. Для этого дела нужен тот, кто в одиночку справится с целой армией. — Я предпочитаю оставаться в тени. Да и к тому же, ты хоть знаешь кто такие тёмные эльфы? Может тебе напомнить, на кого ложится вина за весь ваш род? Мы стёрли ваше существование со страниц истории. И я не прочь повторить это снова. — Стоп. Остановись на секунду, переведи дух, осмысли происходящее. — Надоело слушать твои доводы, почему ты не отцепишься? — Ты моя единственная надежда. Я опешил. Наконец, нависла тишина. Солнце уже взошло, петухи рвут глотки уведомляя всех о времени дня. Жизнь понемногу снова входит в цикл, рабочие выходят из домов, собаки лают, ежедневный шум деревни понемногу восстанавливается. Она отвела меня на безлюдную поляну. — Ну, давай. Выкладывай. Она начал резко, без лишних предисловий. — Люди звери, но почему я - нет? Почему я сохранила чистоту сознания? Почему я не такая как остальные? — Ты всё ещё дух непонятно чего. Хрен его знает, кто ты такая. — Моя догадка в том, что меня спас оберег. — Ты веришь в обереги? — Мне не во что верить. От неё исходит странная, едва заметная аура, стоит странный гул. — Ну и зачем тебе я? — Если спаслась я, хоть и довольно странным образом, значит должен быть способ вернуть остальных. Прерывая её речь, я схватился за корпус и громко застонал. Я уже чувствую, как жгучей лавой яд течёт по моим венам. — Ах. Чёрт, да мне срать хотелось на человечество, как ты видишь я не в лучшем состоянии для помощи. — Возможно, в этом лежит и природа твоего яда. Можно убить двух зайцев. На маленькое, мимолётное мгновение, я заинтересовался. — Куда направляться и что делать? — На север в Троеград. Местечко не обширное, но там есть лекарь, он необычный. Со странностями. Зовут Йоргель. Он тебе подскажет, больше я ничего не знаю. — Имя слишком уж эльфийское. — Никогда не видела его собственными глазами. Сомнительно, но допытывать не стал. Я слишком истощён. — Ну раз уж я заделался героем, угости хоть пряником. — Ты вбил единственных существ с которыми я, хоть как-то, могла контактировать с внешним миром. — Значит я пошёл. Я не знаю куда направляться, нужно на север, судя по солнцу иду правильно, наверное.

***

      Меня разбудило пение птичек. Пора выдвигаться. Все понемногу выходят из палаток, мы собираем все принадлежности и продвигаемся вглубь леса. Путь предстоит долгий и сложный, мы все это понимаем. Я собрал исключительно тех, кому нечего терять, кто готов пойти на самоубийственную миссию. Ведь наша цель – убить Бога.       По некоторой информации от эльфа-полукровки Йоргеля, которую я только смог выудить, разбирая весь его бред и высекая то, что хоть минимально похожи на правду. Конечно, сначала нам нужно добить обмундирование, чтобы нанести хоть какой-то вред ей. Сейчас мы знаем, что в Королевстве Фолкленда, находится реликвенное оружие - тяжеленная кувалда “Вороний клюв”, мы уже добыли для Кракса легендарные двойные “Огненные мечи”. Судя по названию у них есть способность воспламеняться, хотя мы пока не поняли как. Юкио предпочитает дальнее оружие, поэтому наша задача найти ей “Гастрофет”. Хоть он великоват, но она справляется. И вишенка на торте “Клинок Пронзающий Небеса”. Название банальное, но по слухам, он единственный способен пронзить Богов. Конечно, слухи - дело неблагодарное, но я цепляюсь за всё, что может быть полезным. Сейчас, пройдя через, пахнущие хвоей и зеленью, леса мы выйдем на тропу, что приведёт нас к Королевству Фолкленда. Дрог самый честолюбивый из нас. Несмотря на то, что, как и у всех нас, его имя придумали ему другие, он с гордостью носит его и всегда делает всё, как велит ему его величие. Только у него и у меня есть хотя бы малейшее знание тактики и стратегии, на этом и будем пытаться победить. Шанс ничтожен, но я не могу отступить. Ноющая боль внутри перманентна, она, будто прожорливый хищник, поедает всё моё естество, она жжётся и давит в груди. Это моя единственная цель. Топот копыт вразнобой заполняет округу, мы пробираемся по тёмной чаще леса медленным шагом. Спешить нам некогда, ведь это путешествие, возможно, будет длиться всю оставшуюся нам жизнь. Такое спокойствие всегда вызывает у меня тревогу - ведь рано или поздно, всё станет ещё хуже. Я уже потерял смысл моих скитаний, вставать по утрам становится всё тяжелее, но моя жизненная цель заставляет меня снова и снова подниматься с колен, даже под тяжестью тонны булыжника на плечах. Я остановился передохнуть и принять лекарство. Всё остановились на мной. Из походной сумки, которую я раздобыл у путника, который проходил по нашей тропе несколько недель назад, я вытащил бутылку травяной настойки и залпом сделал несколько глотков. Вкус до чёртиков мерзкий, горький, кислотно-жгучий. На время его действия он немного затуманивает разум, затупляет боль, затормаживает движение. Но как ни странно с ним мне легче. Тишину разрывает визг. Ужасный, изуродованный, пронзающий перепонки острым лезвием визг. Началось. Мы неосмотрительно попали в их засаду. Они уже нас окружили. Люди. Бегающие на четвереньках, с кожей что схожа с телами сгоревшими заживо. Длинные когти, которыми они рвут плоть, ужасные хищные зубы, которые созданы, чтобы пожирать живое. — Двое спереди, один сзади, остальные по бокам. Встаньте в круг, мы будем обороняться — кричит приказательным тоном Дрог. Кракс взял левый фланг, Юкио будет прикрывать тыл, Дрог возьмёт двоих спереди, значит мне остаётся только правый фланг. Мы стоим кругом, плечом к плечу. Нужно дождаться их первого действия, будем занимать оборону. Кто же первый? Юкио впустила болт меж глаз человеку, он пронзающе завопил. Это было спусковым крючком, все ринулись в бой на своих флангах. Дрог раскидывает их в стороны, а Кракс кружит вокруг врага, словно одуванчик на ветру. Я вытащил из поясной кобуры два кинжала - таков мой стиль боя. Он мчится на меня, слюни стекают по его приоткрытой челюсти. Он напрыгивает и замахивается, если попадёт будет не к добру, мне нельзя пропустить ни одного удара. Я пригнулся, пока рука пролетала над моей головой я вознил в неё кинжал и проехался вдоль, он встрял. Как же от них смердит тухлятиной, особенно, когда их много, я еле сдерживаю рвотные позывы. Он уже сильно ранен, дело за малым. Я прошмыгиваю за его спину, запрыгиваю, будто пытаюсь оседлать, вонзаю лезвие прямо в глаз. Он визжит и пытается скинуть меня, я ухватился за рукоять покрепче. Он отбивает мне внутренности, когда я ударяюсь об его хребет после очередного заскока. Чёрт, не удержусь. Я отпрыгиваю оттолкнувшись ногами, чтобы контролировать падение. Я вытащил второй кинжал, что в его руке, опираясь на ногу. Визги, крики, свист оружий, битва в самом разгаре. Внезапно, он впал в ярость, завизжал что есть мочи, начал беспорядочно раскидываться ударами. Я попятился, но его когти оказались слишком длинными. Они впились мне в плечо и разорвали связки. Я упал и откатился подальше. — Тален! Болт влетел прямо в лоб чудовищу. Дрог, по-видимому, тоже плохо справлялся. Они пересиливали и наваливались на его секиру всем весом. Я вижу, как ему проезжаются прямо по щеке. Он отступает, но всё ещё пытается сдержать натиск. Болт просвистывает в сантиметре от его головы. Один упал. Со вторым мастерски расправляется Кракс. Что-то мне не по себе. В глазах мутнеет. Всё ещё валяясь ничком и прижимая рану, я откашливаю кровь. Он выбил мне все внутренности. В глазах темнеет. Я теряю сознание.