Селфхарм

Я пахну как селфхарм, пахну как очень плохой план

Пахну детской травмой и истериками до утра

Неловкой паузой, комнатой непроветренной

Пахну недоверием к психотерапевтам, и

Толя кусает губы, проходясь дрожащими пальцами по химическим формулам. Он сделал анализ, и его следовало бы унести Галине Николаевне или позвонить кому-нибудь из оперов, но что-то искренне мешало ему это сделать. В горле застрял ком, и Толя сначала подумал, что у него начался приступ астмы, но он быстро понял, что это совсем не то. На глаза наворачивались слезы, которые застилали весь обзор. Из-за этого формул уже было не разобрать, и Ломов шмыгнул носом, пытаясь проморгаться, чувствуя, как слезы скатились по щеке. Сегодня он работал в лаборатории один, потому что Андрей неважно себя чувствовал, поэтому стесняться было некого. Маска начала рушиться не дома, чего Толя искренне боялся, но все же не смог сдержать себя, заходясь в каком-то диком приступе удушающих слез. Давно он не плакал. Он не знал, сколько прошло времени, не знал из-за чего он начал плакать, но лавина чувств занесла его, все то, что Толя прятал внутри, вдруг вырвало наружу, и Ломову хотелось просто лечь на холодный пол и умереть. Он всосал кровь с растерзанной губы, чувствуя металлический вкус. Именно такой вкус часто бывал в их с Олегом поцелуях. Из-за Толи. Чувство вины захлестнуло. У них с Олегом практически не было тех самых романтичных поцелуев со вкусом бальзама, алкоголя или чего-то приторно сладкого, зато были поцелуи со вкусом соленых слез и металлического привкуса крови. А нужно ли это было Олегу? Ломов Олега любил. Любил в Олеге все: от внешности до души. В Воеводине было идеально все до мельчайших подробностей, от чего иногда даже подбешивало. Олег был умным, сильным, добрым, сострадательным, терпеливым, заботливым. Он был живым. И Толе всегда было интересно, почему Олег выбрал такого, как он. В Толе (как думал сам Ломов) не было ничего хорошего: трусость и жалкая маска дурачка закрывали плотной маской ненависть к себе, и Олег, казалось, видел его насквозь. Воеводин каждый божий день заботливо одаривал его комплиментами, нежно целовал, аккуратно приобнимал, не надеясь на большее, и Ломов был этому даже рад, потому что он видел тело Олега. За свое было стыдно. Он обхватывал пальцами запястье, активно убеждая себя, что оставшееся место из-за его слишком жирных пальцев, не решаясь посмотреть на себя в зеркало в полный рост. Он старательно укладывал волосы с утра, выливал половину пачки геля для волос, чтобы прическа была идеальной, и она была таковой. Хоть что-то идеальное в нем. От тонких губ не осталось живого места, кожа стала бледнее, синяки под глазами проявлялись все больше, но Толя и ненавидел себя за это. Ему так хотелось той самой аристократичной бледной кожи и отсутствие синяков, что даже до обидного было смотреть на свое лицо в зеркало. Олегу было его любить не за что. В этот момент послышались шаги, которые приближались к нему. Толя вскинул голову, думая, что придется отчитываться перед Галиной Николаевной, но перед его взглядом возникли знакомые зелёные взволнованные глаза, которые он узнает из тысячи. — Толь? — Мягко спросил Олег, присаживаясь перед ним на колени, и Толя чуть съехал на стуле, чтобы их лицо было на одном уровне. — Что случилось, родной? — От заботливого тона кружилась голова, и Ломов искренне убеждал себя, что все это сон, что все это сейчас исчезнет, а их отношения с Олегом и вовсе окажутся его выдумкой. Но Воеводин не уходил. Он все ещё сидел перед ним на коленях, вглядывался в его заплаканные глаза. — Я проверил канистру, — дрожащим голосом сказал Толя, и он зазвучал слишком сипло, что всё-таки с потрохами выдавало то, что он плакал, хотя по глазам уже можно было все понять. — Бензин. Тот, которым устроили поджог. В базе данных отпечатков нет, но они точно не принадлежат нашему подозреваемому. Подкинули. — Толь, — Олег аккуратно положил свою руку на щеку любимого, пытаясь хоть что-то распознать в голубых глазах. — Почему ты плакал? — Неважно, — сглотнул Толя, отводя взгляд, проигрывая в эти гляделки, и Олег опустил руку на его подбородок, аккуратно возвращая их контакт. Он нежность хотелось прижаться к Олегу поближе и заплакать в плечо. — Толь... — Олег, — твердо перебил его Толя, и Воеводин мелко вздрогнул от серьезного тона. — Я не хочу об этом говорить. — Он хотел рассказать все Олегу. Хотел прижаться к нему ближе, расцеловать все лицо, вдохнуть родной запах и просто уснуть. Олег замер, анализируя ситуацию, а после кивнул, с мягкой улыбкой смотря на любимого: — Но я всегда рядом. Ты же знаешь, да? Толя кивнул, стыдливо отводя глаза, всучивая в руки своего парня бумаги, которые оказались сухими, разворачиваясь на колесиках, давая знать, что разговор закончен. Олег устал на ноги и поцеловал Толю в висок, погладив по волосам, уходя из лаборатории, и Толя улыбнулся, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы.

Мой запах — это стопроцентный кортизол

Я прячу чувства за клоунской маской, лол

Я пахну ревностью и ненавистью, но

Не бойся, накажу сама себя потом

Толя смеётся. Смеётся и смотрит, как Маргарита Сергеевна улыбается Олегу, и как тот возвращает ей эту улыбку. У них корпоратив всем составом. В углу тусуется Майский, который уже явно думает начать новый конкурс, рядом с ним разговаривают Андрей и Артем. В бокале у Холодова шампанское, Артем же просто пьет минералку, потому что не хочет совмещать таблетки с алкоголем. Татьяна Михайловна разговаривает с Рогозиной, Юлей и Антоновой, что-то начиная рассказывать им веселое, от чего девушки одновременно весело засмеялись. Субботин с Березиным что-то весело поют, но Толя не различает их слов. Все смешалось в одно. Ему тоже нежелательно смешивать таблетки с алкоголем, но он берет стакан с шампанским, выпивая сразу же всю порцию, рукой вытирая мокрые губы, высматривая, куда бы ему пойти. Все, казалось, разбились по парам. Олег мило флиртовал с Маргаритой, приобнимая ее за талию. И от улыбок Олега, адресованных не ему, хотелось плакать. Поэтому Ломов поставил пустой стакан на стол и направился к Майскому, который что-то писал на листочках. — О, Толян, — Сергей пьяно кивнул ему, и Толя поморщился от запаха перегара. От Олега так не пахло. — Захотел помочь мне? — А что ты делаешь? — Не слишком заинтересованно спросил Ломов, слегка наблюдая за Олегом, который с улыбкой помахал ему рукой, находя своим взглядом его, и Толя поднял ладонь в ответ, сразу же отворачиваясь к Майскому, стараясь не думать о грусти, которая проскочила на лице Олега. — Правду или действие, — Толя выразительно закатил глаза от этой банальщины, но всё-таки раскатал одну закрученную бумажку, читая задание, которое была написано на бумаге. "Поцеловать того, что справа от тебя". Толя фыркнул, закручивая бумажку обратно. — Я одолжу ручку, — предупредил он Майского, который кивнул, снова записывая что-то. Толя быстро подошёл к Артему, точно знаю, что у того в кармане всегда будет канцелярия. — Артем, привет! — Надо же, кто почтил нас своим вниманием, — усмехнулся Артем, отпивая из стакана минералки, на что Холодов противно захихикал. — Ну, чего тебе? — Одолжи ручку, — Толя сложил руки в умоляющем жесте. — Пожалуйста. Артем вздохнул, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака ручку, отдавая ее Толе так, будто отдает слиток золота. Ломов поспешно поблагодарил его и убежал к майскому, начиная писать приходящие в голову идеи. Но вскоре Ломову слишком надоело это писать. Он ушел от Майского, по пути отдавая ручку Артёму, снова благодаря его за услугу, сворачивая в коридор к туалетам. Он зашёл в белое чистое помещение, опираясь на раковину, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Дверь открылась. — Толя? — О, этот голос. У Олега явно очень хорошая интуиция, раз он заходит всегда в те моменты, когда Толе очень плохо. — Что с тобой? — Ты меня любишь? — Толя развернулся к нему лицом, рассматривая удивлённое лицо напротив. — Конечно люблю! — Воскликнул Воеводин, подходя к нему. — Что за сомнения? — Толя промолчал, на этот раз даже не думая отводить взгляд. — Ты... Только не говори, что, — Толя усмехнулся, зная, что Олег догадался. — К Рите? Серьезно? — Поцелуй меня, — шепотом попросил Ломов вместо объяснения, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь растерзать себе руки. Олег взял его лицо в свои ладони, целуя своего любимого, и Толя закрыл глаза, наконец не ощущая противный привкус металла и слез. На этот раз это был привкус шампанского.

Я пахну, как восемь часов листать TikTok

Пахну как ток, как "Не подходи — убьёт"

Как крокодил, как медленная тётя впереди

Когда тропинка узкая, и её не обойти

Толя беспрерывно сидел в гаджетах, иногда даже забываясь во времени. Мало того, что он работал на ноутбуке, так ещё и дома не отлипал от него, и Олегу это надоедало. Ему просто хотелось провести время с ним, целоваться все свободное время и гладить кота, которого Олег недавно завел. Но почему-то Ломов не сходил с ума по этому милому существу, не обращал внимание даже на Олега. И это обижало. Один раз Воеводин не выдержал и просто захлопнул ноутбук, надеясь, что что-то важное там не удалится. Толя тогда поднял на него красные глаза, устало вздохнул и сложил руки на груди, спокойно спросив только: — Зачем? Тогда Олег высказал ему все: что хочет быть с ним все свободное время, что ему нужно обнимать его, узнавать его, а не видеть то, как он сидит за ноутбуком. Тогда Ломов виновато поджал губы, и Олег понял, что переборщил, но Толя понимающе улыбнулся. Тогда они провели весь вечер вместе. Когда Олег заснул, Толя встал, положил кота на подушку и ушел с ноутбуком на кухню, чтобы не возвращаться в реальный мир. Тогда он возненавидел себя ещё больше.

Я пахну как боязнь смотреть тебе в глаза

Как много лет искать слова, но так и не сказать

Пахну оголённым проводом, паникой без повода

Депрессивным городом

У Толи на запястьях старые шрамы, которые он неаккуратно наносил себе в старших классах. Было больно и страшно, что кто-то из родителей увидит, но он научился это мастерски скрывать за длинными рукавами и надевал митенки, чтобы никто не заметил. Сейчас он не наносил себе шрамы, но любил проводить по ним подушечками пальцем, чтобы чувствовать, что он ещё жив. Это было его телом, его составляющим. От этого не избавится. Он кривил губы от ненависти к телу, но никогда не трогал при этом шрамы, желая, чтобы они остались для него напоминанием. Их было несильно видно, но разглядеть можно было. И когда-то Толя совершил ошибку. Он забыл, что теперь с Олегом они живут вместе, поэтому по привычке надел футболку с коротким рукавом. Олег приветственно улыбнулся ему и поставил тарелку с ужином и кружку с любимой газировкой, которую сам ненавидел. Толя закусил губа, понимая, что Олег всё-таки запомнил. Он потянулся рукой к вилке и увидел, как взгляд Олега зацепился за его старые шрамы. Его рука замерла над вилкой, и Олег заботливо положил ее рядом с тарелкой Толи, обхватывая его запястье едва ощутимо, рассматривая шрамы, и Толе от чего-то вдруг сделалось стыдно. — Ты... Причинял себе боль? — Тяжело спросил Олег, невесомо проводя пальцами по шрамам, рассматривая внимательно каждый из них. — Это было давно. — Но это было, — с этим было уже не поспорить. — Почему? — Олеж, — устало сказал Толя, не желая выслушивать всё это. — Сейчас все хорошо. Олег слегка помолчал, а после поцеловал шрам, из-за чего Толя вздрогнул. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, да? — Шепотом спросил Олег, и почему-то на глазах появились слезы, которые Толя постарался сдержать. — Ты мое котенок, я всегда рядом, — Воеводин аккуратно его обнял, прижимая ближе к себе, и тогда Толя понял, что ужин отменяется. Он проплакал на плече у Олега всю ночь. И Олег выслушал всё.

А ты пахнешь как спокойствие, как в голове тишина

Ты как десять часов непрерывного сна

Ты четверг, ты 16:00

Ты ромашковый чай и покой

Вечно плачу

Толя улыбнулся, замечая, что на столе лежит коробка конфет, на которой была приклеена записка, написанная знакомым почерком. "Сегодня весь день на вызовах, постараюсь вернуться как можно скорее. Покорми Василия Олеговича, почисти лоток и налей чистой воды. Люблю тебя, мой самый лучший эксперт". В конце было нарисовано несколько сердечек, и Ломов, не сдерживаясь, заулыбался, переводя взгляд на коробку конфет, которые Олег оставил в качестве извинений. Иногда Толе казалось, что кота, которого Воеводин назвал Василием Олеговичем, опер любил больше, а потом вспоминал, что делал для него Олег и понимал, что кот даже близко не стоит с ним. Не то, чтобы он ненавидел этого наглого и блохастого говнюка, но за любовь Олега стоило бы побороться. — Да уж, а я-то думал, что Олег с Ритой встречается, — грустно вздохнул Андрей, цепляясь взглядом за коробку конфет. — Конфет не дам, — пригрозил Ломов. — Но ты, несомненно, самый лучший вариант. — Дополнил Холодов, и Ломов усмехнулся, отдавая коллеге несколько конфет в виде сердце. Оригинально. Андрей обрадовался и начал есть конфеты, а Толя счастливо обернулся, чувствуя ту самую непомерную любовь к Олегу.

А ты пахнешь как эти шампуни без слёз

Как забота, как дом, как способность всерьёз

И надолго любить, бесконечно любить

Толя покрутился перед зеркалом, оценивая новую кофту, которую Олег подарил ему. Теперь он не боялся зеркал в полный рост. Олег буквально окунул его в ту нежную и настоящую любовь с головой, и Толя без сомнений начал любить и себя. — Ты прекрасен, — Олег подошёл сзади и обнял его со спины, на что Толя засмеялся, пытаясь шуточно высвободиться из объятий. — Только мой, — Воеводин с любовью посмотрел на него, проводя рукой по родному лицу, и Ломов от этого не смогу сдержать улыбку. — Только твой, — подтвердил лаборант, утыкаясь лицом в шею опера, вдыхая родной аромат. — Я так сильно тебя люблю, — прошептал Толя, зная, что Олег его услышит. — Я тебя сильнее. — Эй, это не подтвержденная информация! — Не согласился с ним Толя, открывая от объятий, но Воеводин не желал отпускать его. — Почему же? — Хитро спросил Олег, желая поцеловать его, но Толя со смехом увильнул от желанного поцелуя. — Потому что есть Василий Олегович, — кот, будто понял, что говорят про него, вышел из комнаты, мяукнул и снова ушел, чем вызвал смех у обоих мужчин. — Кстати, как тебе Василий Олегович Ломов? — С улыбкой спросил Олег, наблюдая за шокированный лицом любимого. — Это серьезнее предложения, — Олег засмеялся и поцеловал его, притягивая ближе, — я, — между поцелуями выхватывал слова Толя, — согласен. — Он сказал "да", — радостно закричал Олег, на что Толя рассмеялся, снова целуя Воеводина, надеясь, что соседи жаловаться не будут. Больше в поцелуях не было привкусов крови и слез.