миражи

кубики льда слабо поблëскивали в тусклом свете уже родного бара. ржавая жидкость, наполнявшая стакан, едва ли доходя до краев, плескалась из стороны в сторону от лëгких потрясываний. в голове будто засел белый шум, мысли вроде и есть, но звучат они где-то в правом ухе, на неведомом диалекте. сил хватает лишь на надзор за льдом, что медленно таял, наполняя бокал всë выше. это должно было заиметь смысл? нет. это — точно нет. продолжает ли она таращиться на звенящие о стенки стакана кубики? да. и это бессмысленное занятие будто расслабляет больше, чем попойка. она могла бы прямо сейчас лежать на этой же барной стойке, пуская слюни в старую древесину со сгнившими гвоздями. но всë, что выходит из еë мозга в действия — молчаливое наблюдение, без толики заинтересованности или азарта. пальцы машинально покачивают бокал и совершенно не следят за процессом. гудящие голоса таких же отдыхающих перебивает звон, в каком-то смысле отрезвляющий и подающий надежды на дальнейшее продолжение вечера. в то же время такой же монотонный и безжизненный, как белый шум в голове по прошествии недели. вымученный вздох — и стакан ложится на стол вместе со смуглой рукой. она подпирает подборок и теперь таким же сложным взглядом смотрит на устаканивающуюся жидкость, отдающую блëклые круги и постепенно истрачивая силы на новые блины на поверхности. можно было бы использовать этот стаканчик как метафору на постепенное снижение концентрации и усердия на протяжении недели, если объект заведомо знает, когда ему предстоит отдохнуть от затяжной работы и понемногу расслабляется, чувствуя наступление мимолëтной свободы. но она не чувствует никакой свободы, что была с ней до этого. вместо неë, в сердце стучит и льëтся по артериям тревога и незавершëнность. она что-то упустила. если задуматься об этом серьëзнее быстро плывущих по сознанию мыслей, то в груди образуется камень, а лёгкие начинают требовать больше кислорода. и вместе с этими дебаффами, любые попытки сосредоточиться на упущенном оставляют за собой пепельный осадок. или. она открывает глаза и очухивается от крадущих воздух мыслей. перед ней тот же бокал, те же виски и совсем крошечные островки льда, дрейфующие от хлопков по стойке. но вместе с ними там плавает тот самый пепел. вот же. — ты-то здесь какими судьбами? — не отрываясь от гляделок с бокалом, произносит семиу. совершенно незаинтересованно и безнадёжно. еë губ касается мелкая улыбка - она слишком засиделась. вместо ответа ей вглядываются в макушку, высокий рост не позволяет смотреть в глаза. его крупная ладонь распласталась в аккурат рядом с бокалом и в нем же потушила сигарету. как некультурно. — я точно помню, что твой выходной будет через недельку. так, что ты здесь делаешь? — в этот раз приходится повернуть голову в сторону пришедшего. его глаза лишь молча всматриваются в стекляшки очков, в них мелькает озадаченность и смутное беспокойство. упс, еë тревога, что, была настолько заметна? после установления зрительного контакта, следует кивок головы в сторону черного выхода и прощание с бокалом. с тем, в котором сейчас плавает сигарета. тот, что посвежее, успешно уходит вместе с ней, пусть и его приобретение заставило подождать объявившегося коллегу. пробираясь сквозь толпу, несколько капель успешно улетели какой-то даме на жакет и попали одному мужику промеж глаз. да в нем жизни больше чем в этих двоих, плетущихся прямо сейчас к выходу на свежий воздух. свежий воздух не заставил себя долго ждать и вонзился в нос горьким запахом табака. распространитель вони стоял у ступеней, облокотившись на перила. по нему и не скажешь, что он кого-то ждëт; такой поникший взгляд, будто те самые сигареты только что прожевал. пристроившись рядом, семиу сделала глоток, слишком громкий и неловкий, после такого говорить дальше не хотелось, да и за язык еë никто не тянул. их молчание прерывалось на выдохи и глотки, на разминание затëкших конечностей, на стук коротких ногтей о стекло. словно оба и позабыли о немом беспокойстве, скапливающемся на глазах и старались не бременить друг друга ненужными разговорами, о которых самому себе говорить паршиво. еë глаза прикрылись, одурманенные едким дымом и безмолвным присутствием. именно этой свободы ей не хватало там, внутри. — в последнее время в штабе что-то не так? — зубы противно цокнули о края гранёного стакана, отмалчиваться уже незачем. — не знаю, — брови нахмурились, а кисти вцепились в перила. знала бы — не стояла бы здесь сейчас, всматриваясь в коричневую воду в надежде на ответы. — что-то точно происходит, но я не могу понять что именно. ужасно раздражает. энжин молча сделал ещë одну затяжку. дым вышел изо рта и устремился к небу. к заменяющим небо металлическим пластинам, они защищали от мусорного дождя, но не от тоски и ощущения замкнутости в, казалось бы, безграничном мире. он тоже это чувствовал, хоть и не часто оставался в штабе на более чем пару часов. один небесник принëс в их жизни немало задач и загадок, но вместе с ними и новые проблемы. семиу никогда бы не подумала, что потратит добрую половину своего свободного времени на мысли о нëм, в плохом смысле. до него было не то чтобы спокойнее, просто.. не так тревожно, что-ли. — ты спрашивала шикаге? — его взгляд всë ещë был устремлëн куда-то вперëд, расфокусированный и немного хмурый. на него это тоже влияет? — ещë бы всë было так просто.. — с губ слетел разочарованный выдох. — мне иногда кажется, что я это всë придумала, потому что на работе слишком скучно. он моргнул, пелена пала с глаз и они шустро посмотрели на семиу, считывая выражение лица. не могло это всë быть какой-то коллективной галлюцинацией или усталостью. заметное напряжение держалось всю их встречу с боссом, в штабской столовой и палатах медкорпуса. как предчувствие перед армагеддоном или канарейка, метавшаяся по клетке, сообщая о наличии газа в воздухе. этой канарейкой была семиу, пусть и не визжащая на весь штаб, но всë ещë чувствующая малейшие изменения в атмосфере между уборщиками. энжин глубоко вздохнул. его взор не покидала задумавшаяся девушка с гранëнным стаканом у губ. внезапно он почувствовал себя виноватым - она отвлекалась от этой мысли как могла, а он заставил еë думать об этом ещë больше. взгляд устремился под ноги. тц. семиу не думала в этот момент, она наслаждалась дурацкой компанией виски и сигаретного дыма. ей самой уже осточертели эти тревожность и ничем не подкреплëнные додумывания, но она не знала, что чтобы заглушить их достаточно одного идиота. размышления были отложены в долгий ящик (по крайней мере до следующего пребывания на рабочем месте) и посланы куда подальше. хотела бы она сейчас рассматривать звëзды на тëмном небе, да только из рассматриваемого там лишь сварочные швы и гвозди. романтично однако. умеет же он выбрать момент. рука с бокалом отпрянула ото рта, а сама семиу со слабой улыбкой повернулась к энжину. — спасибо, — ровно проговорила она, также смотря на его ботинки и пытаясь найти там что-то такое же интересное, что и он. что-то интересное на ногах быстро пропало с еë фразой, энжин сразу же недоумëнно уставился на неë и попытался сопоставить весь их предыдущий диалог со внезапными благодарностями. такого он там, очевидно, не нашëл, поэтому теперь ещë больше озадачился. семиу лишь издала тихий смешок и, уходя обратно в бар, выпалила: — возвращайся в штаб, ночью мусорных монстров гораздо больше.