Ты любишь мою сестру?

— Ну почему сегодня? Зачем я-то нужен? — изо рта льются только возмущённые вопросы, всей своей интонацией выказывающие недовольство, будто это на что-то может повлиять. Парень хмурится, потирая переносицу, когда телефонным разговором ставят крест на спокойных выходных. Как наяву представлял, что после утомительного школьного дня, он, прийдя домой сможет посвятить полтора суток себе. И только себе. Возможно звучит эгоистично, но для человека, который то и делает, что всё время учится и вкладывается на  максимум, это лишь единственное желание, составной частью которого является «сон». Раз в неделю можно отдохнуть? Видимо - нет, потому что обстоятельства в виде внезапного приезда нуны обременяют присутствием в доме, помимо Кима и матери, ещё двух людей. Почему двух? Потому что с ней её жених приезжает. Конечно это можно было ожидать из-за предстоящей помолвки, но в любой другой день, а они решили именно сегодня без предупреждения устроить знакомство. А этого уже достаточно, чтобы дом наполнился шумом. Тут даже одной сестры хватит. Она хоть и старшая, но такая громкая. Не даст тишине выжить в их доме. Так было всё время до её переезда. А, как показывает практика, люди не меняются. Сестра довольно часто гостит у них. Раз в месяц. Это часто, если говорить о ней вместе с её тишинаподавлением. Сону когда-то был таким. Во времена, когда мог хорошо отдохнуть. Верно, это было давно. Сейчас, когда он учится в выпускном классе, испытывать эмоции выходит слишком энергозатратно. Так что, окружающие, довольствуйтесь его уставшей недовольной миной. Радовать его могут только выходные, которые прямо сейчас за ручку уводят из-под носа, а они лишь, обернувшись, равнодушно машут ладошкой. Опять. — Мелкий, нужна вся наша небольшая семья, — поставила перед фактом. Ну теперь "умри, но приди". Её, видимо, действительно не волнует, что у Сону могли быть планы. Возможно, кажущиеся неважными, но с учётом всех обстоятельств, таковыми не являющиеся, — Всего один вечер, Сону. Я ведь даже не одна приезжаю, — этот «всего один вечер» - треть от выходных... Немало. Обидно. Да и проблема, что «не одна». Хуже. Ещё чувствовать неловкость из-за присутствия в доме чужого человека. Как можно отказаться от отдыха, когда ждал его так долго. Прошлые выходные прошли тоже ужасно. Он все время готовил доклад, презентацию и учил конспекты. Так что мечтал о спокойном времяпровождении две недели. — Только вечер? — уточняет, потому что будет слишком лишать его драгоценного ещё дольше. Он пытается смириться хотя бы с потерей трети. Однако с трудом. — Может быть... — но,  видимо, ей действительно с большой высоты наплевать. К чему тогда эти размытые ответы? Они не сулят ничего хорошего. — Чего? Какой «может быть»?.... — начинает было снова устало возмущаться. Однако, его никто не собирается выслушивать. Просто предупредили, поставили перед фактом. Никто и не собирался спрашивать его мнения. Чисто для приличия позвонили. — Так, всё мы приедем сегодня. Ждите.

...

Вечер наступает довольно быстро, учитывая, что Сону пришлось весь день бегать по магазинам за продуктами. А первую половину дня он провёл в школе. Быстро, но утомительно, потому что все время на ногах. А мог поспать. Вечер-то настал, а вот гости всё ещё не пришли. Приходится ждать. Зря только теряет время. Такое драгоценное. Так, что позвонив им и выяснив, что они опаздают на час из-за пробок, Ким решил не терять его. В такой день самое приятное будет посетить душ. Наконец-то, что-то хорошее. Потому Сону собирается там провести, если не остаток своих дней, то хотя бы следующий час. Чтоб никуда не спеша, не торопясь. Каждой клеткой кожи почувствовать и впитать эти прекрасные моменты. Но ведь это не могут ему испорить? Помыв волосы шампунем, Ким наносит маску. А воспользовавшись гелем для душа, растирает по чистой коже любимый скраб с ароматом персика, пока время для маски не прошло. Смывает всё с себя разом, обездвижено стоя под струями воды. Это настолько приятно, что Ким почти засыпает. Но это было бы фиаско, если б он упал в душевой кабине. Однако даже мысль о таком исходе событий не тревожит и не заставляет Кима стремиться отсюда уйти. Он просто стоит с закрытыми глазами и отмокает. Спустя полчаса (целых полчаса), дверь в ванную комнату отворяется, заставляя Сону вздрогнуть, как от удара электрошокером. И как получается, что он забыл закрыть её? Непонятно, почему до сих пор к нему никто не врывался, а мог. И всё таки кто-то сделал это. Рано или поздно это могло произойти. По идее только мать должна была иметь возможность лицезреть такую картину, потому что она единственная находилась дома. Было хорошо, если бы к нему вошла она, хуже - сестра. Но на пороге стоит высокий брюнет, одетый в чёрную зипку, свободные джинсы и белую майку, так хорошо обтягивающую подкаченное широкоплечее тело. Судьба решила, что это должен быть тот человек, которого он не знает. Видит впервые, а вошедший - сразу все его прелести. Забавно получается. В такой ситуации люди обычно неловко извиняются и спешат удалиться. Но он бесстыдно смотрит. Просто пялит, оценивающе рассматривая все виднеющиеся участки кожи. То есть полностью. Потому что от находящегося тела в душе за стеклом, не видно лишь некоторое, которое Ким смог прикрыть ладонями, при этом потеряв полностью где-то дар говорить. Уголок губ вошедшего приподнимается одновременно со смешком, вырвавшимся из груди. — Извини, — и никакой искренности. Слова, произнесённые где-то вдалеке, но не в мыслях этого парня. Никакого раскаяния в глазах не проскользнуло. В них отражался лишь полностью обнаженный Сону. И даже после этого тот ушёл не сразу. На последок кинул, слегка облизав уголок губ: — Не забывай запираться, — и все таки разворачивается и уходит, прикрывая за собой дверь. Какого того самого? Что только что произошло? Вот так первая встреча. «Хорошее» начало знакомства. Вообще-то Ким очень долго открывается перед людьми. А тут так, с места в карьер. И вот он уже голый. Причем перед будущим зятем. Так сейчас сватаются? А тот, почему продолжал стоять?.. Ну и как после случившегося выходить к ним? К сожалению, всё равно придётся это сделать, ибо сестра не даст ему спокойно спать. А сон дороже всего. Она и так лишает его части.

...

Несколько раз громко выдохнув, Ким всеми силами борется с желанием больше не открывать эту дверь и провести остаток дней здесь. Отшельником. Ему и этого не позволят. Когда замок щёлкает, ручка прокручивается, а дверь впускает прохладный поток воздуха, становится легче дышать, но только на мгновение, пока Ким не переступил порог помещения. Покинув ванную комнату, он натыкается на того самого парня, который видимо стоял здесь всё это время, оперевшись о стену напротив, пока Сону, неспеша, заканчивал прервавшееся времяпровождения. Он поднимает взгляд, услышав открывающуюся дверь. Ким даже не подумал, что тот ворвался в ванную явно не просто так, но в оправдание можно предоставить другую уборную, имеющуюся в доме. Почему не воспользовался ею? — А ты долго. Что же ты там делал? — а на лице появляется всё так же ухмылка, будто на что-то намекающая. — Мылся, — односложно отвечает Ким, уже собираясь уйти, но временит с этим, когда замечает, как парень неспеша движется к нему. Тот загоняет его в своеобразный капкан из рук, расположившихся по обе стороны головы, такими манёврами вжимая в стену, даже не касаясь. Наклоняется к самой шее, окутывая терпким запахом духов, чтобы шумно вдохнуть и прошептать, опалив обжигающим дыханием распаренную кожу и заставляя её покрыться мурашками: — Ну да... Вкусно пахнет, — а после, отстранившись, внезапно громче добавляет, — Мы останемся здесь дольше. — Дольше? На сколько? — брови сами взмывают вверх, будто стремясь дотянуться до корней волос. А в ответ полный игнор, не услышал или не хотел слушать. Парень лишь молча отпирает дверь в ванную комнату, которую собирался давно (полчаса назад) посетить, и исчезает из поля зрения, оставляя Кима в пустом коридоре одного. Дела плохи для его планов? Насколько дольше они собираются остаться?

...

Сидеть за обеденным столом становится слишком скучно уже с первых минут. С самого начала нужно слушать банальные вещи. О сестре, о своей семье. Все то, что сам Ким слышал уже тысячу раз. Да и сам прекрасно знает. Понятное дело, что сейчас это рассказывали не ему. И почему-то между собой. Но всё же. Он не хотел бы тратить на такое времяпровождение свои выходные. Сону было любопытно узнать, кем оказался избранник нуны, который сразу повёл себя достаточно странно. Даже сейчас он, то и дело, слишком часто и надолго заостряет свой взгляд на Киме младшем, пока мама болтает с сестрой. Прошло всего десять минут, а он уже хочет покинуть это место. Нет, Сону не может так. Во-первых, время ускользает, как песок сквозь пальцы. Во-вторых, всё-таки долгожданные выходные также понапрасну тратятся. А в-третьих, пронизывающий насквозь взгляд вынуждает предпринять хоть какие-нибудь меры. — Так, кто вы? — перебивает бессмысленный разговор родных парень, обращаясь к зятю, — Расскажите о себе? Почему нуна? — решается на столь отчаянный шаг, сам заговорив первым, потому что уже не в силах терпеть одновременно этот, заставляющий напрячься, взгляд и скучную обстанову, — Всё таки мы собрались здесь из-за вас, — странно то, что о нём сестра как будто не торопилась говорить. Так Ким внезапно привлёк всё внимание к себе. Ну ничего, узнает и уйдёт. Не слушать уже известное пришёл сюда. — Извините, действительно, я так давно не виделась с дочерью, что ударилась в воспоминания, — говорит мама. И так всегда. — Нет, не стоит извиняться...Итак, Пак Сонхун...23 года. Профессиональный фигурист. Подрабатываю моделью. Что ещё хочешь услышать? — обращается к Киму, — И давай на "ты" — мило улыбается парень, когда проговаривает всё на одном дыхании. — Что хочу узнать? — и не долго думая, — Ты любишь мою сестру? — это единственное, что осталось интересным. А потом можно, со спокойной совестью, отсюда исчезнуть. Однако уверенный взгляд напротив почему-то меняется. Вопрос, из-за которого улыбка избавляется от былой уверенности, а в голове проносится мысль: «Теперь сомневаюсь...» — А твой брат милашка, — вдруг поворачивается он к нуне, лишая Кима внимания, — думаю мы поладим, дорогая,  — и вновь расплывается в улыбке. Та лишь кивает, говоря, что Сону похож на неё, а дальше просто продолжает, прервавшийся разговор с родительницей. — Мам, я пойду к себе, — ну и ладно, Ким просто уйдёт отсюда. Помыв за собой посуду и посетив вновь ванную, дабы почистить зубы, Сону наконец-то имеет возможность насладиться компанией себя.

...

Ким любит спать, а вот спать кажется - нет. Ибо почему все время, пока он ворочался в постели всё ещё не мог заснуть? Вероятно, что дело в мыслях, крутящихся в его голове. Они водят хороводы, пополняясь новыми вопросами. В воскресенье не нужно никуда спешить, однако спать-то он планировал дольше, чем ночь. Из путаницы мыслей его вырывает внезапный стук в дверь, а, следуя после краткого «Входи», появляется их причина. Странно видеть здесь кого-либо, потому что уже давно за полночь. Ким был уверен, что все видят девятый сон, но ошибался, раз сейчас перед ним кто-то стоит. — Сону, я тебе не нравлюсь? — спрашивает Пак, даже не начав с вопроса по типу «Помешал?» или тех же извинений. — С чего ты это взял? — недоумевающе вопросом на такой внезапный вопрос отвечает Сону. Вроде бы вёл себя как обычно. Даже лучше. Не показывал свой стервозный характер. Старался же. Но почему тогда старший приходит с такими предъявами? — С того, что ты, не дождавшись ответа на свой вопрос, быстрее избавился от моей компании. Паку никто не давал волю расхаживать по комнате, а он, как к себе домой, вошёл, закрыв за собой дверь, и, медленно шагая, направлился в сторону Сону. — Не хочешь отвечать на вопрос, не надо. И дело не в тебе... Я хотел избавиться от компании всех, — признаётся Ким. Ответ честный, хотя присутствует крупица лжи - всё таки одной из причин был Пак. — Стало скучно? Как догадливо. И это тоже, но. — Хотел отдохнуть, — вот - главная причина такого поведения, — я слишком долго ждал момента, когда смогу расслабиться. — Уже довольно поздно, а ты не выглядишь, будто спал, — почему-то замечает Сонхун, невзначай подходя как можно ближе. — Не могу уснуть. — Тоже, — понимающе проговаривает старший. Нависает над полусидевшим Сону, снова загнав в капкан из рук, — но я могу помочь, — шепчет, находясь слишком близко к лицу, что Ким может уловить каждое слово всем телом, отзывающимся на них мурашками, каждый вздох и выдох, полный напряжения, глоток слюны, сопровождающийся движением выпирающего кадыка. — Как? Взгляд Пака скользит от лисьих глаз к пухлым губам, останавливась лишь на мгновение и продолжая путь вдоль тела. Сонхун заставляет съежиться, когда замирает, глядя куда-то в сторону ног Кима. — Я тебя полапаю, — уверенно отвечает Сонхун, улыбнувшись, — надеюсь, ты не боишься щекотки. — М?.. — не понимает, правильно ли он услышал или в свои юные годы уже имеет уши деда. — Мгм. — саркастически утверждает. Поднимается, чтобы пойти и сесть на край кровати у самых стоп, заставляя Кима отдернуть ноги к себе, — Акупрессура, Сону~я. Точечный массаж. Я - спортсмен, а потому понимаю, что такое бессоница, — парень охватывает крупными ладонями одну из стоп и тянет ближе, начиная давить на точку посередине подошвы. Напряжённые руки украшаются выпирающими под кожей венками. Сону, как завороженный наблюдает за движениями Сонхуна, которые вызывают сбивчивое дыхание. Пак давит на стопу, а кажется, что на лёгкие. После руки воздействуют на точки в области щиколоток обеих ног с новой силой. Отпустив Кима и поднявшись с дивана, Сонхун присаживается ближе к корпусу парня, чтобы взять в руки чужую и продолжить массаж. — Почему не можешь заснуть? — интересуется Ким, пытаясь отвлечься от странных чувств в области живота, появившихся из-за рук страшего. — Обычно дело в насыщенном расписании, но я в отпуске, — будто специально оставил шанс для следующего вопроса. — А сейчас? Пак медлит с ответом, но продолжает массаж, переходя на грудь младшего, заставляя того взгрогнуть и начать бегать глазами по сосредоточенному лицу. Руки горят, но почему-то не оставляют ожогов. — Из-за тебя, — поднимает взгляд на удивленную физиономию Кима. А руки тянутся выше к самой шее, начиная массировать уже её. Дыхание перекрыли, кажется, окончательно. Сону громко сглатывает, так не вовремя скопившуюся слюну, что просто не смогло ускользнуть из вида Сонхуна, когда изначально он туда и смотрел. — Ты мне нравишься, Сону~я, — руки внезапно прекращают движения. Одна из них вовсе отпускает и исчезает из поля зрения, а другая, наоборот, настойчивей обхватывает тонкую шею, притякивая ближе к лицу старшего. Её большой палец поглаживает дергающийся кадык младшего. — А к..как же нуна..? Т..ты её любишь? — надеется Ким на оставшиеся капли рассудка, хотя бы своего, потому что парень напротив уже явно его потерял,  судя по чертикам на дне зрачков. — Нет, — а за ним следует сладкий тягучий поцелуй. Старший так желал коснуться этих налитых малиновым губ. Он тонет в захвативших его разум чувствах, отражающихся в области паха. Наглая рука сильнее, будто сама по себе, сжимает шею младшего, перекрывая пути к кислороду. Отчего Сону начинает жадно хватать воздух ртом, не осознанно пропуская язык старшего. Пак тщательно вылизывает полость, проходясь по деснам, вырисовывая незамысловатые узоры на нёбе. Потом вовсе сплетается в танце языков, когда Сону неловко отвечает на поцелуй. Грубость в хватке и нежность в касания губ создают невероятный контраст, вызывая больший жар в области паха. Ким борется с желанием поддаться прихоти, чтобы наконец остановить этот беспорядок, начавшийся не только в его комнате, но и в голове. Сону находит силы отстраниться, а после ищет их для восстановления дыхания и способности говорит. А когда находит хоть крупицу: — Что..? Что это...значит? Она же тебя любит? Как вы... — Не любит, — покрытое пеленой возбуждение лицо не может сдержать раздражения, — Брак ради покупки квартиры, как молодоженами...Это нужно ей.., — Пак, нехотя, вовсе отстраняется, отпуская шею из ладони, оставляя неприятную пустоту, — Я любил её... Нет, думал, что люблю, но мне всё больше кажется, это была просто симпатия. Не более. Это все объясняет. В памяти всплывает странное поведение сестры, которой, будто, был не интересен её жених. Нуна никогда не умела врать. А тут практически не пыталась, не считая объявления их с Паком намерений. И тут в основном не было лжи, когда говорили о помолвке. Она же в любом случае состоится. И это правда. Повисает тишина, прерывающаяся звуками сбивчивого дыхания. Парни лишь пытаются счесть мысли друг друга, одновременно обумывая свои. — Если ты хочешь, я уйду... — вдруг вырывает из раздумий Сонхун с надеждой в голосе на отрицательный ответ. — Нет. — уверено говорит Ким. Он успел подумать о том, чего сейчас желает. И ведь ничего плохого. Во-первых, сестра не любит старшего, а это - главное. Во-вторых, он уже здесь и они целовались. А в-третьих, нет ничего плохого в том, чтобы человеку, практически не имеющему времени на отдых, расслабиться, как это делают его ровесники. Давно ведь думал о сексе без обязательств в его-то реалиях, — Будет больно? — Что? — теперь очередь Пака недоумевать. Он ведь правильно понял или его фантазии, сплывающие после сцены в ванной, теперь играют с ним злую шутку, вызвав слуховые галлюцинации. — Терять девственность, хён, — голос уверенный ровный, но ладошка сама сжимает кусочек одеяла до побеления костяшек. Волнение может и можно скрыть в голосе и выражении лица, но не в трясущихся руках. — Ты.., — совсем тихо шепчет Пак, всё ещё прокручивая в голове слова младшего, — Я не позволю тебе почувствовать боль... Может быть неприятно только в начале.., — и чуть помедлив, — У тебя есть смазка? — проговаривает Сонхун, пытаясь взять себя в руки. Все таки он тут старший. — Откуда бы? Я не готовился к такому, — неловко бормочет Ким, теперь уже двумя руками сжимая одеяло. Он не желает, чтобы все закончилось так, даже не начавшись. — И я не... — и Пак не хочет упускать такую возможность, поэтому перебирая случаи, когда в его практике происходили такие ситуации, спрашивает, — Крем...У тебя есть крем? Ким без слов кивает в сторону за спиной старшего, заставляя его обернуться. В комнате, у стола с какими-то учебными тетрадями, стоит холодильник для косметики, увешенный мультяшными магнитиками и наклейками. — Как мило, Сону~я. Сонхун берёт первый попавшийся под руку крем и кладёт его на кровать, следом присаживась сам. Он снова нависает над младшим утягивая в поцелуй, а тот уже смелее на него отвечает. Руки исследуют тело, которое доводилось видеть ещё тогда в душе, но так хотелось прикоснуться. И вот так быстро маленькая мечта сбылась. — Как у тебя, как у парня, может быть такая тонкая талия? — прерывает вкусный поцелуй, чтобы задать этот мучающий голову вопрос. Пак просто поражается этому, потому что таковому могут позавидовать многие. А у Сонхуна она в руках. Ему дали разрешение делать с ней всё то, что не могут другие. Это невероятно льстит и только больше возбуждает. — Природа наградила, — Сону закусывает уже измученную губу, легко приковывая внимание томных глаз старшего. — Сону, я думаю нам может не понадобиться крем, — шепчет Пак уже слишком близко к лицу Кима, в очередной раз утягивая в нетерпеливый поцелуй. А руки тем временем продолжают гладить тело, но в этот раз избавляясь от ненужной лёгкой ткани пижамы. Нежная кожа покрывается мурашками, реагируя на прохладу воздуха. И вот младший второй раз за день полностью обнажён перед Паком. Но на этот раз совершенно не против. Ловким движением рук, держа за полюбившуюся талию, Сонхун переворачивает младшего на живот. Ким, неожидая таких манёвров тихо вскрикивает, на что крупная ладонь, немного запоздало, накрывает его рот. Владелец руки всем корпусом давит на юное тело, опаляя ухо горячим дыханием и, слегка косаясь пухлыми губами мочки: — Извини, наверное стоило предупредить, — и опять в этих словах нет ни толики искренности... Лишь явное желание выбить, как можно больше подобных звуков из младшего. Сонхун встает с Сону, давая больше возможностей для раскрытия лёгких, но тому это не нравится. Ему слишком понравилось нехватка кислорода. Он хочет, чтобы его вдавили в эту постель, выбивая весь воздух. Пак расторопно высвобождает из тесноты (хоть и оверсайз) джинс переполненный возбуждением член. Кажется он готов уже от одного вида на тело Кима кончить. Но держится из всех последних сил. — Ты такой красивый, Сону~я. Снова оглаживает тельце, со спины спускаясь к ягодицам. Сжимает и мнет их, раздигает, чтобы шумно выдохнуть, находясь очень близко к промежности. Жар оседает на кожу, пробираясь до самых косточек, отчего пальцы на ногах Кима поджимаются. Старший чмокает колечко мышц, слушая тихий скулеж Кима. Мажет языком, водит им по напряженному входу, давит, чтобы расслабить, а когда проникает, сжимает сильнее нежную кожу ягодиц, выбивая приглушённый стон. Такой сладкий, что кажется Пак испытает оргазм прямо сейчас. Вводит медленно, постепенно набирая скорость. Он, со временем, просто начинает трахать Кима языком, опять забывая о своём требующем внимания члене. Понятно, что нужно хорошенько растянуть младшего, но не так же долго... — В..вкус..сно...С...Сону... Ты такой сладкий, — почти разборчиво проговаривает Пак, находясь где-то на задворках сознания. Отстраняясь с прошлым чмоком и нитью густой слюны, Сонхун выпрямляется, чтобы начать водить членом между ягодицами. Сжимая их в руках, старший двигает бёдрами, ловя тысячи звёздочек перед закатывающимися глазами, пока Сону сжимает в ладошках простыни, которые скатались, будто изначально были небрежно брошены. Пак на грани пика, но хочет насладиться телом младшего на максимум. Он не может так просто остановиться. Сонхун давит большим пальцем на и так раскрытый рот Кима, чтобы проникнуть им внутрь: — Оближи, — приказным тоном старший заставляет Сону жадно посасывать его палец, выделяя как можно больше слюны. Ким совсем забывает о том, какой он перед другими, когда сейчас стремится угодить хену, — Сону~я, ты такой послушный... Плюнь, — и младший сплёвывает на раскрытую ладонь Пака. Тот наносит обильную жидкость на вылизонную дырочку и остатками водит по всей длине члена. Большим пальцем массирует колечко мышц, следом вводя его внутрь. Двигает круговыми движениями, расстягивая младшего. Заменяет один палец другим. Средний, как самый длинный, без труда задевает простату. Младший скулит, извиваясь от чувств захлестнувших его целиком. Вмиг Сону оказывается перевернут на спину. А перед Сонхуном предстаёт картина мечты: красивое лицо младшего покрыто соленными слезами, которые хочется слизать, персиковым румянцем на щеках и носу и, изнеженное тельце, по которому разбегаются мурашки, расцветают фиалковые отметины и покраснения от властных рук, прекрасно разложено на кровати. — С..Сонхун..? Ночь не резиновая.., — напоминает Ким, видя заторможенность парня. — Очень жаль.., — Пак хватаясь за бёдра, резким движением притягивая к себе. Запракадывает одну ногу к себе на  плечо, поражаясь гибкости младшего, — Сону~я, ты умеешь удивлять... Сонхун расторопно надевает презерватив, направляя член ко входу. Медленно вводит, внимательно следя за реакцией младшего. Целует икру, пытаясь отвлечь, если тот почувствует неприятные ощущения. Слыша жалобный скулеж, проговаривает в перыве между поцелуями: — Если больно, скажи — Н...нет. Просто продолжай, — глаза закатываются, а тёплое чувство окутывает каждую клеточку тела, когда Пак послушно входит глубже. Поцелуи перетекают в посасывания, оставляя расцветающие засосы покрывающие нежную кожу икры, когда член входит до упора, начиная медленно двигаться. Ким тихо стонет, чувствуя полную заполенность. Прикрывает ладонью рот, чтобы, не дай бог, голос сорвался и их услышали. Движения набирают скорость. Кожа шлепает о кожу, добавляясь к другим пошлым звуком в комнате. Сонхун наклоняется к младшему, завлекая в страстный поцелуй, сопровождающийся укусами истерзанных губ. Ким мычит, отправляя звук в чужой рот, когда ощущает, что ещё чуть-чуть и он кажется взорвётся. Тело содрогает, обмякая в крепких руках. Пак продолжает вбивать младшего в постель. Через несколько толчков и сам изливается,оставаясь в Киме. — На неделю, — проговаривает Пак, лежа на груди Сону, когда смог немного восстановить дыхание. — А? — почти засыпает Ким, переспрашивая через силу. — Ты спрашивал, насколько долго мы здесь...Тебе придется терпеть меня неделю, — поднимается, чтобы ещё разок взглянуть на красивое лицо младшего. — Я не против..., —  сон пробирается в голову Сону, но тот пытается сопротивляться, чтобы договорить, —только...не мешай мне делать домашнее задание, — и все таки засыпает. — Постараюсь, — остаётся не услышанным. Или уже элементом сна. Сонхун аккуратно поднимается, чтобы не потревожить парня. Находит на столе пачку влажных салфеток и заботливо протирает тельце Сону. Одевает Кима в ранее выброшенную пижаму, на последок оставляя лёгкий поцелуй на румяной щеке, уже сопящего младшего. — Но не могу дать обещаний, — шепчет и уходит оставив всё, как было до его прихода, давая себе пометку купить смазку.