Отморозок и отмороженный

      — Да ты рехнулся, ёкай, красноглазый отморозок! Дип-ло-ма-ти-я! Ты слышал о таком слове вообще?! — холодно, с высокомерием процедил Тобирама Сенджу, сидя за большим круглым столом в главном зале Совета при Хокаге. Он скрестил руки на груди и не хотел даже встречаться взглядом с этим упырём. Если бы кто-то сейчас посмотрел на Мадару, то заметил бы, как рука, которой он вцепился в край стола, начинает потихоньку превращать его в щепки. Он держался из последних сил, чтобы не вцепиться в альбиноса, потому что это снова бы переросло в грандиозный бой с разрушением, возможно, целой улицы. А тот всё сидел, откинувшись на стул с высокой спинкой, и продолжал, не глядя на Мадару, как будто тот пустое место:       — Хаширама, я уже много раз говорил тебе. Нам нужно собрать всех биджу себе, и тогда, путём шантажа и тонкой дипломатии, договориться о вечном мире со скрытым деревнями. Ты, как обладатель древесной техники, можешь запечатать хвостатых зверей, тем самым мы сумеем контролировать каге других деревень.       — Но Мадара при помощи Мангекё Шарингана может так же подчинить себе хвостатых, — спокойно проговорил Первый, перебив речь Тобирамы.       — Его Мангекё не вечен, в отличии от твоих техник, брат. Они же слепнут оба. А кто ещё из Учиха есть с пробуждённым Мангекё Шаринганом? Так что я ставлю на твою древесную технику. Тебя не просто так назвали Богом Шиноби, брат. Соответствуй!— Тобирама оставался всё так же непреклонен.       — Торью-сан, — тихий вкрадчивый голосок Изуны отвлёк младшего Сенджу от дискуссии, — Сенджу-сан, не факт, что, получив хвостатых зверей, наши союзники смогут с ними, совладать. А чакра запечатанного животного в джинчурики может и вовсе не подчиниться ему. Это вызовет угрозу для самих скрытых деревень. Тем самым вы неосознанно, а может, и осознано, подвергнете их опасности, а нас обвинят потом в диверсии.       Изуна мило улыбнулся одними уголками рта и с искренностью посмотрел в глаза младшему Сенджу. Тобирама не мог не признать того факта, что младший брат Мадары обладал более здравым рассудком, чем его безумный братец, который час назад со словами: «Сначала отпиздить, а несогласных убить!» пытался склонить глав кланов Конохи к упредительным походам на страны и деревни, которые были в корне не согласны с политикой Конохи. Тобирама вздохнул.       — Я всё-таки думаю: не стоит отдавать хвостатых зверей, ну и, тем более, шантажировать как-то скрытые деревни с их помощью. Давайте всё-таки обойдёмся переговорами. Тем более, вскоре к нам приедет делегация клана Узумаки. Может, на этом и закончим наш сегодняшний совет? Мы все устали, и на ночь глядя не стоит принимать какие-то решения сгоряча. До утра остынем и примем правильное… Ну, или придумаем другой выход из ситуации. Прямо завтра Кумогакуре не двинется на нас войной, несмотря на всё их техническое превосходство и силу. Побоятся. — Эта убедительная речь младшего брата Мадары немного сбавила градус напряжения в комнате совета. Все потихоньку стали собираться, сочтя это за знак.       — Да, — Хаширама широко улыбнулся, — Изуна-чан дело говорит. Завтра и порешаем все вопросы. Совет предлагаю на сегодня завершить. — Первому безумно сильно захотелось закончить изрядно надоевшее затянувшееся совещание. Он ещё от делегации не отошёл, а они по горячим следам сразу на совет собрались. И бесконечная ругань Мадары с Торью, хоть вместе их не собирай. Ей-ками сама, ну точно кот с собакой. Сенджу искоса глянул, чем занят младший Учиха. «Ну до чего ж он хорош!» — Хаширама хмыкнул про себя. Через час они договорились встретиться на сеансе лечебного ниндзюцу у Хаширамы дома. Изуна слишком быстро начал терять зрение из-за частого использования Мангекё Шарингана. Надо было заняться восстановлением каналов чакры, которые не выдерживали её потока, что вскоре приведёт к слепоте, если конечно ничего не сделать. Проводить время наедине с младшим Учиха доставляло Хашираме особое удовольствие. Если Мадара подобен брату, лучшему другу, то тут совершенно иное … Этот тонкий стан, бледность кожи и глубина омутов серых глаз с поволокой сводили главу клана Сенджу с ума, и не раз он просыпался в горячечном состоянии от жарких снов, причиной которых был Изуна. Хаширама довольно улыбнулся. Он не заметил, как остался с Мадарой вдвоём в зале.       — Хаширама, ты хоть меня понимаешь, мой старый друг? Кумо опасны. Эти двое. Кинкаку и Гинкаку. Я бы их прям в деревне пришил. Они смотрели хищниками, шныряли везде. Пару раз дозорные из Учиха останавливали их в неположенных местах. Они вынюхивают… — Мадара доверительно склонился к Хашираме. Пусть в зале уже никого не было, и слышать его, скорее всего, никто не мог. Мадара продолжал, практически переходя на шёпот, больше похожий на шипение. Хаширама улыбнулся другу. Он сейчас был похож на большого взъерошенного кота. «Эти Учиха — точно как коты», — подумалось Первому.       — Ты понимаешь меня, мы ещё небольшая, только основанная деревня. Два года с основания прошло. Да, многого мы добились, кланы к нам присоединяются, и не спорю, это сильные кланы. Те же Инудзука, Хатаке и Нара, но в глобальном смысле мы слабы. И поэтому я предлагают упреждающий поход. Возможно, дерзкий набег, чтоб поняли — с нами шутки плохи… — он говорил без умолку. Хаширама, поставив локти на стол, стал массировать пальцами виски. От этих разговоров разболелась голова. «Война. Опять война. Мы только недавно ее закончили. Только-только Сенджу и Учиха зажили мирно. Раны войны еще не до конца затянулись, и количество людей в кланах надо восполнить, а он уже бежит воевать».       — Дара, поговорим об этом… — громкий хлопок не дал закончить Хашираме. В дымке в кабинете Первого материализовался Тобирама. Хаширама и Мадара синхронно подняли голову, гляля на него с удивлением. Тобирама и так из-за своего альбинизма всегда оставался бледным, но сейчас на нём просто лица не было.        — Торью, я ж просил не оставлять печатей Бога Грома у меня в кабинете, — Хаширама уже хотел разразиться руганью на младшенького, а Мадара злорадно ухмыльнулся проколу младшего Сенджу.       — Хаши, заткнись и послушай, у нас сейчас намного бОльшая проблема. Лабораторию мою, — все замолкли, уставившись на брата Хокаге. С Мадары спала вся спесь, и он приготовился услышать самое неприятное, — её взломали.       — Только не говори, что…       — Да, они выкрали свитки с тайными техниками нашей деревни.       Наступило короткое молчание, настолько полное ужаса и какой-то секундной паники, что внутри Тобирамы похолодело. Он ожидал любой реакции, но не такой. Эти двое прекрасно осознавали, насколько тайные техники Тобирамы Сенджу опасны и непредсказуемы в использовании. Мадара и Хаши быстро переглянулись.       — Ну, что вы молчите, идиота два! — вскрикнул Тора. — Блять, бесите! Я собираю отряд в погоню. Вызвал своих учеников. Кагами, правда, в дозоре, но мы справимся и этим и небольшим отрядом…       — Торью, не глупи, молодняк не бери! Погубишь ребят, — Хаширама перебил нервную речь Тобирамы.       — А с кем я, по-твоему, должен отправится в погоню за Кумо? Я и мои клоны? — Мадара гоготнул, представив эту картину. Тобирама, ничего не сказав, лишь зыркнул на старшего Учиха. — Ты идиот, Хаширама. Я передал запрос Инудзука и Хатаке, они ищейки, но у них кто посильнее — все на миссии, и вернутся, самое раннее, завтра, так что идти мне и моей команде. Нельзя время терять!       — Не дури, я с тобой пойду, — братья Сенджу синхронно повернули головы, уставившись на Мадару.       — Ты?!!! — так же в голос проговорили братья, только один с каким-то неверием и нотками отвращения, а второй — с нескрываемым восторгом.       — Я, — совершенно серьёзно ответил Мадара и сделал вид, что ни разу не собирается насмехаться и издеваться. — Дай мне полчаса на сборы, и выдвинемся. Только без доспеха пойдём, налегке. Так быстрее, и что нам будет-то? — Он криво улыбнулся и какой-то неведомый доселе огонёк вспыхнул в глубине глаз старшего Учиха, которого, впрочем, никто не заметил. — Или думаешь, вдвоём не справимся? Зассал, Сенджу?       — Полчаса, у ворот, — только и ответил Тобирама, и скрылся в облаке дыма.       — Да всё нормально будет, — уже у окна, в которое хотел выпрыгнуть, проговорил Мадара обеспокоенному Хашираме. В голове Первого до сих пор не укладывалась мысль, что эти двое пойдут на срочную, опасную миссию, в погоню. По большому счёту, переживать не стоило, они оба — сильнейшие шиноби своего поколения и отличные сенсоры. Догнать воров и вернуть украденные свитки смогут без проблем, но они настолько не подходили по стихиям! Огонь и Вода, абсолютно разные, и командной работой там даже и не пахло. Оставалось только надееться на благоразумие Тобирамы, поскольку выдержку свою Мадара с успехом оставил ещё в утробе матери. Хаширама улыбнулся, кивнул и пожелал удачи лучшему другу.

***

      Пустив трёх теневых клонов в разведку, Тобирама стоял на ветке высокого дерева. Мадара же, Шаринганом пытаясь уловить отголоски или следы чакры противника, стоял на другой, чуть в стороне. Ночной лес был наполнен звуками: шорохи мелких животных, лёгкий бег лисы, редкий крик ночной птицы и бесконечный шум моря листвы деревьев. Ветер принёс влагу со стороны страны Горячих Источников, которую быстрым маршем они преодолели почти за сутки, а вот тут, на границе со страной Леса, их настигла проблема. Почуяв погоню, вражеские шиноби скрыли чакру и далее двигались под сокрытием. Долго это делать было невозможно, на такое не способны даже сильнейшие шиноби, поэтому Тора усиленно искал следы чакры, чтобы продолжить погоню. У них в запасе было чуть более суток, и впереди — страна Леса, полная неизвестности и врагов.       — Вот когда осознаешь, что Бьякуган не такой уж и плохой кёккей генкай, — вздохнул Учиха, прервав тишину.       — Неужели я это слышу? Учиха — и сожалеет, признавая полезность и возможности других кланов, — Сенджу улыбнулся. — Прям удивляете меня, Мадара-сама, — с издёвкой вкрадчиво проговорил Тора.       — Я ж не безумец, чтобы это не признать. В слежке Бьякугану равных нет, — на эти слова Тобирама готов был рассмеяться в голос. — А вот ты бы лучше отправил на переговоры к Хьюга посланников, чтобы к нам присоединялись. — Сенджу уже откровенно прыснул со смеху. Мадара удивлённо посмотрел на него снова. — Я не понимаю, Тора-сан, чего смешного именно сейчас я сказал? — прошипел в привычной уже манере Мадара.       — Ты и здравый смысл — вещи несовместимые! Отморозок, одним словом, — непоколебимо утвердил своё мнение Сенджу. — Ну, а как же: давайте нападём, мужиков убьём, а детей и женщин заберём себе? Где этот красноглазый ёкай бешеный? Мадара-сан, не перестаёшь удивлять, однако, — Тобирама посмотрел на Мадару и не заметил обычной усмешки и презрения на лице Учихи. «А так он даже красивый», — пронеслась шальная мысль в голове Торы. Он встряхнул головой и отвернулся. Ещё таких мыслей не хватало в его и без того занятой раздумьями голове. Хотя Тобирама сам себе признавался, что они иногда появлялись. Он вспомнил первый раз, когда увидел Мадару в непривычном для него амплуа. Для Сенджу-младшего это оказалось откровением. В тот день, когда солнце уже перевалило за полдень, они собирались обсудить ближайшие планы. Так сказать, организовать планёрку основателей и, если обычно Мадара старался игнорировать «все эти сборища умников», то от этого отвертеться не смог. Сам же Тобирама решил прийти на это совещание через кузницу. Там уважаемый Нагата-сан готов был представить новый клинок с особым способом закалки стали. Кузнец обещался передать Тобираме этот опытный образец нового вакидзаси ровно к совещанию перед большим собранием. Немного задумавшись, Тора шёл, не замечая особо окружающих. Звуки ударов молота о наковальню обозначали, что кузница рядом. Можно, конечно, было воспользоваться Хирайшином, но Хаши очень часто выражал своё недовольство и просил как можно меньше пользоваться дзюцу в деревне, строго по необходимости.       Сенджу уже подходил к крытому помещению кузницы и готовился окликнуть Нагато-сана, как взгляд его зацепился за зрелище, которое он не мог себе даже представить. Хотелось сложить руки в печати и проговорить «Кай», «Развейся», да уже в конце концов «Развидься», но эта картина настолько увлекла Тобираму, что он буквально застыл и, прислонившись к широкой опоре, наблюдал за происходящим. Мадара стоял по пояс обнажённый. Его привычная клановая рубаха была снята и повязана на пояс. Волосы собраны в высокий хвост, а на лоб повязана хатимаки, чтобы пот не заливал глаза. Сухой прокачанный торс прикрывал лишь рабочий фартук из плотной кожи буйвола. Он ловко орудовал молотом, постукивая по раскалённой стали, и внимательно следил, чтоб удары равняли толщину клинка по всей длине. Это всё, как в замедленном действии, отпечатывалось в сознании Тобирамы. Мокрый Мадара, и пот ручейками стекает по телу, смывая налёт из пепла и сажи. Он прикрикивал подмастерьею, чтобы тот жёстче фиксировал заготовку будущей катаны. Снова и снова отправлял в жерло горна металл, раскаляя его добела. Его лицо, озаряемое багровыми всполохами огня, было сосредоточенно и сурово одновременно: брови чуть сдвинуты, крепко сжатые и без того тонкие губы сейчас совсем превратились в линию. И этот внимательный цепкий взгляд чёрных глаз прикован ко вновь раскалённому краснеющему металлу. Вот он его достаёт из горна и забирает щипцы у помощника. Вновь мускулы напрягаются с каждым ударом молота о клинок. Вены на предплечьях Учихи взбугрились и, кажется, сейчас сам огонь клана течёт в них. Искры рассыпаются кругом, как от очередной его огненной техники. Со звоном молот бьёт и бьёт по лезвию, металл буквально стонет под ударами Мадары: быстрыми, ловкими ударами. Точный поворот клещей, и вновь удары. Тобирама уже не обращал внимания на жар, запах угля в смеси с потом работающих людей. Только он перед ним, и эта картина была поистине восхитительна. Мадара оценивающим взглядом окинул лезвие будущего клинка, сам себе кивнул и окунул в бадью с водой, заготовка характерно зашипела. Сенджу поспешил скрыться за широкой стойкой, которая переходила в стену.       — Что это сейчас было? — Тобирама часто дышал, его глаза буквально слезились от увиденного действа. Он, конечно, тоже любит работать руками, но никогда не зависал в кузнице и был, в целом, равнодушен. Для него близки наука и лабораторные изыскания, которые он потом передавал работникам для практики. Но Мадара… Тора с другой стороны посмотрел на этого человека. Если откинуть эмоции, взглянуть правде в глаза, Тобирама, без сомнений, готов был признать, что глава клана Учиха - весьма интересный человек и собеседник, верный товарищ, ну и, конечно, сильный боец. Даже если отбросить сам факт существования Шарингана, то и без него Мадара - очень сильный шиноби, обладающий разнообразными техниками огня. Один огненный шторм и стена огня чего стоили. Ну и да, Сенджу-младший сам себе должен признаться: он первый всегда начинал споры с Мадарой. Это стало уже привычным ритуалом, но в глубине души понимал — он не ненавидел Мадару, а в целом за два года очень зауважал Учих. В его команде был сейчас Кагами Учиха, очень талантливый шиноби и первый помощник, можно сказать, его правая рука. Так что не так было с Мадарой? Почему его так задевало само его присутствие в жизни деревни, в его жизни?! С того самого времени и по сей день и час, стоя в лесу на ветке дерева, в ходе миссии, на которую Учиха-старший сам вызвался ему в напарники, Тобирама не мог ответить себе на этот вопрос.       Из дум Тобираму вырвала информация, поступившая от одного из клонов. Сенджу улыбнулся.       — Нам на северо-запад. Они пошли к морю. Хотят водой уйти в страну Молнии, — негромко сказал Тобирама Мадаре. — И они, оказывается, не так и далеко. Я отзываю двух других клонов, а этого оставлю в качестве разведки. Если всё сложится удачно для нас, в течении пары часов мы их догоним, — Тобирама как отрапортовал, выдав информацию Учихе. Мадара покивал, принимая информацию Торы.       — Тогда вперёд, Сенджу-сан, — Мадара посмотрел на Тобираму и улыбнулся, хотя улыбка эта больше смахивала на оскал.       — Ты лучше бы не улыбался, мне страшно становится, — ну вот, опять он пререкается и нарывается, поймал себя на мысли Тобирама, нет бы промолчать. На очередную колкость Учиха не ответил.

***

      Как и предполагал Тобирама, шиноби Кумо они догнали через два часа и, отправив клона вперёд, готовились напасть на врагов, что выкрали свитки из хранилища Тобирамы. Неслышными тенями следовали они вдоль маршрута Кинкаку и Гинкаку. Этих колоритных братьев из страны Молнии невозможно не узнать. Только сейчас Тобирама понял, что в спешке и погоне за шиноби они совершенно упустили из вида согласование действий. Пока они догоняли, Тора пытался анализировать. Против стихии молнии водные техники бесполезны и даже вредны. Они могут усилить действия электричества. Огонь? Да, возможно. А лучше бы, конечно, ветряные техники. Фуитон, им просто необходим фуитон. Или, возможно, обезвредить гендзюцу. Тогда надо дать Мадаре подойти и вступить в ближний бой, но их техника чёрной молнии работает по площадям. Голову Сенджу разрывали мысли. Как же быть?       — Ёкай их раздери, — тихо выругался Тобирама. Мадара вскинул на бегу вопрошающий взгляд. Тобирама лишь покачал головой, показав этим, что проблем нет. А они неумолимо приближались. И уже через пару минут враги остановились, наткнувшись на клона Тобирамы. Они не сразу осознали, что это не сам младший Сенджу а всего лишь его копия. Но это не помешало им кинуться в бой без промедления. Недолго думая, братья сложили печати, и небо затянуло чёрными тучами, сопровождаемыми гулким громом. Мадара поспешил сложить печати техники, но Тобирама показал ему рукой остановиться. Не хватало ещё, чтобы вместе с этими шиноби страны Молнии сгорели дотла его свитки с запретными техниками.       — Что ты творишь? — зло прошипел Мадара.       — Это ты что творишь, отморозок?! Тебе лишь весь мир спалить в пыль!       — Потому что я могу это сделать, в отличии от тебя! Ты лишь намочить их можешь, как свои фундоси! Тобирама, отстань! — вновь прошипел Мадара, а Тора лишь закатил глаза. И вновь Учиха на невероятной скорости начал складывать печати. На этот раз Сенджу не выдержал и схватил его за запястье, останавливая. Секундная пауза. Оба посмотрели на руку. — Эээ, руку убрал, отмороженный. У тебя кожа холодная, как у лягушки.       — Мы сейчас будем обсуждать температуру кожи? На нас техника идёт! — заорал в лицо Мадаре Тобирама, хватая его и отводя в сторону. Очумевший Мадара от этого действия немного обалдел и поддался Сенджу.       — Ты чего? — негромко проговорил Мадара растерянным голосом. — Спасать меня решил от их никакой техники? Меня? Учиха Мадару? Ну, ты реально отмороженный!       — А что мне надо было делать? Оставить тебя под чёрными молниями… — не успел Сенджу произнести последнее, как Мадара уже вновь складывал печати, да столь шустро, что движения едва можно уловить. В стороне от них Кинкаку и Гинкаку переглянулись, не понимая, что происходит между сильнейшими шиноби Листа.       — Брат, мне кажется или они ругаются, как женатики со стажем? — усмехнулся Гинкаку.       — Совершенно прав, брат, — поддержал его Кинкаку. — Помнишь, как они на совете срались при всех, и не стеснялись. Младшенький Сенджу ещё стакан воды на голову Мадаре вылил, говорит: «Остудись, ёкай!». Вот это был конечно цирк тогда. Я вот думаю, они любовнички или нет. Ну очень уж между ними жаркие чувства.       — Ты поставить хочешь, что они трахаются?       — Ну не то, чтоб трахаются, но вполне возможно! Эх-х, данго бы сейчас, да понаблюдать за ними. Интересно, долго они так будут, или мы всё-таки пойдём? — Кинкаку улыбнулся брату, и они спиной стали пятиться, чтобы увеличить расстояние между собой и шиноби Листа, пока те решают, какую стратегию выбрать.       — Пока ты меня останавливаешь, эти самоубийцы хотят свалить! — уже заорал Мадара.       — Так чего ты стоишь орёшь, а не пленишь их? Пора бы уже! Покажи мне, какой ты великий воин, Учиха Мадара! — они начали новый раунд препираний. Братья же решили напоследок ещё раз использовать их совместную технику чёрной молнии, но при этом усилить её, чтоб избавится от этих двоих. Мадара боковым зрением заметил, что шиноби Облака вновь складывают печати. Ему уже опостылела эта бестолковая ругань, хотя она явно доставляла им обоим огромное удовольствие. Взаимодействие, пусть и такое нелепое. Сам себя Мадара поймал на мысли, что ему нравится бесить Тобираму. Нравится, когда он выходит на эмоции, нравятся их сражения, как словесные, так и иногда физические, а самое главное - ему нравится физический контакт с младшим Сенджу. Он замолк и выдохнул от этого осознания. Уставился на Тобираму, в его бесцветные с алым отблеском глаза альбиноса, и, не глядя, сложил печати. Резким рывком их с невероятной скоростью понесло вверх. Сусаноо в его полной форме с мечами и в броне возвысил их с Тобирамой над врагами и укрыл от чёрных молний вызванных шиноби Кумогакуре.       — Ну что, где там твоя дипломатия, Тора-сан? — улыбнулся самой зловещей ухмылкой Мадара. — Давай, приступай к переговорам.       — Да, я думаю, их не будет, Учиха-сан! Может, просто схватить и запечатать?       — Ты слишком долго думаешь! — Мадара взмахнул рукой, и огромная фигура Сусаноо обрушила свой пылающий меч на братьев. Ещё один взмах, и они отлетели, ошарашенные атакой. До них дошло наконец, что пора действовать, а точнее, делать ноги, но опять же в случае с Учихой и младшим Сенджу это, скорее всего, уже бесполезно. Сдаваться — это точно обречь себя и свою страну на конфликт, который они, скорее всего, не выдержат. Ни один вариант не подходил. Если только сдаться и, пока их транспортируют в Коноху, сбежать.       — Глупая эта идея, конечно была, обворовать младшего брата Первого Хокаге. Они так просто не оставят. Блин, ещё немного, и можно было убежать. Море недалеко, — сокрушался Гинкаку. Им не хватило буквально пары часов. Они переглянулись и сложили вновь печати последней своей секретной техники мгновенного удара чёрной молнии, от которого невозможно было скрыться и спастись. Вот только оставалось неизвестно, как эта техника подействует на Сусаноо. Но ничего иного не оставалось. Они сложили печати в четыре руки и направили пучок чакры стихии молнии в сторону головы Сусаноо, где располагались Мадара и Тобирама.       — Твою ж Кагую, да за ногу, — выругался Мадара, глядя на то, что происходит. Он поспешил как можно скорее материализовать в другой руке Сусаноо щит, дабы прикрыть голову. Но это оказалось слишком поздно. Удар получился настолько ошеломляюще сильным, что их мгновенно выбило из головы Сусаноо. Тобирама отлетел в сторону от Мадары. Весь воздух наполнился запахом озона и множеством микровспышек молний. Учиха поспешил встать на ноги, встряхнул головой. Глаза Мадары шустро осмотрели всё вокруг, чтобы обнаружить Тобираму. Его откинуло в сторону скалы. Он почувствовал, как чакра играет в каналах Сенджу, а это означало, что всё в порядке. Просто отрубился, но это не помешало ярости накатить на Учиху и теперь его никто не мог остановить. Одним резким движением он обнажил катану и в мгновение оказался рядом с братьями.       — Ну что, братишки, кто из вас первый потанцует со мной? — злобно, словно демон во плоти, прошипел Мадара. Кинкаку и Гинкаку переглянулись. Из оружия у них были короткие ножи и кунаи, а они в ближним бою были ох как непригодны. — Или это будет танец на троих? — Мадара засмеялся, как сумасшедший, у которого наступил припадок дикой звериной ярости. Краем глаз он ещё раз увидел, что Тобирама так и лежит в стороне. От молний братьев, что они призывали, из чёрных туч начался проливной дождь. Трое соперников смотрели друг на друга, ожидая, кто первый нанесет удар. Слава Мадары, как мечника, бежала на мили вперед него, и те немногие, что выжили после сражения с ним, могли рассказать об этом. Кинкаку и Гинкаку синхронно отпрыгнули в стороны, намереваясь напасть на Мадару с двух сторон для нанесения ударов.       Шум дождя и звон металла раздавались в тишине узкой полосы перелеска вдоль невысокого скалистого утёса. Удар, еще один выпад, и вновь удар. Учиха подпрыгнул, крутанулся и резким киком в голову вырубил первого брата, оставив тело в стороне. Второй, не ослабляя внимания, пошёл с диким криком в прямое нападение. Мадара лишь усмехнулся. Какое отчаяние сквозило в глазах Гинкаку при виде тела брата без признаков жизни. С ним получилось ещё проще. Уклон и взмах, что распорол бок. Кровь хлынула из резаной раны. Парень упал на колени, схватившись за бок. В воздухе нарастал запах крови, запах его победы. Окинув взглядом поверженных врагов, Мадара сначала подошёл к тому, которого вырубил. Охлопав по карманам куртки, он ничего не нашёл. Вздохнул. Тут, конечно, ему понадобится помощь Тобирамы. Или, может, привести этого в сознание и отправить в гендзюцу, а там пытать, пока не признается, но усталость так накатила на Учиху, что заниматься этим ох уж как не хотелось. Он посмотрел на место, где упал Тора, и с облегчением отметил, что тот уже поднялся на ноги и потряхивает головой, чтобы прийти в себя. Едва заметная улыбка появилась на губах Учихи.       — Я вижу, ты всё улыбаешься? Чего смешного, Мадара?       — Да особо ничего. Я тут дипломатией занимался, вон переговорщики лежат, отходят от переговоров. Они у нас были насыщенные. Свитков я при них не нашёл. Я слушаю твои предложения, — Мадара спокойным голосом проинформировал Тобираму. Тот окинул взглядом поверженных противников.       — Хм… Надо их погрузить в сон, чуток подлатать и тащить в Коноху. Это хороший козырь при наших переговорах со страной Молнии и первым Райкаге. Он мужик несговорчивый, так, может, прижмём его к ногтю, — Мадара покивал, слушая Тору и пошёл рядом с ним к поверженным братьям. Один так и не пришёл в себя, второй, постанывая, лежал, держась за бок. Изрядная лужа крови образовалась около него.       — Смотри, ещё чуток, и сдохнет, — Мадара присел на корточки возле раненого и повернул его лицо рукой в перчатке, заглядывая в глаза, которые закатывались от боли. Тобирама достал из сумки, привязанной к поясу, какой-то кусок ткани с пропиткой и приложил к ране.       — Думаю, их стоит просто запечатать и так транспортировать в деревню. Надёжнее.       Учиха с удивлением посмотрел на Сенджу:              — А ты и такие печати знаешь? Ты прям растёшь в моих глазах, Сенджу-сан, — на это Тора лишь хмыкнул и незаметно улыбнулся похвале Учихи. После недолгих манипуляций обоих вражеских шиноби успешно запечатали в транспортировочные свитки. Миссия практически окончена, и теперь осталось не спеша двинуться в сторону Конохи.

***

      Сумерки их застигли в стране Горячих Источников и, как назло, усталость накатывала волнами. Они двигались ровным неспешным маршем, думая каждый о своём. Не было привычной уже перебранки и поддевок.       — Тора?       — Мадара? — они разом остановились и ухмыльнулись тому, как мысль о ночлеге пришла одновременно.       — Я что думаю, нам стоит разбить лагерь. Отдохнуть здесь и привести себя в порядок перед маршем до Конохи. Всё-таки скоро двое суток, как не спим. Какими бы сильными мы ни были, но надо восстановиться, да и одежду просушить. Я изрядно вымок. Тут были дикие безлюдные термальные источники недалеко, я точно помню. На миссии с ребятами бывали в этих местах, — Учиха остановился и с воодушевлением показал в сторону от их маршрута следования.       — Хорошо, — лишь ответил Тобирама. Сам он тоже устал, и неплохо было бы погреться и отдохнуть в тёплой целебной воде местных источников. Они свернули вновь в чащу, которая располагалась у подножия невысокой горы. Вскоре невдалеке послышалось журчание небольшой реки. Вокруг всё поросло густым кустарником. Мадара шёл впереди, срубая поросль катаной и расчищая им путь. Это пришлось делать совсем недолго прежде, чем небольшое озеро, от поверхности которого исходил лёгкий пар, предстало перед ними. Поляна, расчищенная другими редкими посетителями, приветствовала уставших путников. Тут же оказалось место для костра. Тора и Мадара переглянулись и ухмыльнулись.       — А здесь достаточно неплохо. Сейчас ещё палатку достану и совсем отлично будет, — с воодушевлением проговорил Тобирама.       — Палатку? Что? — фыркнул Учиха. — Настоящий шиноби спит под открытым небом.       — Может, ты и прав, — Сенджу задрал голову и посмотрел в небо. Оттуда холодным светом на них проливался водопад звёзд. Недолго думая, они скинули снаряжение и одежду. Тобирама, совсем не стесняясь, разделся догола и поспешил окунуться в озеро. Он не заметил того, что Мадара внимательно за ним наблюдает и, если бы не скрывали сумерки, Тобирама так же мог бы заметить, что Учиха густо покраснел, представив, что ему предстоит обнажиться полностью перед Сенджу.       — Чего ты застыл? — крикнул из воды Тора, и неожиданно, рассмеялся. — Вода просто отличная, Мадара, это идея однозначно лучшая из всех, что я слышал от тебя.       Учиха не верил своим ушам: Тобирама? Довольный и смеётся? Ещё немного подумав, он стянул с себя всю одежду кроме фундоси и медленно стал заходить в воду.       — Ты чего, Учиха? — снова смех. — Ты меня стесняешься? Ты как девка на выданье, — снова заразительный смех. — Что я там у тебя могу увидеть такого, чего не видел у мужиков?       Мадара помнил ещё с детства эту непосредственность Сенджу. Даже тот случай, когда Хаширама с горы спокойно ссал и предлагал ему, Учихе, ещё и посоревноваться. Это было настолько постыдно! Да, он ходил на горячие источники со своими друзьями шиноби, и они там были тоже в фундоси. Но откуда эта раскованность во всех Сенджу? И чем больше думал об этом Мадара, тем больше заливался краской. Предательская полная луна выглянула из-за невысокой горы, осветив дорожкой их небольшое термальное озеро. Недолго думая, Учиха окунулся в озеро и отплыл немного в сторону. Длинные волосы намокли и тяжёлой копной упали вниз. Короткие же пряди прилипли ко лбу и щекам. Тора же свои волосы зачесал назад, открыв высокий лоб. Его лицо в неярком свете луны, такое расслабленное и без гримасы презрения, оказалось прекрасным. Мадара не мог оторваться, наблюдая, как мужчина то и дело окунается в воду и выныривает. А потом откидывается на спину, искренне наслаждаясь купанием. Брызги от его рук, когда он подныривал, разлетались серебристо-бирюзовыми искрами. В источнике тепло, но Мадара испытывал дрожь от того, что наблюдал за всем, что сейчас происходило. Ему всё нравилось, ему он нравился, этот Сенджу, который презирает его, как и всех Учих. Внутри неприятно кольнуло. Он ещё раз окунулся и поспешил покинуть воду.       — Ёкай… Сенджу! Он ненавидит меня, я ненавижу его, он меня бесит, — как мантру повторял про себя, бубня чуть слышно, Мадара. — Приди в реальность, он не может тебе нравиться, и ты не можешь ему нравиться. Он ходячий сгусток презрения к Учихам, — он так ушёл в свои мысли и потерял осторожность, разводя простой техникой огня костерок, что не заметил, как Тобирама подошёл к нему со спины.       — Мадара, почему ты решил, что я ненавижу Учих? Это глубокое заблуждение, — спокойно, без капли презрения произнес Тобирама. Он стоял всё так же за спиной Мадары, который не решался повернуться. Куда делся тот самоуверенный сильный шиноби с постоянным оскалом и тонной сарказма к одному-единственному Сенджу? Сейчас он съёжился и как-то закрылся, став как будто меньше. Так и стоял, ничего не ответив. Молчание висело над ними некоторое время, пока Тобирама не отважился его нарушить.       — Я ненавижу тех, кто угрожает нашей деревне, кто угрожает моим родным и тем, кого я люблю и кто мне дорог, — от этих слов по телу Мадары прошлась волна дрожи. — Мадара, ты такой же шиноби деревни Скрытого Листа. Мы с тобой боремся за процветание и счастье наших жителей, так же одинаково охраняем их покой. Так почему я должен ненавидеть тебя или всех Учих? Ты, возможно, забыл, но в моём отряде у меня в кохаях ходит Кагами Учиха. Я делаю лекарство на основе клеток моего брата для твоего брата, чтобы он не ослеп, а, возможно, вскоре это же лекарство для укрепления каналов чакры понадобится и тебе, если ты так же часто будешь использовать Мангекё Шаринган. Так вот, ответь мне, разве я ненавижу Учих? — Мадара притих. Ему реально нечего было возразить. Он лишь вздохнул и повернулся лицом к Тобираме. Они оказались практически одного роста, смотрели друг другу в глаза, и тут, даже не используя Шаринган, было понятно, что Сенджу не соврал ни в одном сказанном слове. Тора сглотнул, глядя в провалы чёрных глаз, и как будто набирался в них силы сказать ещё что-то. Глубоко вздохнул.       — Скажу больше, Мадара-сан, один Учиха, такой вредный до безумия, местами сумасшедший, он сводит меня с ума и очень нравится, — Тора сам себе не верил и опасался ответа Мадары. Его глаза забегали, и он учащённо задышал, втягивая тонким носом воздух.       — Ками-сама, ты чё такое говоришь, Сенджу, сам себе веришь? — негромко и неверяще проговорил Учиха.       — Верю, Дара, давно нравишься, — сказав последние слова, он набрался ещё больше смелости и прижался к губам Учихи. Не двигаясь, замерев, ожидая реакции Мадары. Тот всё так же продолжал учащенно дышать, пытаясь успокоиться. Снова лёгкое прикосновение и шёпот: — Очень нравишься, Дара, всё нравится, твоя сила, — поцелуй, лёгкий, невесомый, и Тобирама подхватил губы Учихи своими, — твоё безумие нравится, твоя импульсивность, твоё прекрасное гибкое тело, — Сенджу шептал, не прекращая короткие поцелуи. Мадара сглотнул. Дрожь возбуждения вновь прошлась по всему телу. Учиха приоткрыл рот, позволяя углубить поцелуй Торы, и это стало разрешением на более смелые действия. Губы Тобирамы, его язык - это не просто касание, а медленное погружение, словно они всё ещё находились в тёплом источнике. Звуки, окружающие их, приглушились, только отчаянный ритм сердца отдавался где-то в подкорке. Тобирама на мгновение отстранился, но руки Сенджу всё так же гуляли в копне волос Мадары, и тот снова с жадностью потянулся к губам Торы. Он подстраивался под его ритм, который перерастал из нежного в жадный. Руки Тобирамы уже блуждали по крепкому телу Учиха. Они всё так же стояли: один, обнажённый после купания, а второй - в одних фундоси, сквозь которые чувствовалось возбуждение Мадары. Сенджу поспешил избавиться от столь ненужной детали и прикоснуться, приласкать, сделать хорошо тому, кто ему дорог. Мадара задохнулся, и невольный сдавленный стон ворвался в губы Тобирамы. Это его подстегнуло к более смелым действиям. Жар нарастал волнами. Руки Тобирамы впились в бедра Учихи, он плотнее прижимался и потирался о возбуждение Мадары в сладостно мучительном темпе. Сенджу отчетливо чувствовал, как подергивается член Мадары.       — Да, не останавливайся, — пробормотал куда-то в район ключиц Учиха. Тобирама широкой рукой обхватил их члены и интенсивно задвигался, приближая их обоих к пику. Мадара в такт начал толкаться в руку Тобираме, потираясь о его крупный член. Выдержке его пришел конец, и он первый кончил в руку Сенджу-младшего. Тот смазал свою головку спермой Мадары, прижимаясь к нему плотнее и покусывая шею. Через пару толчков и Тобирама обильно кончил с одним-единственным, едва слышным стоном. Ноги подкашивались, и они опустились на походные скатки, приготовленные ко сну. Еще долго целовались, прижимаясь друг к другу, пока окончательно не устали. Учиха первый растянулся на тонком пледе, глядя в небо. Они молчали, каждый боялся спугнуть ту идиллию и то счастье быть принятым. Глядя в небо, каждый думал о своём, пока, наконец, Мадара не нарушил тишину:       — И что теперь, Тора?       — Ну как, что? Теперь мы будем парой, хочешь ты или нет, отморозок!       — Хорошо, отмороженный.