Опишу в деталях

      – О, самое любимое испытание! – коварно воскликнул Влад, карикатурно потирая ладони. – Покопаться в грязном белье людей, ммм! Даже если никто этого не расскажет, я сам потом подойду и посмотрю. Все ваши грязные фантазии опишу в деталях! – чернокнижник в своей манере весело жестикулировал и улыбался широко, предвкушая непристойные рассказы.       Как говорится: можно вывезти человека из деревни, но деревню из человека - никогда. Потому Череватый и любил сплетни, разборки, обсуждать слухи и моменты из чужой жизни. Вот и сегодня, на съемке «Реванша», один из экстрасенсов будет искать изменщика, что подразумевает собой раскрытие истории неверных.       Олег смерил коллегу взглядом чуть свысока, но на дне серых глаз вспыхнул интерес. Так ли Череватый способен проникать в чужие мысли? А сможет ли его демонический помощник пробраться в душу к сильному медиуму, защищенному со всех сторон амулетами? – А мои сможешь описать?       Влад чуть удивленно оглянулся на Шепса, сперва не понимая вопроса. Чернокнижник чуть нахмурился, кажется, демон что-то бурчал в его голове, подстрекая на безумства. Парни столкнулись в зрительном контакте: тьма со светом, изучение и провокация, транс и открытость.       Чужие губы едва ли издавали звуки, когда засеменили в молитве, но Олег будто ничего не слышал, ощущая, как в его пространство вторгается нечто неизвестное, двойственное, чернее и холоднее смерти, мощнее и беспощаднее любой силы. Шепс удивился, ведь не ощущал себя ни в моменте, ни в чужой практике, словно внутри него, по мыслям и фантазиям, уже шарится сыщик, а другой держит сознание на пороге дома разума, не позволяя контролировать ситуацию. Но отступать некуда, бояться тоже, даже если Влад увидит абсолютно всё. Хотя Олег и допускал, что все его слова - бравада, и в этом направлении Череватый не столь силён, сколь высок его сплетнический интерес.       Это было похоже на сон, видение, смешанное с наблюдаемым происходящим. Он чувствовал сохранным сознанием, что все идёт своим чередом: зрители за спиной, впереди сцена и добровольцы, Башаров, ожидающий следующего экстрасенса, а сам Влад тонет в серых глазах напротив, с призывом открывших душу. Но в чужой фантазии он ощущал, как Шепс уверенно поднимается с места, вмиг возвышаясь над самим Череватым. Они не здесь, вокруг белые стены и много света - гримёрка. Олег смотрит тяжело, томно, одержимо внутренними эмоциями, низкими потребностями, как не смотрел на чернокнижника никогда. Он склоняется ближе, лицо к лицу, словно хочет повторить их зрительный контакт, но обманывает, подхватывая безвольного наблюдателя за плечо, поднимая на ноги за собой.       – Не хочу так. – шепчет он так же… возбужденно. Смотрит упрямо в глаза, говорит почти в губы, желая наконец поцеловать, но снова меняет тактику, дразня.       Влада тяжело прижимают к стене, он бьется всей спиной и затылком,и мягко и больно, а спереди прижимают до потери воздуха, разжигая магический инстинктивный костёр. Олег дышит чаще, вжимается ближе некуда, задает темп толчков на уровне паха. Руками сжимает сперва узкие бёдра, скользит выше к талии, стискивает на пробу, ухмыляясь довольно, а потом скользит ладонями за спину, окольцовывая жертву, толкая ближе навстречу. Поцелуй. Долгожданный, желанный, жгучий, сухой, но лишь распаляющий. Ощущения двоятся: спереди губы, за спиной руки, спустившиеся к ягодицам, вновь и терзая хваткой, и прижимая, до боли, в тело напротив.       Секунды, и они уже сплелись влажными губами. Олег набрасывается, словно зверь, оголодавший на охоте: кусает, вгрызается, лижет, тянет зубами, улыбается, больше скалясь от чувства превосходства. Ладони тем временем обхватили шею, фиксируя намертво, не позволяя отступить. Влад ощущает, что сдаётся, когда чужие руки чуть сдавливают горло, лишая воздуха. Он ещё немного горит в этой невообразимой страсти, пока Олег не отстраняется, а в ушах слышится мокрый шум и выдох расставания.       – Так то лучше. – удовлетворенно шепчет медиум, ухмыляясь, особенно опасно, каким-то своим достигнутым целям. – Теперь ты не такой строптивый, да? – Владу словно в лицо шипит змея, вот-вот готовая кинуться на жизненную артерию, впустив яд. – Теперь тебе страшно, – голос тянет гласные, затрагивая душу. – но ты хочешь, ты так сильно хочешь. – Чары спали, когда дурманящий шепот прекратился, оставив царствовать тишину на пару секунд. Снова эти глаза: туманные и желающие, уверенные в своей решимости. Он будто протрезвел, когда встретил металлический холод взгляда серых омутов. – И ты это получишь.       Словно искуситель, Олег потянулся вниз, освобождая шею от твердой хватки, оглаживая отзывчивое тело, резко тормозя на поясе брюк. Суровый взгляд снова поднимался, изучая фигуру жертвы. Смотря исподлобья, Шепс выглядел ещё более убедительно устрашающим. – Скажи: «да». – вновь зашептали в голове, когда возбуждение накрыла ладонь, настойчиво стимулируя. – Скажи мне да-а-а. – Влад не в силах был оторваться, даже пошевелиться, подумать, сказать что-то. Всё тело будто онемело, стало во власти только одного человека. Человека, сидящего у его ног, шипящего в его уши, приказывая отдаться. – Скажи мне, скажи. – Олег потёрся щекой о мягкую ткань, куда хотел проникнуть, куда его тянула жажда, где его так же ждали в ответ. – Скажи.       На выдохе, поддаваясь вперёд, Влад таки отпустил с истерзанных губ согласие, которое от него так требовали. Он вдруг ощутил жар обоих: свое желание и рвение другого, сейчас уже вбирающего в себя чужое возбуждение. Немыслимое наслаждение, в животном темпе доводящее до кульминации и откровенных вскриков, стонов удовольствия. Вибрации по телу, от энергетики Олега, бежали по спине и периферии сознания, вместе с мурашками и волной экстаза, в виде дрожи в мышцах. Вдруг что-то вспыхнуло в груди, он понимал, что близится финал, с фейерверками и краткосрочной потерей сознания, тянущихся острыми ощущениями по всему телу к эпицентру ласк.       Один вздох, одно движение, последний стон.       Это похоже на смерть. Когда тебя вырывают из видения. И одновременно это рождение. Когда ты возвращаешься в реальность, слыша этот шум вокруг, чувствуя живую энергию.       Олег, все ещё сидя напротив, выглядел невозмутимо спокойно. Он медленно моргнул, плавно отводя взгляд, и, разрывая контакт, отвернулся обратно к сцене всем корпусом и вниманием.       – Этот подонок развёл нас, как последних лохов. Какого хрена мы всё это терпим? Я так хочу пожрать его энергии. Вкусный же, собака проклятая!       Знакомый низкий баритон приводил в чувства. Кажется, демон уже всё понял, пока Владу нужно было время на осознание.       – Алё, родственничек, глаза разуй: подключил он нас к себе, показал, что хочет, а не что мы могли бы накопать в его душонке.       Череватый, вновь сохмурившись, развернулся к себе, отрешённо пялясь в пол.       – Только вот непонятно: он так разыграл, или правда тебе отсосать хочет? Я, так-то, женщин предпочитаю.